Мы такие, какие есть (Who We Are)

Мы лежим на опушке неподалёку от покосившегося деревянного дома. Опушка эта давно поросла густой травой настолько, что неба над головой почти не видно – его закрывают тонкие ниточки осоки и сорняков. Я вздрагиваю, почувствовав прикосновение холодного метала к нежной коже в районе уха. Столько времени прошло, а я никак не могу привыкнуть к тому, что мой возлюбленный имеет свои особенности, и привычку… Привычку заправлять непослушные пряди волос мне за ушко. С того момента, как я сделала каре, как у моей мамы, этот процесс стал более редким, но окончательно не пропал. Честно говоря, даже по истечении времени, его расколотое сознание даёт о себе знать в виде ночных кошмаров, странных реакций на «ретровщину» (как он сам называет вещи и предметы прямиком из двадцатого века), но самое страшное – это отсутствующий взгляд, который может появиться в любой момент. В такие моменты я понимаю, что Баки Барнс покинул меня, уступив место Солдату, обретшему чувства, эмпатию и память обо всём, что он натворил, а посему переживающему снова и снова свой личный Ад, состоящий из воспоминаний о литрах крови и насилии. – Сегодня будет дождь. Небо стягивает. Ветер, – тихо произнёс он, лёжа рядом со мной. – Ты замёрзнешь. – Меня согреет твоё горячее сердце, одна тёплая рука… И чашка глинтвейна! – озорно улыбнувшись ответила я, вслушиваясь в нарастающий шум травы. – Безалкогольного. – Джеймс приподнялся на локтях и посмотрел на меня. – Я читал… Что вино вредно. – Ты читал? – на мгновение мне показалось, что он смутился, но я не успела разглядеть его лицо, потому что он отвернулся. – Неужели мир настолько перевернулся, что ты решил взять в руки книгу? – Не всё же оружие держать в руках, да и сама понимаешь, я не очень опытен в этих делах… - с этими словами мужчина повернулся ко мне и положил свою голову мне на плечо. – Сержант Барнс, я бы очень расстроилась, если бы у вас был опыт в этих делах! – закрыв глаза, я запустила руку ему в волосы и принялась аккуратно поглаживать кожу, то и дело натыкаясь на маленькие рубцы от шрамов. – Стив и Сэм сегодня приедут? – Да, через пару часов. Я предупредил их, чтобы они не торопились. Хочу провести с тобой побольше времени перед отъездом. – мужчина вырисовывал пальцем узоры на моём животе. Не смотря на ткань, разделявшую нас, я чувствовала жар от каждого его прикосновения, будто он делал это в первый раз. – Давай не будем… Не хочу думать о том, что завтра проснусь одна в постели и некому будет сварить кофе, кроме себя. – Эй, вообще-то кофе делаю я, – ответил Джеймс и я почувствовала, как он улыбается. – Это временные трудности! Я же не изверг, чтобы напрягать такого старичка как ты, работой. Кстати, сегодня с крыльца вымела очень много песка, это не с тебя посыпался? Баки ущипнул меня, и мы оба рассмеялись. Как жаль, что эти моменты душевного спокойствия, когда можно болтать о всякой ерунде, лежать в траве и подшучивать друг над другом, не очень частые гости в нашей нынешней жизни. Мир всё ещё пытается нас добить, но мы держим стойкую оборону. Вместе. С того самого момента, когда я села в самолёт, будучи растерянной девочкой, которая жила всю сознательную жизнь в золотой клетке, прошло уже несколько лет и всё это время Солдат закрывал меня от летящих пуль, а я лечила его душевные и физические раны как умела – заботой и большим количеством бинтов, из которых я делала неумелые повязки, имея возможность в лишний раз прикоснуться к нему. – Я тоже не хочу просыпаться без тебя, Руби. И мне… Не по себе, когда я оставляю тебя одну, пускай даже наш дом охраняет легион бывших агентов Щ.