Мы такие, какие есть (Who We Are)

Прошло больше получаса, прежде чем я услышала стук каблуков, удаляющийся от комнаты Солдата. Гертруда покинула штаб, оставив после себя приторный шлейф от духов. Казалось, будто вся моя комната пропахла ими и, если честно, меня чуть ли не выворачивало наизнанку. Хотя, может, дело было совсем не в духах, а в моей ссоре с Солдатом, и в том, что я узнала правду о происходящем. Гертруда была отличным психологом, она прекрасно знала, на какие места надавить, в случае, если я отвечу отказом на её предложение, но мне было всё равно. Во мне кипела ненависть ко всему происходящему, которую сдерживал лишь маленький светлый луч внутри. Этим лучом была моя мама. Она всегда учила меня состраданию и милосердию, которые сейчас так не вовремя пытались вылезти наружу, подвергнув сомнению все слова моей гостьи. Всё нутро отторгало мысли о мести, буквально кричало о том, что я не такая, что моё предназначение не в этом. На одной чаше весов – месть, поимка злодеев. На другой – милосердие, жалость и осознание того, что я сворачиваю на неверную дорожку, что это не мой путь. Внутренняя борьба – это утомительно. Зевнув, я встала с места, даже не посмотрев на коробки с подарками от отца, и достала из шкафа полотенце. Мне срочно нужен был бодрящий душ, чтобы снова начать трезво мыслить.

***

Удивительная всё-таки черта - смена настроения. Мне достаточно было половить ртом капли, представить себя большим кораблём и спеть пару песен Селин Дион, чтобы залиться громким смехом прямо в ванной комнате, так что когда я выключала воду и, обматываясь в белое полотенце, критично оценивала свое отражение в зеркале – мне было уже гораздо лучше, чем час назад. Ну, какой из меня агент секретной организации? Я безнадёжна. На выходе из ванной меня ждал сюрприз. Точнее, этот самый сюрприз стоял, скрестив руки, прямо у двери, видимо, ожидая, когда я закончу петь серенады в ванной комнате. Я потупила взгляд и опустила голову вниз, чтобы не встречаться с Солдатом взглядом, но он крепко схватил меня за локоть, когда я пыталась проскочить мимо. - Одевайся, тебе пора на тренировку. – коротко произнёс он. - Нет. – ответила я, посмотрев на него. Казалось, что все муки людей, получивших отказ хоть раз в жизни, легли отпечатком на его лицо. Хотя, нет, шучу. Оно, как было таким, словно его хорошенько треснули кирпичом, таким и оставалось. - У меня есть приказ. - Вот и иди тренироваться, а я сама как-нибудь управлюсь. – заявила я, пытаясь вырвать руку из его цепкой хватки. - Не выводи меня из себя. – прорычал он, сжимая руку ещё сильнее. - Ути-пути, надо же, какие мы нервные! В тебе есть что-нибудь кроме злобы, а? Что ты сделаешь? Ударишь меня? О, да, вперёд и с песней! – проворчала я, вцепляясь зубами в его руку. Началась потасовка между мной и Солдатом. Он отпустил мою руку, когда я забралась на него, обхватив его туловище ногами в попытках одновременно удержать полотенце и укусить его за ухо. Я поняла, что мои попытки обречены, когда оказалась прижатой к стенке, всё также обхватив его ногами. Наш поединок был совсем коротким. Солдат смерил меня уничтожающим взглядом, а я застонала от удара затылком об стену. - Мне просто нужно было, чтобы ты извинился, а не устраивал показательное шоу. – обиженно произнесла я, находясь в таком неудобном положении. – Меня задели твои сегодняшние бормотания про то, что я никто, и всё такое. - Извини. – процедил он сквозь зубы, отпуская меня. Почувствовав твёрдый пол под ногами, я, вновь придёрживая руками полотенце, выпятила нижнюю губу. - Бинго! Неужели так сложно было? Я ведь не предлагаю тебе дружбу, я просто хочу поддерживать с тобой нормальные отношения. Да, меня слишком много, я кручусь как белка в колесе, я ругаюсь, отправляю тебя в нокаут каждый раз, не смешно шучу, но мне пока не сорок, чтобы я ходила в строгом костюме, как Гертруда, и отдавала тебе приказы. - Я рад, что ты не она. – ответил он, отходя от меня. – Одевайся, тебя ждут тренировки. - Будешь мстить мне за всё? – я улыбнулась, сделав вид, что боксирую. – Скажи, ты ведь извинился, только чтобы я добровольно согласилась заниматься? Солдат, ничего не ответив, пошёл по направлению к себе в комнату, но, клянусь Богом, здоровьем Елизаветы и всеми медовыми хлопьями в мире, я видела улыбку на его губах. Либо это была гримаса отвращения, но я предпочитаю думать о хорошем. Наверное, я и правда безнадёжна.