Уберите от меня ваших драконов!

      – Лоша-а-а-адка, тише, тише, хорошая лошадка, – помнится, дядька-кузнец постоянно рассказывал про этих тварей: умные, сильные, красивые, говорил он. Я не спорил – ум, или, скорее, даэдрову хитрость эти животные выказывали постоянно, да и силищи у них – дай Талос каждому. Вот только восхищаться ими не торопился – мои чувства к ним колебались между диким ужасом и паническим страхом. И вот теперь я – я, спасите Девять! – пытаюсь украсть одну из них. Тварь, естественно, не купилась на мои ласковые слова, только уставилась пристально хитрющим карим глазом. Божечки, какая она здоровая! Скалит зубищи, примеривается, за что меня цапнуть. Дядька говорил, они травоядные. Ага, конечно, травоядные они, так я и поверил. Но я же человек, в конце-то концов, царь природы, хоть природа обычно этот факт игнорирует. Ну уж нет, лошадь, ты мне очень нужна, я без тебя до Хаммерфелла не доберусь. Не то чтобы мне так уж надо к редгардам в гости, просто Скайрим стал в последнее время особенно недружелюбен ко мне. Да и жо… ладно-ладно, нюхом чую, в ближайшем будущем большущие такие неприятности, а жо… нюху я привык доверять. Слышали, что хороший нос кулак за неделю чует? Так вот, мой нос – не просто хороший, он отличный, но вот прочие части тела, ноги, например, за ним не успевают. Так что лошадь мне правда нужна. Очень-очень.       Самое время задуматься, как, собственно, воруют лошадей. Для начала необходимо какое-нибудь безлюдное место и отсутствие хозяина, я считаю. С первым пунктом – порядок, стоит, зараза, посреди леса, к кустику привязана. Можно, конечно, отвязать и увести, но как-то нелогично получается. В моих мечтах она меня несёт, а не я её, а животина уже дала понять, что добром со мной не пойдет. Попробуем план «Бэ»: залезть на неё и с высоты своего положения разобраться, как управлять. Ну, в крайнем случае, отъехать подальше и сожрать её, вон сколько мяса, а я третий день цветочками питаюсь. Правда, её перед едой как-то прибить нужно, ну да ладно, Девять милостивы, может, сама помрёт. От злости. Короче, хватит мыслить, пора воровать конягу.       Я примерился и с отвлекающим воплем «А-А-А-А-А» (будем считать, я вопил от ярости, а не наоборот, ага) вцепился в железную штуку, свисающую у лошади сбоку. Туда, я видел, вставляют ногу. Со стороны казалось – очень удобно. Только вот делают так какие-то даэдровы акробаты, не иначе. Моя нога, по крайней мере, в железную штуку не попала. Но отступать было поздно – я уже висел поперек лошади, вцепившись ей в гриву, и пытался нащупать ногами опору. Животина, кто бы сомневался, помогать мне не собиралась, только дико хохотала (ржала, да, я знаю) и уворачивалась. В конце концов, я попал носком сапога в стремя (со страху вспомнил, как это называется), вот только, кажется, не той ногой. Но выбирать не приходилось, я перекинул вторую ногу через седло и оказался с тварью лицом к… хвосту. Подлюга начала трястись всем телом, я вцепился куда достал и отчаянно держался. Некстати подумалось – вот она, моя жизнь: шикарный вид на лошадиную задницу, да и то – ещё удержаться надо, иначе копыта, зубы, когти и прочая боль. Когти? Да ладно, с моим везением у этой твари и когти имеются.       Не знаю, сколько прошло времени, но явно мало для того, чтобы научиться ездить верхом. Лошадь дёргала то передом, то задом, я висел, вцепившись ей в хвост, с застрявшей в стремени ногой, и орал. Скрытность при кражах коней, как вы поняли, не мой конёк. Ха-ха, каламбур получился, да. Я чудом не свалился, когда почти над ухом кто-то заорал:       – Командир, тут ещё один, пытается вашу лошадь украсть!       – И какого скампа ты на него смотришь, дурень? Оглуши и в телегу, к остальным.       Я обычно весьма красноречив. Но, как выяснилось, не верхом на дикой твари из Обливиона, которая притворилась лошадью чьего-то командира. Так что моя оправдательная речь была невнятной, но короткой. Фактически, я успел сказать: «Уважаемые, вы всё не так по…», и мой лоб близко познакомился с чем-то очень твёрдым. Стало темно, тихо и спокойно. Всегда бы так.

