Девочка и Волк

Игра бесстыдно слизана мною у Джона Грина из его книги «В поисках Аляски». Очень сейчас люблю этого писателя и книга хорошая. Приятного прочтения. Вдали от шумных городов так явственно виден на небе Млечный путь. Если долго-долго, запрокинув голову, смотреть на него, то даже страшно становится от гигантских размеров Вселенной. Так много на самом деле звёзд, и всё это там! И как оно ещё не свалилось нам на головы?! Хмыкнув от подобной мысли, Какаши сел на гальке поудобнее, упершись руками за спину. Он мог глядеть на это небо часами. И столько же слушать мурлычущее под самым боком море. Как он любил это место! Ему было не важно, что оно дикое, почти не обустроенное и никого, кажется, кроме него самого не привлекающее. Плевать. Всех можно смело послать к чёрту. Ведь именно этого ему и требовалось от места: одиночества. Какой же сенсацией сейчас казалось близкое присутствие другого человека. Он буквально чувствовал, как под боком ворочается другое, странное существо, которому совсем не хочется поскорее избавиться от его общества. У девушки на самом деле просто дух захватило от того, что он ей только что показал, и это было приятно, будто и светящиеся медузы, и шум моря, и даже само звёздное небо — полностью его заслуга. - Я никогда ничего подобного не видела, - сказала она почему-то шёпотом, - восхитительно! - Согласен, - поддержав её игру в «шепталку», ответил он. - Жалко только, потом утром многие медузы разбиваются о каменистый берег, и тогда в воде плавает куча дохлых... - Вот обязательно тебе портить момент! - рассмеялась тихонько девушка, убирая прядь волос за ухо, и этот жест вдруг стал преисполнен для Какаши каким-то тайным смыслом, который сейчас ему было никак не разгадать. - Извини. Они молчали ещё какое-то время. Горизонт затерялся в темноте. А может, его никогда и не было. Они сидели на краю мира, и чернота, начинающаяся у самого берега — это начало космоса. - Расскажи мне что-нибудь. - Вдруг снова подала голос Сакура, откидываясь на локти. Он не смотрел сейчас на неё. Не было сил оторвать взгляд от сверкающего неба. Сил и, может, совсем чуть-чуть храбрости. - Ты же вроде не хотела, чтобы я портил момент. - хмыкнул он, явно не настроенный сейчас что-то рассказывать. - Думаю, я выдержу, если узнаю ещё что-нибудь о человеке, приходящегося мне, чисто случайно, супругом. Мне хотелось бы узнать о тебе побольше. - Тогда я требую того же самого взамен. И это не было предлогом отговориться от его собственной исповеди. Ему на самом деле хотелось узнать о ней побольше. - Хорошо. Может тогда сыграем в игру? «Правда или действие»! - Нам с тобой сколько? Лет по пять есть? - Эй, ну ладно! Сакура некоторое время смотрела перед собой, что-то прикидывая в голове. - Тогда как насчёт «Лучший/Худший день»? - Я о такой не слышал. - Она простая. Мы играли в неё с одноклассниками, когда у нас была с собой бутылка хорошего вина. - Ну и забавы у молодёжи! - А сам-то! Давно молодым был? Не сказала бы, что ты сильно пытаешься соответствовать своему возрасту! - Ну, ладно. Рассказывай, как в неё играть-то. С учётом того, что вина у нас с собой нет. - Жаль, тогда вместо выпивки проигравший расскажет самую страшную правду о себе. - Хорошо. Ты начинай. Я не знаю правил. - Просто всё. Сначала рассказываем о самом худшем дне в нашей жизни. У кого история лучше, тот может узнать тайну проигравшего. Потом, чтобы взбодрится, рассказываем о самом лучшем дне. - Ясно. Ну, начинай в таком случае. Самый худший день, да? - Ага, это было совсем недавно. День нашей свадьбы. И, если можно, захвачу с ним и день после тоже. Какаши сжал пальцы, зарываясь пальцами в мелкую гальку. Он почти чувствовал, что она назовёт эти два дня. - В начале, - не унималась девушка, - я была напугана необратимостью того, что я боюсь человека, за которого выхожу