D.N.A.

Мелисса встречает Джона спокойной, мягкой улыбкой: - Директор? - Что с ним? – выпаливает шериф вместо приветствия. - Течка? Он болен? Не молчи! Говори, что? - Джон, тише, - она вздыхает и качает головой, - вам придётся серьёзно поговорить. Мне пришлось ему всё рассказать. Прости, что не дождалась тебя. - И… Как он? Как он отреагировал? - Плохо. Молчит, не хочет никого видеть, - женщина берёт шерифа за руку и ведёт в сторону палаты, - поговори с ним. Будь предельно честен. Ему сейчас очень нужно знать, почему ты поступил так. Думаю, он поймёт тебя. Шериф замирает возле двери и тяжело вздыхает, потирая лицо ладонями. Вот и приплыли. Нужно было всё выложить ещё в то утро, не отпускать Стайлза, рассказать ему всё, как есть! Но нет же… Страх, столь не свойственный полицейскому, но присущий отцу-одиночке, сделал своё дело. - Джон, - тихо окликает его женщина, - он не умирает. Он беременный. И теперь черёд удивляться Стилински. Он переводит на Мелиссу округлившиеся глаза и приоткрывает рот. «Ну точно родня!» - усмехается она про себя, вспоминая реакцию Стайлза – абсолютно идентичную! – на эту новость. - Не налетай с порога. Поддержи его, - подсказывает она пути решения проблемы. - Джон, он твой сын, на него разом упало две неожиданных новости. Если ты решишь выяснять отношения прямо сейчас – потеряешь его… Уж поверь мне. - От кого? – только и может выдавить из себя мужчина. - Скажи, что это Скотт? – он, как, впрочем, и Мелисса, был уверен, что Скотт и Стайлз окажутся парой. Это было бы проще, надёжнее и спокойнее. Шериф так привык, что вместо одного сына он получил почти двоих, что даже и не предполагал других вариантов. - Если бы, - усмехается она, - я бы была куда спокойнее. Он сам тебе всё расскажет, Джон. Только не дави на него. Ему и так страшно. *** - Стайлз, - голос шерифа тихий, почти шепчущий. Он понятия не имеет, спит ли его сын, или делает вид. - Сынок, ты спишь? Подросток крепче зажмуривает глаза и комкает в руке одеяло. Он же сказал, что не хочет никого видеть. И это «никого» распространялось в первую очередь на отца. Стайлзу слишком трудно сейчас что-то говорить, о чём-то думать. Он пытается просто понять, кто он. Кем он был, кто есть и кем будет в дальнейшем. Такая идеальная жизнь, полная любви, заботы и ярких красок, вдруг разом обернулась для него картинкой по ту сторону стекла. Это кто-то другой жил в его доме, спал в его постели, целовался с Дереком. Это не мог быть он. Потому что он не Альфа. Он Омега. А там, в той жизни, был Альфа. И теперь он куда-то делся. Картинка опустела. А сам Стайлз оказался зрителем за холодным стеклом. - Я знаю, что ты злишься, - тихо, даже как-то затравленно начинает Джон, - я знаю, что должен был рассказать тебе всё сам. Но… Стайлз, ты так старался, ты же всегда был идеальным сыном… - Был? – с ядовитой ухмылкой интересуется Стайлз, резко распахнув глаза и глядя на отца в упор. - А теперь нет? - Нет же! Не говори глупостей! Ты всегда будешь для меня идеальным! Ты ведь мой сын, - Джон пытается донести до Стайлза, что ничего не изменится, - мне не важно, Альфа ты или Омега. Мне важно, чтобы ты вырос достойным человеком. - Почему тогда ты мне не рассказал? Почему я узнаю всё это от, по сути, посторонней женщины?! – не унимается он, усевшись на кровати и складывая ноги по-турецки. - Почему?! - Потому что я предполагал подобную реакцию, - качает головой шериф и поднимается на ноги, начиная ходить из угла в угол. - Воспитание наложило на тебя свой отпечаток! Я понятия не имею, как так вышло, что за все эти годы твой организм не подал признаков. Я был уверен, что годам к тринадцати, когда начнётся половое созревание, твоё тело само всё поставит на свои места! И можно будет сослаться на неточности теста, на ошибку! Да на что угодно! - Только не на правду! – обиженно фырчит он, опуская глаза и рассматривая складки на одеяле. - Зачем же? - Я не мог допустить, чтобы тебя забрали! – почти взрывается мужчина, сжимая голову руками. - Клаудия умерла, и если бы и тебя не было рядом, я бы сошёл с ума! И тут представился шанс. Один, маленький шанс! Ты поступил бы так же! Подросток закрывает