И.Т.а. Я бы смог сделать это лучше, чем они. Это будет моя последняя вылазка, я обещаю тебе. – Да что там легион, со мной в доме будет Брук, которая готова сражаться с любыми врагами с помощью сковородки и дуршлага! Эта сила будет похлеще боевых умений агентов. Я никогда не забуду день нашего с подругой воссоединения. Найти её, выкинутую на обочину жизни за ненадобностью, оказалось очень сложно, но благодаря Наташе нам удалось это сделать. Мне кажется, что мы прорыдали всю ночь в объятиях друг друга, пока обессиленные организмы не отключились, лёжа рядом друг с другом на маленькой кровати. В этих солёных струйках, бегущих по щекам и скапливающимся в огромные капли на подбородке, была вся горечь разлуки, боль утраты близких, страх не встретить завтрашний рассвет… У нас были разные дороги, по своему сложные, но они привели нас друг к другу, как и должно было рано или поздно случится, потому что настоящая дружба сильнее любых могущественных сил мира сего, сильнее любого зла, политики, мести, пропаганды и прочего. Мы повзрослели, изменились, но не утратили главного – любви друг к другу, которую не смог у нас забрать ни один серьёзный дядя в костюме, вбивающий молотком пламенных речей в черепную коробку свою «истину». – Да, присутствие Брук действительно успокаивает. – ухмыльнулся Баки, намекая на тот случай, когда мы столкнулись с агентами Г.И.Д.Р.Ы. и она самоотверженно бросилась в бой, нейтрализовав самостоятельно одного врага с помощью вазы и искусственных лилий. Добро должно быть с кулаками и мощным жгутом из проволоки, которую можно всадить в глазницу. – Она знает координаты нашего дома? – Брук… Её приведёт Сэм, - ответила я, сделав паузу, которая слишком затянулась. – Сэм? – Даже не проси! Я тебе ничего не расскажу! У-у-у, я не слушаю тебя и не отвечаю на вопросы, ла-ла… Баки поднял голову и, притянув моё лицо к себе, поцеловал. Нежно, едва касаясь мягкими губами, он покрывал осторожными поцелуями уголки моих губ. Щеки приятно щекотала трава, но я не обращала на это внимание, отвечая на приступ ласки мужчины взаимностью. …в одно мгновение шум травы превратился в шум прибоя, а ступни, спрятанные в разноцветные носки, начали кусать холодные волны… – Когда-нибудь я привыкну, – произнёс мужчина, не отрываясь от поцелуя, а наоборот углубляя его. Спустя пару секунд, он навис надо мной, и, посмотрев по сторонам, улыбнулся. – Где мы на этот раз? – Исландия. Атлантический океан… Нравится? – смущённо спросила я. – Да, Руби… Очень. Оторвавшись от разглядывания пейзажа, он склонился надо мной и принялся покрывать шею поцелуями, оставляя на ней красные следы. Я изогнулась в сладкой истоме, закусив нижнюю губу. Звуки вокруг нас снова превратились в привычный шум высокой травы, а я лежала на земле под мужчиной, которого люблю, и благодарила Вселенную за это сладостное мгновение. После пережитого я уже, наверное, никогда не смогу стать тем человеком, которым была раньше. И эти раны, бередящие душу, вряд ли когда-то затянутся, как не затянутся и раны Солдата, которые мучают его с тройной силой после того, как он смог вернуть себе себя. Как не затянутся раны Брук. Стива. Наташи. Сэма. Раны Эвана и раны Фьюри. Раны всех тех, кого я встретила на своём длинном пути, конца которого пока не видно. Но эти раны, помимо того, что они калечат и уродуют нас, также ещё и закаляют. Дают нам силы идти дальше, стоит лишь вспомнить о них. Напоминают, зачем мы всё это делаем. Делают нас теми, кем мы являемся.

А мы те, кто мы есть.