Девочка и Волк

День был солнечный, жаркий, совершенно неподходящий случаю. Идти было неплохо, но насладится прогулкой мешали нехорошие мысли. Какаши и Сакура шли в тишине, иногда он помогал ей перепрыгнуть на следующий камень, ступенькой выступавший из скалистого утёса. Обрывы, по которым они шли, были похожи на слоёный "Наполеон". Песчаная порода обмывалась в течении многих лет, уровень воды опускался, и за ним оставались следы - там, где волны били о податливую почву. Кое-где стены размывались в причудливые нагорья, формирующие расплывчатые фигуры, в которых, если проявить воображение, можно было рассмотреть силуэты людей, животных. Они так и делали - смотрели, воображали, лишь бы не пришлось говорить друг с другом. Началось всё утром, когда Какаши проснулся и обнаружил, что у дивана, ставшего его ложем (Сакура заняла комнату наверху по его настоянию), сидела девушка и задумчиво рассматривала чашку, которую держала в руках. Плечо его ныло, но, наверное, если бы не старания Сакуры и её очаровательное желание помочь ему поскорее выздороветь, всё было бы гораздо хуже. Он лежал и молча рассматривал её, пока она, отрешённая, продолжала вглядываться в чаинки на дне чашки, будто пытаясь разглядеть в них свою судьбу. Когда она наконец подняла глаза, он тут же смутился своего пристального внимания и отвёл взгляд. Девушка вздохнула. -Я хотела бы... развеять его прах. Какаши вздрогнул. Он не забыл о том сосуде, что оставил вчера Обито, и в котором находился прах покойного господина Харуно, но не мог придумать, что же теперь с ним делать, да и не ему было это решать. Сакура, видимо, всё только что решила и была уверена насчёт этого. - Найдёшь хорошее место? Мне бы хотелось прогуляться. - Конечно... как хочешь. Они вышли в двенадцать, после того, как она снова обработала его рану. Та выглядела хорошо и через неделю должна была зажить полностью. Может, чуть позже. Шли уже почти час, и солнце стояло в зените, но оба, кажется, наслаждались прогулкой и молчаливым обществом друг друга. Впрочем, идиллию нарушал сосуд, который несла в руках Сакура, и мысль о том, что им предстояло сделать. Они не присутствовали на кремации. Не знали, какой была реакция тех немногих приближённых, которых имел господин Нож. Сейчас они устраивают господину Харуно ещё одни похороны. Два человека, которые... - Я думаю здесь будет хорошо. - сказала девушка, останавливаясь и глубоко вздыхая, делая передышку. Под их ногами шумело море, бьющее ленивыми волнами об утёс. В прозрачной воде было видно, как мерно покачиваются водоросли, напоминая густую копну волос, и лениво дрейфуют в воде синие медузы, под которыми иногда стремительно проносится косяк небольших серебристых рыбёшек. - Да, думаю, замечательно. Они стояли так некоторое время, глядя вниз. Над самыми их головами пролетел альбатрос, скользя по воздуху на своих огромных крыльях, почти не делая ими взмахов, и пронзительно крикнул. Сакура заворожённо проследила за ним глазами. - Никогда не верила в переселение душ. - Сказала она.- Я вообще не знаю, во что мне верить, когда дело касается... смерти. - Нам сейчас полагается почтить память твоего отца, насколько мне известно. - пробурчал Какаши и мысленно дал себе пощёчину. - Да, верно... Она шагнула вперёд, продолжая крепко держать в руках сосуд. - Может... может начнёшь первым? - нерешительно пробормотала она, краснея. Он молча посмотрел на неё, вздохнул и тоже сделал шаг вперёд. Он не проронил ни звука, некоторое время обдумывая свои слова, а потом начал: - Когда я пришёл на работу в вашу компанию... все говорили мне, что начальник здесь человек с железной хваткой. Я был рад этому. Мне вселяло уверенность то, как человек может себя поставить перед другими людьми, как может защищать свои интересы и себя самого. Я слышал, как многие отзывались о вас неприветливо, очень