Мы будем

Пока не бечено. Всё было настолько привычно и предсказуемо, что Гарри моментально впал в состояние ленивой апатии. Уши напрочь отказывались слушать разглагольствования директора. - Гарри, Гарри, Гарри, - Дамблдор являл собою разочарование во плоти: горестно заломленные брови, а в голубых глазах, кажется, собралась вся скорбь еврейского народа начиная с сорокалетней прогулки по пустыне и вплоть до палестино-израильского конфликта. Мерлиновы труселя! Какие к Мордреду лысому евреи?! Гарри подавил тяжкий вздох. Ему вовсе не хотелось давать Альбусу повод считать этот вздох знаком раскаяния. Директор, сложив руки домиком, взирал на Гарри с тем самым выражением лица, с коим обычно родитель смотрит на непутёвое чадо своё, ожидая, что оно – чадо – немедленно раскается во всех грехах и пойдёт сеять разумное, доброе, вечное. Сеять Поттер точно ничего не собирался, как и каяться в чём бы то ни было. Уже битых пятнадцать минут он играл в гляделки с Финеасом Найджелусом Блэком. Блэк, прекрасно осведомлённый обо всём произошедшем, кривил губы в одобрительной ухмылке. Кесарю кесарево, как говорится. К тому же Финеас всегда на дух не переносил Предателей крови, нагло влезших в его семью, пусть это и было уже после его смерти. Асклепий и Гиппократ, чьи портреты висели в Больничном крыле на самом видном месте, ещё с вечера разболтали о новой выходке Героя. Почти всю ночь в коридорах замка, классных комнатах и гостиных не умолкали шепотки. Кавалеры и дамы без устали шастали с картины на картину, делясь впечатлениями. Последний раз нечто настолько фееричное происходило, когда в школе учился Джеймс Поттер сотоварищи. Утром замок всколыхнулся ещё раз, когда к разбору сплетен приступили студенты, чей энтузиазм превышал все мыслимые пределы. Эту бы энергию да в учебный процесс! Воистину, Финеас мог по праву гордиться своим родным факультетом – Паркинсон и Буллстроуд не поскупились на уничижительные эпитеты и интимные подробности – читай фирменная клизма от мадам Помфри. Некоторые, особенно пикантные, передавались исключительно шёпотом и на ухо. Впрочем, вся таинственность была мгновенно похерена небрежно брошенной фразой Симусом Финниганом. К концу завтрака о размерах причиндалов Уизли, как и о причине их исчезновения, не болтал только ленивый. И теперь Дамблдор, скорбно поджав тонкие морщинистые губы, ждал, когда Гарри начнёт каяться. Поттер молчал, как Пожиратель на допросе, старательно изучая каменный пол под ногами. - Гарри, Гарри, Гарри! Заело его, что ли? Дамблдор укоризненно покачал головой и прошёлся по кабинету, останавливаясь перед замершим Поттером, присесть которому в этот раз не предложили. Очевидно, в воспитательных целях. И сейчас, тоже совершенно очевидно, Гарри должен был – вот прямо обязан – прочувствовать всю глубину своего падения. - Рон твой друг, Гарри. Ага! Смердит только от этой дружбы, как от стаи дементоров. - При всём уважении, сэр, - Гарри упрямо выпятил подбородок, уставившись директору прямо в глаза и старательно вспоминая при этом злополучный инцидент, - но подобное не может остаться безнаказанным. Этого требует Семейный кодекс. Гермиона будущая супруга Главы рода, будущая мать наследников. Спросите любого чистокровного. Стараясь ничем себя не выдать, Гарри с удовлетворением пронаблюдал, как от злости перекашивается физиономия Альбуса. Впрочем, справился с собой директор почти мгновенно, вновь навешивая на себя вид строгий и благообразный. «Тоже мне – святой на фреске», - не удержавшись, презрительно фыркнул Гарри. Дамблдор, неверно интерпретировав смешок Поттера, сурово сдвинул брови, прибавляя в голос металла: - Я очень, очень в тебе разочарован Гарри. Где тот светлый мальчик… «Потемнел. И не подумайте, что от загара». - … которым я так гордился? Неужели наследство Сириуса и титул так на тебя повлияли? Неужели материальные блага для тебя важнее благ духовных? «Нет. Но есть почему-то хочется каждый день, а после секса так особенно». - Негоже так разбрасываться друзьями. Не тому нас учит великий Годрик. «Что-то как-то это не помешало ему со Слизерином расплеваться». - Что есть любовь и дружба? – патетично вопросил Дамблдор, явно любуясь сам собой. Гарри люто позавидовал резво для такого почтенного возраста прыгнувшему за раму директору Блэку. – Величайшие ценности человечества. И мистер и мисс Уизли готовы дать их тебе по первому требованию. Однако! «Не знал, что любить и дружить можно по требованию». Гарри всегда полагал, что любовь и дружба – чувства исключительно субъективные и в большинстве случаев возникающие исключительно под влиянием момента. А