замуж. Боялась своей беспомощности перед ним, перед его волей, которая также, как и воля моего отца, начала меня спутывать. - Да, это я уже понял. - пробурчал Хатаке, но девушка не взглянула на него. - А на следующий день я потеряла лучшего друга... и стала бояться ещё сильнее, когда увидела, что могу потерять того, кто забрал мою свободу. Он вопросительно посмотрел на неё, явно не поняв смысла последнего предложения. - Тогда он остался моим единственным защитником... но не только поэтому, мне хотелось, чтобы он не покидал меня. Я увидела, что он был совсем один, а никто не заслуживает такого ужасного одиночества. - Ему с тобой, наверно, повезло. - непослушными губами ответил Какаши, вновь уткнувшись взглядом в невидимую границу океана и неба. - Не думаю. Я не самый лучший человек, о котором стоило бы заботится. Хатаке проглотил комок в горле и только уже собирался что-то ответить на её последнее высказывание, как она его перебила. - Вот. Теперь твоя очередь поделиться драмой своей жизни. Самый худший день, да? - Хах, даже не знаю, какой выбрать, - усмехнулся скептически Какаши, начиная тереть переносицу, - пожалуй, самым худшим был... второй день. - Второй? - На следующий день после того, как я проснулся с ожогами и обморожением в больнице. В первый день мне ничего не сказали. Я не помнил кто я, откуда, даже говорить мог с трудом. Это было странно и страшно. Сразу оказался семилетним мальчиком, который ничего не знает об этом мире и которому не могут даже объяснить толком, что происходит. Медсёстры пытались найти при мне хоть что-то, что могло бы их просветить: кем я был до амнезии? Они ещё до моего пробуждения давали в газету объявление. Я был в отключке почти неделю. А в день моего пробуждения кто-то обмолвился словом, что, вроде как, нашли родителей. Я тогда ещё даже не мог понять, что такое есть, эти самые «родители», но слово почему-то вселяло надежду. Наверно, во всех детей такое заложено. - На следующий день ко мне должны были приехать те, кто откликнулся на объявление и опознать меня. Действительно ли я их сын? Помню я был без ума от нетерпения и счастья. Наконец-то узнать, кто же я и как меня зовут. Увидеть маму, папу... Разумеется, они меня не узнали. И не могли узнать. «Это не наш ребёнок. Нашему и шести нет». Разочарованные, они вышли из моей палаты, бросив напоследок взгляд преисполненный жалости и брезгливости, как к бездомной ободранной собачке, и я услышал, как женщина сказала мужу громким шёпотом: «И слава богу!» Тогда я, наверное, впервые понял, что из себя представляю. Мне разрешалось ходить по больнице, но ни на кого из детей, кроме меня, больше так не смотрели, даже на очень больных. Только на меня. "Слава богу, что наши дети не похожи на это чудовище!" Наступила долгая тишина, нарушаемая только морем. Девушка рядом длинно и глубоко вздохнула. - Я не понимаю этого. Как такое могла сказать... взрослая женщина. Я понимаю, дети. Некоторые из них могут быть по настоящему жестокими, но... она же была... - Некоторые остаются злыми детьми до конца своей жизни. - Какаши вспомнил Саске и передёрнулся. - Думаю, этот раунд выиграл ты,- признала Сакура,- Мне даже надеется не стоило. - Ну, у нас ещё один впереди. А пока твоя очередь делиться грязным бельём. Ему даже не нужно было смотреть в её сторону, чтобы знать, как внезапно она покраснела. - Кхм, думаю, я уже жалею об этой затее. - За разбитой посудой не плачут. - Ну, ладно. В общем, вот. У меня... можно сказать, есть слабость. Я... начинаю привязываться, сильно привязываться к людям, которые уделили мне внимание... ну, в смысле, по-настоящему. Я и в Наруто влюбилась, когда мне было четырнадцать, только потому, что он был единственным, кто не боялся нормально со мной общаться. Вот. Думаю, к Итачи меня тянуло тоже только потому, что мне казалось - ему на самом деле не