неприветливо, и это внушало к вам ещё больше моего уважения, ведь если о человеке говорят так плохо, то он чего-то стоит. Если бы вы были мямлей и никудышным управляющим, ваша компания не только бы не выбралась на такой уровень, но и так много людей не стремились бы стать хоть немного похожими на вас. Вы были успешны, властны и... заботились, на самом деле заботились о том, что для вас важно, - он мельком взглянул на девушку, стоящую рядом с ним. Он не может ей рассказать, даже сейчас, всю правду о том, каким был человеком её отец, но, быть может, хоть так, хоть немного получится заставить её поверить в то... что на самом деле он был хорошим человеком. Не самым лучшим, справедливым или милосердным, но сам Какаши был бы счастлив иметь столько же силы и мужества, защищая тех, кого любит. - Я всегда буду помнить вас. От этого мига и до мига новой встречи. - закончил Какаши ритуальной фразой прощание с усопшим. С давнего времени люди верили, хотели верить, что с желанными людьми всегда встретятся на той стороне жизненной завесы. Сакура молчала долго, хотя и была её очередь говорить. Мужчине хотелось встряхнуть её и, если не подбодрить, то хотя-бы поделится своими силами. Она считала этого человека своим мучителем и тираном, забравшем у неё всё то, чем она дорожила: свободу, мечты, выбор. Что она сможет сказать ушедшему человеку, к которому не питала любви? - О мёртвых,- начала она, и у Какаши спёрло дыхание, так дрожал её голос, - о мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего. Так и ты теперь ждёшь от меня похвалы и клятвы в вечной дочерней любви, не так ли? Хатаке сглотнул, но не стал одёргивать её. Что ж, вряд ли кто-то ещё услышит сейчас её слова. Пусть выговорится, он будет её единственным слушателем. Всё, что она скажет, будет унесено им туда, где они, может, встретятся потом. «До мига новой встречи». - Я... так много хотела сказать тебе раньше, когда ты был жив. Ужасных вещей, но вполне тобою заслуженных. Но тогда ты не давал мне права слова, а сейчас у тебя нет возможности заставить меня молчать. Ты жалеешь об этом? Ты, верно, хотел расписать всю мою жизнь от начала и до конца, чтобы я была послушной куклой в твоих руках. С твоей смертью с меня не слетели цепи, которые меня сковывали, но тебе уже не добраться до меня. И сейчас... я бы хотела сказать... Мужчина смотрел на бледное лицо девушки. Нижняя губа её дрожала, пальцы тряслись, крепче сжимая сосуд с прахом. - Мне полагается тебя ненавидеть... так много слов ненависти кружится в моей голове... но почему... почему теперь, когда я могу сказать всё, что хотела, мой голос не слушается меня? Я хотела бы... чтобы ты был жив. Она упала на колени и беззвучно затряслась в тихих рыданиях. Какаши неспешно опустился рядом с ней. - Я... думала... что ненавижу тебя, но теперь... не могу даже сказать тебе, как ужасно было чувствовать себя преданной собственным отцом. Хатаке положил руку ей на плечо, и она всхлипнула ещё раз - громко, судорожно. - Я всегда буду помнить тебя. От этого мига и до мига нашей возможной встречи. Надеюсь, она будет только тогда, когда я придумаю в точности, что хотела бы тебе сказать. Потом она потянулась к крышке сосуда и открыла его. Встряхнув его, она высыпала прах с утёса, и легкий ветер подхватил его, но не унёс слишком далеко. Девушка утёрла слезу. Быстро, сердито, как нежелательную слабость. - Я, наверно, не имею права этого говорить, - сказал Хатаке, и она взглянула на него равнодушно, но без злобы, что уже было хорошо, - я не имею права тебе говорить, но сейчас я тобой ужасно горжусь. Она легко, совсем-совсем робко улыбнулась. - За что же? - Ты... ты сделала то, чего не смог сделать я. Смогла отпустить человека, изуродовавшего твою жизнь. Он несмело, боясь спугнуть её, мягко взял правую руку в свою и большим пальцем провёл по татуировке птицы. Она