D.N.A.

- Это моё тело! Моя жизнь! И мой выбор! – негодует Стайлз, зажмурившись от холода чужих рук, - И я не хочу его! Не! Хочу! - Стайлз, - голос врача мягкий, успокаивающий, - аборт может навредить тебе. А беременность развивается нормально, без патологий. Что само по себе чудо при твоём отрицательном резус-факторе. - Мне всего семнадцать! – не унимается подросток, - Я только вчера узнал, что я вовсе не я! А вы хотите, чтобы я тут же родил?! Моя психика не выдержит подобных экспериментов! - Я не могу сделать тебе аборт, - вздыхает мужчина, разведя руки и пожимая плечами, - ты несовершеннолетний. Мне нужно согласие либо твоих родителей, либо отца ребёнка. - Да что вам всем дался этот ребёнок?! – окончательно взорвался Стайлз, буквально спрыгивая со смотрового кресла и одеваясь, - Я вообще понятия не имею, что с ним делать! Парень дрожащими руками натягивает на себя одежду и насуплено поджимает губы. Утром Мелисса, потом Калли, а теперь вот и этот – имени Стилински не запомнил – твердят, что надо рожать, что ребёнок всё поставит на свои места. Однако, кроме приступа тошноты и головокружения, вызванных тем самым ребёнком, Стайлз не чувствовал ничего. Ни малейшей привязанности, ни малейшего намёка на связь. Только острое желание вернуться в прошлое русло жизни. И твёрдое убеждение, что он не хочет повторения… Ночная встреча с малышами подействовала. Но совершенно не так, как полагали Мелисса и Калли. Стайлз принял решение сделать аборт. Потому что «Если он родится Омегой, а я вдруг умру, то я не хочу, чтобы его анализы подделывали и лгали ему. И ещё меньше я хочу, чтобы он попал в интернат при живом отце!» Уж чего-чего, а такого собственному ребёнку он никогда бы не пожелал. Оба варианта его не устраивали. Потому он твёрдо решил, что рожать не будет даже под страхом смерти. Дереку он ничего не скажет, как и кому-то ещё. А значит, всё будет нормально. А если вдруг он больше не сможет иметь детей – то это даже ещё лучше! Не будет риска, что ещё один Омега – почему-то варианта рождения Альфы в голове подростка не рождалось – окажется в полной заднице! *** Шериф ждал сына на парковке. Стайлз задерживался, Джону это не нравилось, но что он мог сделать? Он и так чувствовал себя не в своей тарелке. - Мне нужно, чтобы ты подписал разрешение на аборт, - Стайлз возник в машине слишком неожиданно, - и желательно, в ближайшие дни. - Что? – у шерифа задёргался глаз, - Разрешение на аборт? - Да! – вздохнул мальчишка и откинулся на сидении, зажмурившись, - Я не хочу и не собираюсь рожать! Я не готов! Мне всего семнадцать, и из этих семнадцати лет я являюсь Омегой всего сутки. - Стайлз… - Джон осторожно потрогал лоб сына, - это может быть опасно. Для тебя в первую очередь. - Не опаснее, чем умереть в родах и оставить ребёнка сиротой при живом отце! – он вскидывает руку в верх, останавливая возражение отца, - И уж тем более, я не хочу, чтобы его обманули! Как меня! И тут шериф понял, что Стайлза не «отпустило». И отпустит, видимо, ещё очень не скоро. Судя по внешнему виду и возбуждённому состоянию парня, было понятно, что на него разом свалилось слишком много всего. Джон заводит машину и не спорит с сыном. Зачем? Тот и так сейчас похож на ежа. Причём такого, которого вывернули наизнанку и насадили колючек внутри и снаружи. - Это, конечно, не моё дело, - тихо начинает Джон, - но, может быть, тебе стоит обсудить этот вопрос не только со мной, но и с отцом малыша? - Он тоже не подпишет, не надейся скинуть с себя этот груз, - фыркает Стайлз, снова ощерившись, - он вообще ничего не