глаза и обнимает себя руками. Его трясёт. То ли от холода, то ли от нервов. Стайлз все эти годы винил себя за смерть матери. Он всегда думал, что если бы не он, то всё могло бы быть иначе. А выходит, что для отца он всегда был спасением. - Стайлз, - Джон осторожно, словно боясь причинить боль, прикасается к сыну, мягко проводя рукой по его плечу, - я люблю тебя и буду любить. - Ты будешь любить Альфу-гея или беременного Омегу-неудачника? – тихо рычит он, поднимая на отца глаза полные пустоты и боли. - Кого? Скажи-ка мне, пожалуйста? - Я буду любить своего сына, - твёрдо и уверенно отвечает мужчина, не задумываясь ни на секунду, - Стайлза Стилински. Сына, которого я воспитывал, сына, которого обманом отвоевал у дурных законов штата! Глаза в глаза. Джон и сам чувствует, как внутри всё сжимается. Эта боль даже не столько боль, сколько страх. Стайлзу страшно. Потому что своим воспитанием Джон задал высокую планку, старался воспитывать сына, как истинного Альфу, знал, что Омеге такое не по зубам, но всё равно продолжал. Это была его ошибка. Но страх, что кто-то догадается, что кто-то отберёт у него сына, был сильнее. А Стайлз, хрупкий, но сильный, мягкий, но язвительный, день за днём осваивал эти уроки жизни на "Ура!" и соответствовал. Никто и никогда не распознал бы в нём Омегу. Никто! - Ты ведь сделал невозможное, - улыбается мужчина, - ты Омега, но твой характер, твои поступки! Ты сам – Альфа. И я буду любить тебя, даже если сейчас ты вдруг сломаешься. Хотя это и невозможно. - Возможно, - Стайлз чувствует, как с трясущихся плеч начинает сыпаться та гора, что упала туда в их первую с Хейлом ночь, - я уже сломался, папа. Когда Мелисса сказала мне… - он подбирает правильные слова и снова отводит взгляд, - она сказала, что у меня будет ребёнок. - Я знаю, - кивает он, наконец, обнимая сына, - кто отец? И что мне с ним сделать: отстрелить яйца или же… Стайлз прижимается к родителю и закрывает глаза, крепко обнимая его за плечи. Он не может долго злиться на него. Омега в его голове ликует и пожимает руку Альфе. Вот она, та тонкая грань компромисса. Стайлз может оставаться Альфой, никто не ждёт от него, что он вдруг весь станет таким мягким, изнеженным и до приторности очаровательным. Никто не потребует соответствовать стандартам. Он может и дальше быть Альфой. Пока окончательно не свыкнется с мыслью, что не обязательно рваться из последних сил на вершину пьедестала. Он и так первый. Вопрос отца заставляет его сжаться и вернуться в реальность. Омега в нём слишком уж быстро хочет взять верх. Омега в нём в скором времени станет отцом. Это пугает. - Меня не насиловали, - как-то осторожно и уклончиво отвечает он, улыбаясь, - это было обоюдное желание. Чёрт. Значит я не гей! Джон пристально смотрит на сына и не знает, радоваться или же задуматься и копнуть глубже. Это восторженно заявление об ориентации и такое осторожное отрицание насилия не дают шерифу окончательно успокоиться. Он должен знать наверняка. - Когда вы со Скоттом начали дружить, - издалека начинает он, - ты частенько таскал его к нам ночевать. Я никогда не был против. Вы отлично ладили, да и с Мелиссой у нас были доверительные отношения. Ещё тогда, в вашем беззаботном детстве, мы с ней решили, что вы и есть пара. Вас невозможно было оторвать друг от друга, Скотт, в силу возраста или же почему-то ещё, прикрывал тебя, защищал. И я успокоился. Честное слово, я был уверен, что вы сойдётесь! – Джон улыбается мечтательно и вздыхает. - Так что если это Скотт, то я даже не буду переживать. Стайлз качает головой и понимает, что большего абсурда и представить нельзя! Скотт, хоть он и Альфа, слишком мягкий для него, слишком спокойный. Такой Альфа с ним – даже с Омегой – никогда бы не сладил. Физическое превосходство – да. Но не моральное. Морально они всегда были на равных. - Нет, па, - вздыхает он, - это не МакКолл. Прости. - Я его знаю? – всё так же осторожно уточняет шериф. - Да. И, поверь мне, ты не одобришь… - Стайлз нервно трёт лицо ладонью и закрывает глаза, снова, словно так будет легче, - и вообще. Я не уверен, что я готов родить. Я всё ещё Альфа, я всё ещё не понимаю, что я не