Мы такие, какие есть (Who We Are)

Комната Солдата совсем не изменилась с того момента, как он поселился в ней. Фактически, она ничем не отличалась от моей, не считая того, что в моей уже повсюду были раскиданы вещи, книги, а в его комнате была чистота, да порядок. Но, было то, что мгновенно заставило меня обратить на себя мой взор, стоило мне войти к нему. Огромный, мать его, след от удара в стене! - Ты не против, если я проведу обряд экзорцизма? – прошипела я, медленно подходя к Солдату, сидящему на полу и облокотившемуся спиной на диван. – По-моему, помимо куска льда в сердце, в тебе застряло ещё что-то. Но не стоит переживать, Руби здесь, и она готова выслушать тебя, сын мой. Практически не моргая, Солдат смотрел на одну точку в противоположной стене. Руки безжизненно лежали у него на вытянутых ногах. Казалось, будто мои слова он пропустил мимо ушей. Я пощёлкала у него пальцами перед глазами, и лишь тогда он медленно повернул ко мне голову, но, вместо ожидаемой пустоты в его взгляде, я увидела квинтэссенцию боли, отчаяния и страха. Даже если бы я могла забрать себе половину его ноши, мы бы оба сломались под её весом. Я почувствовала себя так, словно меня с головы до ног облили ледяной водой, по коже забегали стаи мурашек, а сердце забилось быстрее, чем обычно. - Эй, я же пошутила, что случилось? – тихо спросила я, присев перед ним на одно колено. - Тебе нельзя здесь находиться. – ответил он, отворачиваясь. Его глаза вновь застилала пелена безразличия. – Уходи. - Ещё чего! – я повысила голос. – Я не спрашивала, что мне делать, я спросила, что случилось. Прежде чем я успела произнести ещё что-либо, Солдат схватил меня одной рукой за затылок, а другой зажал мне рот. От неудобного положения я могла лишь удивлённо хлопать глазами, будто рыба, выброшенная на берег. - Я сказал тебе – уходи. Не надо ко мне подходить, не надо со мной разговаривать. Мне всё равно на тебя, ты никто, я лишь выполняю поручение. Меня волнует только твоя безопасность, больше ничего. А теперь убирайся прочь, и никогда больше не заходи в эту комнату. Он отпустил меня также стремительно, как и схватил. В горле запершило, и я, прокашлявшись, поднялась на ноги, отряхнув колено. - Ты больно разговорчив для консервной банки. – сощурившись, заявила я. – Видимо, Гертруда делает правильно, относясь к тебе как к цепному псу, потому что доброты ты не принимаешь. Иди к чёрту со своим надменным взглядом, своим безразличием и длинными патлами. Я устала ломиться в закрытые двери. Иди к чёрту, Солдат со своей, наверняка, безумно печальной историей, закрытой за семью замками. Утопай в своей боли, упивайся своим отчаянием, захлёбывайся одиночеством - я больше и пальцем не пошевелю. А, да, тебе же всё равно, ты просто машина. Выездная собачка организации, в которой ты работаешь. Доставить кого-то за шкирку? Без проблем! Перекусить кому-то горло? Какие могут быть разговоры! Иди к чёрту! Я выскочила из комнаты, хлопнув дверью, и глубоко вобрала в лёгкие воздух, но даже это не могло остановить мерзкое пощипывание в глазах. Я знаю, прекрасно знаю, что мы с Солдатом не друзья, но мне казалось, что он хоть немного проникся ко мне, стал относится с большей теплотой, а тут нате. Получите, распишитесь. Борясь с желанием вернуться и наброситься на него с кулаками, я вернулась в комнату к Гертруде, которая всё также сидела на диване со скучающим видом. - Почему так долго? – недовольно спросила она, забирая у меня из рук сумку. – Ты знаешь, время у меня не резиновое. - Извините, - ответила я, театрально поклонившись. – но, боюсь, Вы путаете меня со своей прислугой, которой у Вас, несомненно, немереное количество. - Опасно иметь такой острый язычок в твои юные года, Руби. – скривившись, произнесла гостья, выкладывая из сумки пару серых коробок на диван. – Мне некогда объяснять тебе, что внутри, поэтому перейдём сразу к делу. - Что, Вы даже не будете кофе? – я присела рядом. – Извините, что нагрубила, я не хотела Вас обидеть, просто… - Мне нет до этого дела, Руби, так что не извиняйся. Если бы я разменивалась на каждого нагрубившего мне человека, моё сердце давно кровоточило бы от того, как близко к нему я принимаю все это. Будучи мягкосердечной, мне пришлось выдрессировать себя, потому что работая в такой организации – никогда нельзя принимать что-то