узнает! - Но так нельзя, - качает головой Джон, понимая, что последняя надежда призрачно рушится, - ты сам сейчас понимаешь, что обман не приводит ни к чему хорошему. И хочешь обмануть человека, который тебе…дорог. Он ведь дорог тебе? – ещё один способ увериться, что Хейл не сделал его сыну больно, что всё у них было мирно и если уж не по любви, то точно на добровольных началах. - Именно потому, что он мне дорог, он ничего не узнает! Чтобы я не потерял его! - Ты так и не скажешь, кто это? – вздыхает мужчина, - Хотя бы намекни. - Нет, - твёрдо отвечает мальчишка, - не хочу, чтобы ты нашёл его и всё рассказал. Это не входит в мой план. - А если я не подпишу разрешение? – осторожно уточняет он, краем глаза поглядывая на сына, - Что тогда? - Значит, я найду самую паршивую клинику во всей Калифорнии и сделаю нелегальный аборт в условиях антисанитарии, - серьёзно отвечает Стайлз, - скажи спасибо воспитанию. Я смогу это сделать. И меня никто не остановит. Шериф лишь усмехается и понимает, что Стайлз прав. Как никогда и как никто прав! Альфа, заточённый в тело Омеги, не сдастся так просто. - Хорошо, - кивает он, - я подпишу разрешение. Но при одном условии. - Каком же? – хмыкает подросток. - Ты назовёшь мне имя его отца, - голос шерифа холоден и беспристрастен, сейчас в машине сидел не любящий отец, а блюститель закона, - и подпишешь все необходимые бумаги для возбуждения дела об изнасиловании. - Что?! – у Стайлза отвисает челюсть и белеют сжавшиеся пальцы на руках, - Но… Он меня не насиловал! - У тебя есть время до вечера, - тихо и всё так же холодно продолжает шериф, - сегодня ты можешь остаться дома. Вечером я привезу все бумаги. В том числе разрешение на аборт. И либо мы всё подпишем, либо… - мужчина пожимает плечами и снова концентрирует своё внимание на дороге. Стайлз не верит своим ушам. Слышит, но не верит. Отец, который всегда и во всём соглашался с ним, отец, для которого мнение сына всегда было в приоритете, поставил его перед выбором без выбора. Либо солгать Дереку и рискнуть своим здоровьем, либо сказать Дереку и потерять его, либо же не сказать и всё равно потерять. Да уж… К такому его жизнь, точно, не готовила. Даже когда он считал себя Альфой. Джон высаживает сына возле дома и мягко улыбается ему: - Я люблю тебя, Стайлз, - уверенно и очень тепло говорит он, - очень люблю. Подросток ничего не отвечает, просто заходит в дом, опустив плечи и махнув рукой. *** Дерек сидит на кровати Стайлза и ждёт. Он знает, что мальчишку выписали, что Джон везёт его домой. Значит, он просто должен оказаться в нужное время в нужном месте. Стайлз так и не перезвонил ему. И не ответил ни на один из звонков или смс. Значит, он должен встретить его сам. И поговорить. Он чувствует, что его волк скучает по мальчишке. Скучает и нервничает, дёргая за поводок и тихо поскуливая. Когда на лестнице раздаются шаги, Дерек поднимается на ноги и замирает у двери, предусмотрительно встав так, чтобы Стилински не зашиб его к чёртовой матери этой самой дверью. Волк внутри скребётся и просится наружу, к своей паре. Стайлз замирает на пороге и не знает, что делать: наорать, прогнать или же просто обнять Хейла и расслабиться. Потому Дерек первым проявляет инициативу, тихо окликая подростка по имени: - Стайлз? Ты как? - Я в порядке! – бурчит мальчишка, мысленно проклиная вопрос, колом засевший в мозгах за последние сутки, - Что ты тут делаешь? Тебя может увидеть отец! - Ты не отвечал на звонки, - Дерек не понимает, что случилось. Ещё вчера мальчишка прижимался к нему, ещё вчера всё было идеально, а