Мы такие, какие есть (Who We Are)

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед коричневой дубовой дверью, ничем не отличавшейся от дверей остальных четырёх квартир, находившихся на этой лестничной клетке. Дедуля протянул мне ключ и я, словно находясь в самом великом моменте в моей жизни, сделала серьёзное лицо и, вставив ключ в замочную скважину, повернула. Не хватало только замедленной съёмки и развевающихся волос, как в рекламе шампуня, чтобы почувствовать весь происходящий эпик. Но, поскольку я – это я, то после поворота ключа, дверь отказалась открываться. Я попробовала ещё раз, а потом яростно начала дёргать ключ, пытаясь достать его обратно, до тех пор, пока водитель не остановил меня. Ловким движением рук (и не только) он, осторожно повернув ключ в нужную сторону, навалился всем телом на дверь и повернул ручку. Вуаля! Кто бы сомневался, что после такой незамысловатой операции дверь послушно открылась, открывая проход в мою новую временную квартиру. Я медленно вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. В квартире явно недавно был сделан ремонт, внутри всё цвело и пахло, если можно так выразиться. Вся мебель была сделана в светлых тонах, на полу был постелен ламинат. Кухня и гостиная находились в одном помещении, и всю обстановку от квартиры-студии отличала лишь приоткрытая дверь, ведущая, как я поняла, в спальню. Я подошла к окну и открыла его, впуская в квартиру тёплый летний воздух. - Здесь потрясающе! – восторженно воскликнула я, обходя белый диван, стоящий напротив небольшого телевизора. Кухня находилась немного в отдалении, приподнимаясь над гостиной, словно на небольшой платформе. Места в квартире было предостаточно. – Я даже смогу пританцовывая пробираться ночью к холодильнику! - Согласен, здесь правда очень уютная обстановка. – доброжелательно ответил дедуля, ставя на пол мой рюкзак. – К сожалению, мне пора уезжать по делам, но… Знаете, Вы очень напоминаете мне одного человека. Я очень хотел бы быть полезен Вам, поэтому оставлю свои контакты, с вашего позволения. Звоните, если что-то будет не так, я постараюсь помочь или дать совет. Договорились? - Конечно же, мне будет приятно, если в городе будет хоть один знакомый человек, потому что общение с моим сопровождающим у меня как-то не клеится. – удрученно произнесла я, пока водитель записывал свои контактные данные на маленькой бумажке. – Как вы относитесь к ночным звонкам, чтобы поболтать о всякой всячине? - Если вы совсем сильно будете тосковать по общению, то, конечно, звоните. – сочувственно ответил он, кладя кусок бумажки на кухонный стол. – Берегите себя, Руби. - Я постараюсь, правда. – ответила я, провожая его до двери. Проводив водителя, я, не теряя ни секунды, подхватила свой рюкзак и помчалась в спальню. Внутри комнаты стояла двухместная кровать, в её изголовье по обеим сторонам маленькие тумбочки, и небольшой комод, находящийся чуть в отдалении. В углу комнаты, что находился по правую сторону от двери, стояла гитара, а довершало сию картину большое окно. Простенько, но со вкусом. Первым моим желанием было взять в руки гитару и сыграть душераздирающую балладу, название которой гласило: «В незнакомом городе одна, с Солдатом, у которого кирпич вместо лица», но в сумке зазвонил телефон. Я подскочила на месте, потому что этот звук исходил не от моего мобильника, мирно покоящегося в кармане, а потом я вспомнила, что папа говорил о каком-то способе связи с ним, так что это, наверно, был тот самый способ. Открыв рюкзак, и выкинув из него половину вещей, я нащупала конверт, что дал мне папа, и лежащий в нём простенький телефон. Дисплей яростно мигал, поэтому я поспешила ответить. - Руби, - раздался взволнованный голос отца на том конце телефона. – Ты долетела? - Алло, пап, да, я уже на месте. – торопливо ответила я. – Всё в порядке? Я уже могу вернуться домой? - Дорогая, ты же знаешь, что ещё нет. Тебе нравится квартира? - Да, пап, всё отлично. – немного разочарованно произнесла я. - Мы с мамой пару месяцев назад приобрели её для тебя. – с гордостью в голосе ответил он. – У нас недвижимость по всему миру, но именно эта квартира теперь принадлежит тебе. Ты не рада? - О, нет, я рада, спасибо, это самый лучший подарок. И гитара… Спасибо, отец. – ответила я как можно более радостно, но грустные нотки предательски проскальзывали в моём голосе. – А можно Брук приедет ко мне? - Прости, родная, но нельзя, мы не можем подвергать её опасности, если таковая будет иметься. Пока что обустраивайся, ходи по музеям, гуляй. Солдат будет тебя сопровождать, но не обращай на это внимание. Его цель - твоя безопасность, поэтому ничего не бойся, он сможет тебя защитить. Я позвоню тебе завтра, хорошо? Я люблю тебя, Руби. Всё будет в порядке. Не дожидаясь моего ответа, отец отключился, а я, выдавливая из себя подобие улыбки, медленно легла на кровать и разразилась рыданиями. Переменчивое настроение - вот самая раздражающая черта в себе, которую я не люблю, но ничего не смогу с ней поделать. Я плакала от жалости к самой себе, от страха перед Солдатом и волнением за безопасность родителей. Я плакала, вспоминая маму, я захлёбывалась рыданиями при мысли об её убийце. Я плакала из-за того, что уже скучала по Майлзу и Брук, я плакала из-за всего и ничего одновременно. Я вытирала слёзы, но они текли снова и снова, будто я перестала быть человеком и превратилась в бездонную бочку с солоноватой жидкостью. Но во всём надо искать свои плюсы, так, например, слёзы – это лучшая эмоциональная разрядка для меня. Незаметно для самой себя, я уснула, в окружении валяющихся на кровати вещей, наспех вытащенных из рюкзака. В руке так и остался покоиться мобильный телефон.