***

      Всегда не получилось. Я пришел в сознание резко. От толчка локтем в бок. Потряс головой и огляделся. Телега, люди. Ткнул меня сосед по лавке, к которому, как я понял из его жалоб, я имел наглость прислониться и похрапывать. Врун. Я был без сознания, а не спал. Ну, большей частью.       Ладно, осмотримся. То, что я еду, а не иду своими ногами – уже хорошо. Наверное. Тем более хорошо, что не лежу в кустах отдельно от своей головы. И что лошадь больше не пытается меня сожрать. То есть, плюсов больше, чем минусов. Кстати, о минусах. Мои соседи по телеге – два Брата Бури и какой-то оборванец. Причем один из братков, с завязанным ртом, судя по одежде, не из последних. А значит, вряд ли нас везут на пир. Ну, по крайней мере, пировать будем не мы. Та-ак, прикинем, что меня ждет: штраф за конокрадство (о Джулианос, вразуми имперцев, что это конь меня украл, пусть его и наказывают) я всё равно заплатить не смогу, значит – тюрьма. А что, неплохой вариант. Там кормят, пусть не очень вкусно и совсем не часто, но по сравнению с моим обычным меню – прямо мечта. Опять же, к тюрьмам я всегда относился неплохо. Некоторые считают, что темница ограничивает свободу и плоха тем, что из неё трудно выйти. Ха. В неё трудно войти, а значит, подобраться вплотную к шкуре узника и эту самую шкуру подпортить. А когда я слышу слово «свобода», я думаю о голоде, холоде и толпах зверей, людей и нелюдей, которым тоже голодно, холодно, и они пытаются решить свои проблемы за мой счет. Короче, надежда на тёплую уютную имперскую тюрьму (успеть бы туда к ужину) изрядно подняла мне настроение.       Сосед между тем что-то бормотал, и, кажется, ожидал ответа. У одного возможного собеседника был завязан рот (неужели он ещё болтливее этого белобрысого?), а другой… ну, он был странный. Его не хотелось рассматривать в упор, и я даже не понял, какой он расы. С полом и возрастом – та же ерунда. Неприятное чувство, зябкое, словно бы мурашки по хребту бегут. Морок на нём какой-то или проклятие – но я бы предпочел держаться подальше. Так что отвечать белобрысому пришлось мне. Ну, как отвечать… Для начала убедившись, что имперец, едущий верхом за телегой (его лошадь очень ехидно ухмыльнулась, встретив мой взгляд), слышит, я громко поругал Братьев Бури и внятно повторил, что только хотел позаимствовать ненадолго конягу. Стражник и глазом не моргнул, зато братки расслышали хорошо. Я получил болезненный тычок под ребра (один) и яростный взгляд (два), и заткнулся. Потом всё-таки поинтересовался, что не так с «молчуном». Ответ белобрысого заставил меня резко изменить планы на будущее. Теперь я планировал умереть, по возможности быстро и без мучений. Нда. Угораздило меня вляпаться в имперскую засаду, выловившую самого Буревестника. Надежда на уютную тюремную койку таяла на глазах. Возможно, конечно, что нас с комфортом доставят в Имперский город, вкусно накормят, будут судить, и невиновных отпустят с извинениями и денежной компенсацией… Обязательно. Непременно. Сразу после того, как Азура мне сиськи покажет.       Я, конечно, на всякий случай уточнил, куда нас везут. Белобрысый пояснил, что Совнгард нас ждёт. Пока я пытался объяснить, что мне туда не надо, мне бы лучше в Хаммерфелл, белобрысого одолело любопытство, и он взялся выяснять, откуда я. Потом заявил, что последние мысли норда должны быть о доме. Я расстроился – моя последняя мысль была о сиськах Азуры. Потом до меня дошло, что он имеет в виду Последнюю Мысль. Вот так, с большущей буквы Пэ. Если бы норды думали в такой важный момент не о доме, а о том, как спастись, жили бы дольше – подумалось мне. Но я буркнул первое, что пришло в голову:       – Рорикстед, – а что, не худший выбор, уютненько так. – Я из Рорикстеда…       Стражник что-то рявкнул, и белобрысый наконец заткнулся, позволив мне в тишине разрабатывать план спасения. Черновой вариант был готов: драпать при первом удобном случае. Оставалась сущая мелочь – продумать детали. Не успел. Мы торжественно въехали в Хелген.       