сегодня? Сегодня перед ним стоит кто-то чужой. НЕ ЕГО Стайлз, - что с тобой случилось? Что сказали врачи? - Проваливай, - глухо выдыхает он, - исчезни и не появляйся, пока я сам тебя не позову! – слова даются тяжелее, чем он думал, но подросток прекрасно понимает, что не сможет обмануть волка, не сможет солгать так, чтобы его ложь осталась не раскрытой, - Вон из моего дома! Дерек не понимает, что происходит. Волк недоумённо вскидывает морду и почти пугается. Что же такого должно было случиться, что пара рассержена до такой степени? - Стайлз… - Я! Сказал! Вон! – взрывается мальчишка окончательно, указывая рукой на дверь, - На каком ещё языке тебе это сказать?! И Хейл сдаётся, делает шаг назад, качая головой. В конце-концов, он ведь предполагал нечто подобное. Предполагал, что два Альфы не уживутся под одной крышей достаточно долго. Предполагал, что в какой-то момент у Стайлза сорвёт крышу. Но чтобы вот так резко? На практически пустом месте? Даже для железнонервого и холодного Дерека это чересчур. А если выражаться сопливо-ванильным языком современной молодёжи, то это даже больно. И даже сильно. Он осторожно касается ладонью щеки Стайлза, словно прощается, стараясь запомнить это ощущение, а потом выпрыгивает в окно. Как делал всегда. Стайлз, закрывает глаза и старается не дышать. Это оказывается трудно. Трудно прогонять того, к кому ты привязан. Трудно делать вид, что ты не нуждаешься в крепких объятиях. Но ещё труднее скрывать правду. Правду, которая всё поставила бы на свои места. Когда подросток слышит характерный звук приземлившегося на газон тела, он медленно сползает на пол и достаёт мобильный телефон. Ему нужен кто-то, кто примет и поддержит. Кто не покрутит пальцем у виска и не скажет, что Стайлз свихнувшийся идиот. - Чувак, - его голос тихий, с лёгкой улыбкой, - если с тобой придёт кто-то ещё, можешь даже не напрягать свои волчьи конечности. Я дома. Окно открыто. Но если я узнаю, что ты не один – я не скажу тебе ни слова. - Я буду минут через пятнадцать! – на Скотта устремлены взгляды всех. Лидия, всё ещё чувствующая себя развалиной, желающей скулить, Эллисон, как всегда обеспокоенно нахмуренная, Айзек, на дне чьего взгляда плещется надежда, Джексон с этой светящейся на лбу табличкой «ну я же говорил!» - Я иду один! – Скотт поднимается на ноги и хватает с парты свой рюкзак, - Совсем один! Он не в духе. Напишу позже! *** Скотт отчётливо чувствует запах душевной боли, страха и внутреннего смятения, стоит ему запрыгнуть в раскрытое окно: - Стайлз? Что с тобой? – он садится на пол возле кровати друга и смотрит обеспокоенно, - Ты болен? Что сказали врачи? - Пообещай мне, что об этом никто не узнает? – Стайлз открывает пустые, стеклянные глаза и смотрит на друга с неприкрытой тоской, - Никто, даже Эллисон. - Обещаю! – коротко и ёмко кивает он. - Наши родители подделали результаты моих тестов на определение пола. Чтобы после смерти мамы меня не забрали у отца. Я Омега. Родился Омегой. Отец, чтобы не вызывать подозрений, воспитывал меня как Альфу, надеясь в период полового созревания сделать удивлённое лицо. Но что-то пошло не так. И до появления в городе Дерека моё тело упорно считало, что оно принадлежит Альфе. Отец очень надеялся и свято верил – как и твоя мама, к слову сказать – что мы с тобой пара и в будущем построим семью. Не ржать! Мне самому смешно! Хотя смешного тут ничего нет! – он садится на кровати и продолжает, торопливо выкладывать суть истории, словно если он остановится, то уже не сможет продолжить, - Так вот, вчера Мелисса сообщила мне две