всерьёз, никогда нельзя кого-то жалеть, иначе рискуешь оказаться в самом низу цепочки, где тебя будет поджидать твой враг, готовящийся разорвать тебя на куски. - Солдат тоже живёт по этому принципу? Гертруда громко расхохоталась, обнажив свои белые зубы. Я недоуменно смотрела на то, как она заливается звонким смехом, и искренне не понимала, что же такого я могла сказать. Когда она, показательно вытирая глаза, громко выдохнула и взглянула на меня, я уже успела пересчитать половину книг на полке. Сорок три. Именно столько насчитал мой не самый зоркий глаз. - Нет, Руби, у Солдата своя история. – заправив прядь за ухо, ответила она. – Неужели тебе так интересен этот человек? - Нет, просто… Ну, мы ведь живём вместе, мне надо хоть что-то знать о нём. Почему он такая сволочь, например… – пробормотала я, чувствуя, что покрываюсь красными пятнами - Тебе надо знать о нём лишь то, что мы спасли его от верной смерти. И то, что он отличный боец. У него нет жизни, нет личности, есть лишь прошлое, которым он совсем не живет. - на мгновение она замолчала. - Послушай, я предлагаю вступить тебе в наши ряды. Признаться честно, у меня упала челюсть. Если бы она реально могла отваливаться, то мне пришлось бы сейчас поднимать её с пола. МНЕ. ПРЕДЛОЖИЛИ. РАБОТУ. Обалдеть! Я смогу ездить на задания, стрелять из настоящего оружия, как Брюс Уиллис, спасать мир, когда он будет на грани. Это невероятно! - Где мне расписаться? – пискнула я, не в силах сдержать восторг по поводу поступившего предложения. - Не торопись. Ты должна пройти хоть какую-то подготовку, тебя будет тренировать Солдат. Людям годами приходится учиться, чтобы попасть к нам, но твой отец настоял. Это всё не так важно. Самое главное – ты должна научиться пользоваться своим даром. - Зачем? – спросила я, нахмурившись. – Мама всегда… - Не имеет значение, что тебе говорили. – Гертруда резко оборвала меня. – Я расскажу тебе, что происходит сейчас, пока мы сидим здесь. Десятки людей из нашей организации умирают, многие сыновья не вернутся сегодня домой к ужину. Мы все в опасности, жизнь твоего отца под угрозой, Щ.И.Т. уничтожает всё на своём пути. Мы должны сопротивляться, и мы просим твоей помощи. Я знаю, что кладу на твои плечи непосильную для твоих лет ношу, но иного выхода нет. Ты согласна? Я кивнула. В горле пересохло от слов Гертруды, а сердце сжалось, когда я подумала о невинных людях, которые уже погибли, как когда-то погибла моя мама. Я не могла отказаться выполнить просьбу Гертруды, чувствуя, что если я и могу сделать что-то полезное в этой жизни, то сейчас настал мой шанс. - Я хочу кое-что рассказать. – тихо произнесла я, покосившись на книжную полку. – Со мной пытались связаться агенты Щ.И.Т.а. - Каким образом? – спросила Гертруда с невозмутимым выражением лица. - В Чикаго, в парке. Они сказали, что мне лгут. - Это живой пример того, когда у людей не остаётся совести, Руби. Они совершили с твоей матерью такое… Убивают членов нашей организации… И после этого заявляются к тебе? Я бы никогда не простила, и не пожалела ни единой пули для них. Ты, конечно, вправе проявлять сострадание, но я не могу понять, как ты всё ещё можешь сидеть сложа руки. - Вы скажете мне, кто убил её? Назовёте имя того, кто убил мою маму? - Когда ты будешь готова, то я лично дам тебе координаты для его поимки. – ответила гостья, поднимаясь с места. – Мне надо переговорить с Солдатом. Было очень приятно познакомиться с тобой, Руби, твой отец очень по тебе скучает. Запомни, не стоит жить местью, но, будь я на твоём месте, я бы плюнула на всё и отомстила бы. Подмигнув на прощание, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, а я уставилась в одну точку и пыталась осмыслить весь наш разговор. Щ.И.Т. убивает людей, а я сижу здесь, сложа руки здесь. Во мне закипала ярость, я чувствовала, будто уголёк, который я когда-то давно закопала в себе, вновь распаляется, готовый перерасти в огромный костёр. Как они посмели подсылать ко мне кого-то? И какая я была дура, когда не сказала об этом Солдату! Дрожащими пальцами вытащив припрятанную записку, я порвала её на несколько кусочков, и выкинула в стоящее у стола мусорное ведро. Если у меня есть возможность уничтожить Щ.И.Т. и отомстить убийце мамы, то я приложу все усилия, чтобы сделать это. Приложу все усилия, чтобы стереть Щ.И.Т. в порошок.