безразлично то, что я чувствую. У Какаши сдавило горло. Не смотреть на неё. Не смотреть ей в глаза. - Следующий раунд? - поспешно предложил он. - Пожалуй, - так же поспешно ответила девушка, - теперь твоя очередь. - Лучший день, да? С этим будет посложнее. Хм, даже не знаю. Наверно, тот день, когда я впервые увидел, как заработал «Карат». Он был моим детищем. Я вложил в этот проект много сил, буквально не спал ночами, и увидеть, как мечта стала реальностью... Это было чувством эйфории. Осознание отлично выполненной работы. Тогда я понял, что в работе и есть моё настоящее призвание. Впрочем, блаженство долго не длилось. Ты это и сама знаешь. - Мне хотелось бы увидеть «Карат» в его лучшие времена. Сейчас это занюханная дыра. - Ты-то там что делала? - спросил он язвительно. Вспоминая тот вечер, он понял, что если бы не зашёл в свой излюбленный бордель, а потом не зарулил бы в ближайшую подворотню, то они бы с Сакурой сейчас не разговаривали бы. Поразительное везение. - Хотелось напиться. - Мне бы твои проблемы. - Да? Ну, давай! Забирай мою печать, а я заберу твой неврит. - огрызнулась девушка, а потом сама осознала сказанное ею. - П-прости. - Бывает, - снизошёл мужчина, хотя в старое время просто бы наградил нахалку взглядом попристальнее, - твоя очередь. - Что? А, лучший день... пожалуй, сейчас. Этот самый день. Он удивлённо на неё воззрился и она торопливо замахала рукой. - Да, да, я знаю. Я в этот день похоронила отца, и я не могу забывать о Наруто... Он знал, что она тоскует. Только вчера ночью, проходя мимо спальни в ванную, мог слышать её сдавленные подушкой рыдания по потерянному другу. - Но... сейчас мне спокойнее, чем было когда-либо за всю жизнь. У меня появилась надежда. Настоящая надежда на то, что всё будет хорошо... и не только у меня. Я сижу на красивом берегу, вижу такое, что ни за что бы не смогла в своей старой, скучной жизни. И я никогда не чувствовала себя такой... по-настоящему в безопасности. Самым лучшим днём в моей жизни я обязана одному очень хорошему человеку. Самому лучшему в моей жизни. «Чёрт. Чёрт меня подери. Неужели у меня слуховые галлюцинации? Она же могла сказать что угодно, кроме этого. Зачем же тогда...» - Ты... - прочистить горло, чтобы не звучало так жалко, - ты... думаешь, в этот раз победа твоя? - Хотелось бы верить. - улыбнулась девушка и Хатаке на самом деле нельзя было смотреть на эту улыбку. «Чёрт! Я кажется...» - Моя очередь слушать правду. - хмыкнула Сакура, явно заметив, как смогла поставить в тупик «непробиваемого» Какаши. - Я... - начал он и запнулся. «Я, кажется, начинаю в тебя влюбляться». Зелёные глаза сверкали в темноте. Волосы падали на лицо. Хотелось взять шелковистую прядь и убрать за ухо, чтобы коснуться щеки. - Моя страшная тайна в том... - снова начал он и, приняв за мгновения ока про себя всё, что нужно, взвесив «за» и «против», просчитав перспективу, выкрикнул, - ...что у меня три соска! И бросился удирать с хохотом по пляжу от подскочившей за ним девушкой, которая сердито выкрикивала: - Это не правда! Ты сжульничал! - Откуда ты знаешь? Что, так пристально рассматривала мою грудь? - Да пошёл ты! Смотреть мне больше некуда! Они хохотали, цепляясь за одежду друг-друга и взвизгивая, когда холодная вода заливалась им в ботинки. Скоро звёзды побледнеют, а медузы и впрямь превратятся в одну сплошную студенистую массу, лишённую всякой красоты и схожести со звёздным небом. Скоро начнётся рассвет. ___________________________________ Помню, в прошлый юбилей была подведена статистика. Что ж, может ещё раз? 180 отзывов. (Спасибо вам за каждый из них) 22 тысячи просмотров. (Вау!) 72 лайка. (Уря, товарищи! Прогресс!) В общем, хотела ещё раз поблагодарить всех и каждого, кто это читает. За ваше терпение и поддержку. Из-за вас этот фик ещё и пишется, а не лежит в заморозке. Мир вам!