вздрогнула, но не отняла руки. Вскинула голову и взглянула в его глаза. Как он жалел сейчас, что не может улыбнуться ей по-настоящему живой, не искривлённой улыбкой. Но она это сделала. Улыбнулась за них обоих, и он, услышав снова пронзительный крик альбатроса, почувствовал себя в тот момент таким же лёгким и свободным. - Просыпайся! - Ммм? - Просыпайся, ну! Очень тебя прошу. Будь я проклят, если не заставлю тебя это увидеть, и ты ещё кучу раз пожалеешь, если сейчас не встанешь. - Аргх, надеюсь оно того стоит. - Стоит, стоит! Поверь мне. Он разбудил её поздней ночью. Она не знала точного времени, но видела, как темно было за окном. В темноте можно было разглядеть только его светлые волосы и глаза, которые, казалось, сияли сами по себе от какого-то невероятного, почти детского восторга. Он деликатно вышел, позволив ей одеться, а её саму уже распирало от любопытства узнать, что же такого потрясающего он хотел показать ей. Поспешно одевшись в первую попавшуюся куртку и лёгкие летние шорты, она, всё растрёпанная после сна, выскочила в коридор, где её поджидал взбудораженный мужчина. Он чуть ли не подпрыгивал, когда сбегал по ступенькам, увлекая девушку за собой, вцепившись в её запястье. Как сегодня было волнительно ощутить его прикосновение на татуировке. Там, где никто ещё не решался прикоснуться. Где она сама никогда такого не допускала. А сейчас он снова держит её, как-будто для него это ничего не значит, будто и нет печати, сковывающей их. Сейчас он делает это так искренне, что она сама готова поверить... Они выбежали наружу, и ночной ветер приятно освежил лицо, зарылся в волосах, даря лёгкое, почти неощутимое чувство полёта. Внезапно Какаши оказался сзади и легонько прикрыл её глаза руками. - Не смотри, пока не разрешу. - прошептал он в самое ухо, и внутри неё всё затрепетало от этого низкого голоса. Он повёл её мягко, осторожно, предупреждая о каждом камешке и каждой яме, которая могла попасться им на пути. Поддерживал её под руку, чтобы не упасть на каменистом пляже. Какаши не любил песчаных пляжей, он говорил ей об этом. Совсем рядом шумело море, и бархатистый рокот всё приближался и приближался. Девушка уже хотела ехидно осведомится, на что же она будет смотреть поздней ночью, когда даже горизонта не видно, но тут они остановились, и мужчина, глубоко вдохнув, будто решаясь на прыжок, сказал ей: - Теперь можно смотреть. И отнял руку от её лица, о чём она даже пожалела на короткий момент. Глаза её были закрыты ещё какое-то мгновение, но потом, распахнув их, она не смогла сдержать восхищённый вздох. Медузы, днём казавшиеся такими невзрачными, сейчас сияли ровным люминесцентным светом, который освещал теперь море и в самой дали казался продолжением неба. Звёздный купол вливался в море и становился с ним одним целым, это выглядело как самый запретный и самый законный акт любви, так как немногие могли увидеть такое. Но это казалось до того естественным, что, казалось, по-другому и не могло быть. И, может, все звёзды на небе - это те же маленькие медузы, которые светятся сейчас разноцветными огоньками? Или медузы на самом деле просто отлично маскирующиеся звёзды? Сакура стояла и безмолвно смотрела на это великолепие. Море тихонько шуршало волнами о берег, рассказывая о своём счастье тем немногим, кто мог его услышать. Да, оно было счастливо, но о настоящем счастье не кричат на весь мир. Девушка чуть повернула голову и увидела, что мужчина, подаривший ей возможность видеть такую красоту, сидел сейчас рядом на мелкой гальке, поджав ноги и сцепив руки под коленями, смотрел на море и был... Вздохнув умиротворённо, как никогда раньше, она опустилась рядом. ________________________________________________ Спасибо вам за доброту и терпение. И за отзывы, конечно. Простите, что затягиваю с главами и что веду себя как... ну, редиска, в общем.