тот, кем родился. Миссис МакКолл не сказала тебе, какой срок? Стайлз прекрасно понимает, что если Дерек узнает – конец всему. Он никогда его не простит. Он больше на километр к нему не приблизится. Всё закончится в ту секунду, когда из его тела извлекут плод. Но с другой стороны… Стайлзу нужно время. Нужно время осознать, что это всё не дурной сон и не сказка. Что он сможет САМ дать Хейлу всё то, чего САМ же для него желал. - Нет, - тихо отвечает Джон и кусает губы. Уж чего-чего, а мыслей об аборте он точно не собирался порождать в голове сына, - ты хочешь избавиться от него? - Не знаю, - честно отвечает подросток, чуть откидываясь на подушку и глядя на свой живот, - я его не чувствую. Кроме тошноты и головокружения изредка. Да и потом… у меня ведь не было течки! Разве такое возможно? - Возможно, - Джону до нельзя неловко; этот разговор о сексе, течках и детях явно запоздал лет на пять, - возможно, первая течка прошла слишком незаметно. Так или иначе, но я воспитывал тебя, как Альфу, тело перенимало привычки сильного пола. И первая течка могла пройти, как говорится, партизаном для разведки. Вспомни, может ты чувствовал себя как-то необычно? Или ещё что-то? - Не-ааа, - качает головой мальчишка, - ничего такого. Может, Мелисса ошиблась? И я не беременный? – с надеждой спрашивает он, - может это и есть первая течка? - Не знаю, - пожимает плечами шериф и понимает, что большего он сегодня от Стайлза не добьётся. *** Дерек сидит в машине, заблокировав все двери и закрыв наглухо окна. Он весь обращён в слух. Он пытается понять, что происходит с его Стайлзом. Сейчас никто не мешает ему настроиться на нужную волну и попытаться «прощупать» связь чуть более детально. В этот раз услышать пульс подростка удаётся куда проще. И вот он уже погружается в эмоции своей пары глубже, словно бы влезает в его голову и пытается понять, что же творится с подростком. Первое, что он чувствует – ярость вперемешку с обидой. Страх, паника, а потом волна боли и одиночества. Дерека трясёт. Он всей кожей чувствует, что должен сейчас быть там, в палате. Держать за руку и заверять, что всё будет хорошо. А ещё лучше, увезти Стайлза куда подальше и самому вылечить! Волк он или где?! Но постепенно он успокаивается вместе со Стайлзом. Призрачно, зыбко, но успокаивается. Сердце уже не бежит галопом, он просто часто вздрагивает, но в целом подросток держится. Дерек выныривает на поверхность и приоткрывает окно. В «Камаро» невыносимо душно, тесно и вообще она не радует владельца. Он чувствует, что знает не всё, он чувствует, что должен быть там, со Стайлзом. Его волк внутри срывает все цепи и поводки. Он рвётся к своему человеку. Когда Джон, после короткого разговора с Мелиссой, выходит на улицу, Дерек перебарывает себя, чтобы только не подойти к нему и не выведать всю правду. Уж отцу-то точно сказали всё. Хейл провожает глазами патрульный автомобиль, облокотившись задницей на капот своей машины и сжимая в руке телефон. Сам он позвонить не решается. Вдруг Стайлз спит? Или же его нельзя беспокоить. А тут он. Весь такой нереально крутой. Прождав пару часов, он снова заходит в здание больницы и садится под дверью комнаты отдыха, дожидаясь миссис МакКолл. Он не может просто взять и ввалиться в палату Стайлза. Он слышит, что его сердце стучит в спокойном темпе, а это может значить только одно – Стайлз всё же уснул. И его лучше не будить. - О, бог ты мой! – женщина вздрагивает, обнаружив на стуле дремлющего ликана. - Дерек, что ты тут делаешь?! - Жду тебя, - он и не заметил, что тоже придремал, а за окнами солнце давно катилось к линии горизонта. - Когда можно будет попасть к Стайлзу? Ему уже лучше? - Он проспал полдня, поужинал, позвонил отцу и снова уснул, - чуть кусает губы женщина, - я проверила метку. С ней всё в порядке, она не навредила ему. Никаких бактерий и инфекций. Думаю, завтра вечером его уже отпустят. - Точно? – он поднимается на ноги и чуть хмурится. - Или же ты говоришь это, чтобы меня успокоить? - Точно, - кивает она уверенно, - поезжай домой. Завтра ему окончательно похорошеет и он захочет тебя видеть! – женщина улыбается и хитро подмигивает оборотню.