Кто-то что-то кричал про палача. Я внёс в свой план коррективы – драпать немедленно. Осталось дождаться случая. Комментарии белобрысого спокойствия не добавляли – генерал Туллий, талморцы… да. Я почти возгордился – такая делегация по встрече единственного и неповторимого меня! Ну, ещё и Ульфрика сотоварищи, конечно. Белобрысый что-то бормотал теперь уже про девчонок и мёд с можжевеловыми ягодами. О доме думай, о доме, – про себя ухмыльнулся я, но комментировать не стал – локоть у него острый, заррраза…       Нас выгрузили на центральной площади Хелгена. Декорации мне не понравились сразу – плаха, здоровенный мужик с топором, злющая как саблезуб дамочка-капитан. Оправданий моих не слушали от слова совсем, зато начали вызывать по списку. Первым пошел ярл. За ним – мой болтливый сосед, оказавшийся Ралофом. Ну и дурак. А потом – сюрприз – ваш покорный слуга, поименованный Локиром из Рорикстеда. Та-ак, а это уже интересно: про пять минут назад придуманную родину капитану доложили, а про мою невиновность – забыли. Суки. Ненавижу. Если я умру, прошу считать меня имперцем – чтоб вас, гадов, на одного меньше стало.       – Ну же, беги, – зашипели мне в спину. Я скосил глаза – загадочный незнакомец из повозки смотрел на меня в упор и кивал, словно подталкивая. Я сглотнул и огляделся. Все говорят – Локир, мол, только сбегать и умеет. Нетушки, дружочек, Локир умеет ещё и думать, например о том, что иногда лучше не шевелить лапами, а прикинуться ветошью. Как вот сейчас, когда по меньшей мере пятеро лучников застыли в нетерпении, а у капитана нехорошо горят глаза. Умереть сразу или потом – это, знаете ли, не шутки. Моё «потом» уже лет тридцать длится, и ещё столько же, милостью Девяти, продлится. А если у имперцев палач устанет или топор сломается, - ну а что, ну а вдруг, - может, Боги мне одномоментно вернут всю удачу, которую задолжали за без малого три десятка годиков… Я отрицательно мотнул головой и спокойно (ну, внешне спокойно) слез с телеги и встал рядом с Ралофом.       – Как знаешь, – прошептал незнакомец и внезапно рванул по улице. Открыв рот, я наблюдал, как его превращают в ёжика. Бывай, сосед, даже познакомиться не успели, передавай привет моей покойной бабушке, скажи, чтоб скоро не ждала. Да. Мне как-то стало даже легче, словно смерть промахнулась, целилась в меня – поймала другого. Странное чувство.       Пока я размышлял о вечном, пришла жрица и начала читать по нам отходную. Но эти кретины, незнакомые с моей философией бесконечного «потом», прервали её, и радостно, с песнями, пошли умирать. Когда первый Брат опустился на колени, я зажмурился. Но звук, похожий на удар топора по влажному дереву, но немного другой (что я несу, совсем другой, это же мясо и кости, это человеческая шея!) едва не заставил меня рухнуть на землю. И тут, конечно, прозвучало: «Локир из Рорикстеда». Да что вы, я воспитанный мальчик, всегда уступаю место старшим, ярлам и дуракам, а сам потом, я не гордый… Бесполезно.       Я плохо помню – то ли сам дошел до плахи, то ли заботливые имперцы помогли. На колени упал сам, это точно. И подумал, что моё «потом», кажется, наступило. Сейчас жизнь начнёт мелькать перед глазами. Правда, что ли, о доме подумать? Как там на меня папенька орал? Отцовский рёв прозвучал словно наяву. Скамп меня побери, да он и прозвучал наяву! Я открыл глаза и понял, что всё-таки умер. Потому что в жизни такого не бывает. На башне за спиной палача сидело огромное чёрное нечто. Дракон, наверное. Или лошадиный бог. Но оно смотрело прямо мне в глаза вполне разумным взглядом. И уже открыло пасть, чтобы…