потрясающих новости. Одну ты уже знаешь. А вот вторая… Вторая ну просто жесть. И я понятия не имею, что делать, - глубокий, тяжёлый вздох, - я не просто Омега. Я Омега, беременная от Дерека Хейла! И чтобы сделать аборт, я должен получить либо разрешение от отца, либо от Дерека. Сказать Хейлу, что я не планирую рожать ему волчат – равно как порвать с ним любые контакты. А за свою подпись на документах отец попросил почти нереального: заявление в полицию об изнасиловании и имя отца ребёнка. А теперь включи мозги и скажи мне, что я сплю! – он закрывает глаза и падает лицом в подушку, продолжая бессвязно бубнить, - Потому что это не может быть правдой! Ни в какой из существующих реальностей! Я не могу быть Омегой, я не хочу рожать, я понятия не имею, какие они вообще, эти Омеги и как мне вести себя дальше. Я понятия не имею, кому я могу доверять! Скотт! – он срывается на почти отчаянный крик, - Скажи мне, что я, блять, сплю! Что я заснул на экзамене по экономике и сорвал его к ебеням! Сказать, что МакКолл ошарашен – не сказать ничего. Он пытается выставить на свои места весь тот несвязный бред, что только что нёс его друг, пытается понять, как такое вообще возможно и кладёт руку на плечо Стайлза, тихо вздыхая: - Стайлз. Это не сон, - он не знает, что ещё сказать, но всё равно продолжает, - но какая разница? Я всё равно тебя не брошу, чувак! Братья навсегда, помнишь? Он выставляет вперёд кулак и ждёт, когда Стайлз сделает тоже самое. И Стилински делает. Вытягивает вперёд чуть дрожащую ладонь и сжимает её в кулак, стараясь улыбнуться: - Навсегда. Скотт улыбается и заметно расслабляется: - Ты всех нас напугал. Очень. Даже Джексон притих, а Айзек трясётся, как осиновый лист. А вот Лидия… Она со вчерашнего дня готова закричать, но не кричит. Только плачет. - Банши чувствуют смерть, - усмехается Стайлз, - значит, я скоро умру? - Идиот! – МакКолл отвешивает ему подзатыльник, - Ты будешь жить! В любом случае! Даже если что-то пойдёт не так, мы найдём Альфу, который тебя укусит и исцелит от всех напастей. Серьёзно! Стайлз улыбается шире и кивает: - Отлично… - Чувак, что тебя так пугает? - Что я Альфа, - нервно сглатывает Стайлз, наконец изливая душу и чувствуя, как становится легче, - который заключен в тело Омеги. Скотт, я не чувствую себя Омегой, меня не тянет на розовые сопли, я не представляю, что такое течка и я понятия не имею, как должны вести себя примерные Омеги. - Чувак, ты идиот, - усмехается МакКолл, - какая к чёрту разница? Альфа, Омега, Бета – если ты говно, вроде Джексона, ты будешь говном! Если же ты человек – ты будешь им, в любом случае. - Я не готов к детям, - тихо, с отчаянием шепчет он, - я ничего не могу ему дать, я не знаю, что я должен чувствовать. И я понятия не имею, нужны ли Хейлу отпрыски. Он ведь считает, что я Альфа! Равный ему. А теперь что? - Он оставил на тебе метку, - качает головой подросток, - ты для него не просто игрушка. Для волка такие вещи важнее пола. Ты знаешь, что он до самого утра дежурил у больницы? - Я прогнал его, - ещё тише признаётся Стайлз, зарываясь лицом в подушку, - испугался, что он распознает ложь, и прогнал. Скотт, он мне нужен! - Так позвони ему! – возвёл глаза к потолку ликан, - Позвони и скажи всё, как есть! *** Когда Дерек видит во дворе особняка машину шерифа, он напрягается ещё сильнее, чем после разговора со Стайлзом. Это не к добру. И ему это не нравится. - Это частная территория, - тихо, почти рычит он, - и если у вас нет ордера… - Давай просто поговорим? – вид Джона заставляет Хейла сбавить обороты и нахмуриться.