тут оказывается достаточно скомандовать: «К ноге!» и дело в шляпе. Ещё бы лампочку включил, Павлов недоделанный. Гарри упрямо молчал. В голове мелькнуло ленивое – в Мунго что ли, анонимку послать, чтобы директора на старческое слабоумие проверили. Найти, конечно, ничего не найдут, зато нервы потреплют знатно. Взгляд невольно зацепился за нестерпимо сверкающие в утренних лучах перстни на руках Светлейшего. И только кольцо Мраксов выглядело чёрной дырой, словно бы поглощая свет. Вечером, решил Гарри, нееет, прямо сейчас, как только выберется из этой юдоли благообразия, он попросит Северуса сварить чёртов Ралеос и будь, что будет. - Боюсь, Гарри, что я вынужден буду вынести этот инцидент на рассмотрение Дисциплинарной комиссии, - директор тщательно изображал скорбь и сожаление. Ну-ну! Поттер резко вынырнул на поверхность. Им вдруг овладело злорадное предвкушение. Собираетесь добровольно сесть в лужу, господин директор? Зрелище определённо будет фееричным. Особенно, если учесть, что леди Августа не отличается особой деликатностью в высказываниях, когда речь идёт о чьём-то невежестве. А Дамблдор во всём, что касается устоев чистокровных, был на диво необразован. Некогда ему было этот вопрос прояснять – он всеобщее благо насаждал. - Но для начала ты извинишься перед мистером Уизли во время ужина. Думаю, это будет справедливо. Гарри покорно склонил голову: - Да, директор. Я могу идти? - Да, мальчик мой, - Альбус воздвигся перед Поттером во всём своём – Локонс бы точно удавился от зависти – блестяще-звенящем великолепии. – И напоследок, Гарри… Поттер скривился, низко склонив голову - естественно, Дамблдор не был бы Дамблдором, если бы встреча закончилась без традиционного финального нравоучения. - … я хочу, чтобы ты подумал, чего лишаешься, отторгая дружбу мистера Уизли. «Опять!», - Гарри чуть не взвыл обречённо. Да сколько ж можно долбить об одном и том же? - Помни, грядут тёмные времена. «И хотел бы забыть, да вы, директор, не позволите». - Я ни в коей мере не умаляю достоинств мисс Грейнджер, но мистер Уизли и его семья… «Яркий пример поговорки «в семье не без урода». - … готовы поддержать тебя в любом случае. Гарри медленно покинул ненавистный кабинет, спиной чувствуя удовлетворённую улыбку Альбуса. Вампир чёртов. С каждым шагом Гарри добавлял скорости. Под конец он почти нёсся не разбирая дороги. В три прыжка миновал парочку лестниц, чем заслужил восторженный свист компании хаффлпаффцев-семикурсников, и резко затормозил перед дверями кабинета по Защите. Согнулся пополам, пытаясь отдышаться и унять колотьё в боку. Школьный колокол весело оповестил об окончании урока, и из аудитории густо хлынули первоклашки-райвенкловцы пополам с хаффлпаффцами. Малявки с таким энтузиазмом рвались на перемену, точно год просидели не вставая. Гарри поспешил убраться в сторону – сметут и не заметят. Северус обнаружился в каморке с дидактическими материалами и наглядными пособиями. - Профессор? – Отвлекающие и заглушку Поттер накладывал уже автоматически. Снейп обернулся, окидывая Поттера совершенно нечитаемым взглядом, и позволил себе слегка изогнуть бровь, явно намекая на взъерошенный недолгим, но весьма интенсивным забегом внешний вид Героя: - Мистер Поттер? Очередное приключение? - Дамблдор, - выдохнул Гарри, одним лишь словом объясняя свой вид. Уголки губ Северуса понятливо дрогнули. Кому как не ему знать, насколько может быть изматывающим ментальный секс в исполнении директора. - Успокоительное? Зелье от головной боли? Может, яду? – предложил Северус с иронией. - Последнее, - кивнул Гарри. Да хоть «аква Тофана» в исполнении Невилла, лишь бы со всем поскорее покончить. *** Леди Августа Лонгботтом испытывала к леди Нарциссе Малфой известную долю неприязни. Вполне, впрочем, взаимную. По мнению Августы в Нарциссе всего было слишком много. Ума, красоты, здоровья. А уж её принадлежность к двум самым одиозным семьям Британии. Кровь, конечно, не выбирают. Леди Лонгботтом с неудовольствием поджала губы, вспоминая, как закидывала Блэкам удочку на предмет породниться, и как ей вежливо, но непреклонно отказали. Фрэнк уродился откровенно слабоватым, и Лонгботтомам пошло бы на пользу вливание свежих сил. Да и Блэкам не помешало разбавить застоявшуюся кровь. В конце концов, три века инцестов никому ещё на пользу не шли. Всё секреты свои растерять боялись, над семейными артефактами тряслись. Чистокровность блюли. Доблюли! Одна совсем, как нынче молодёжь выражается, с катушек съехала. За Блэками, конечно, разное водилось, но чтобы под нежить ложиться? Леди Августа торопливо начертала охранный знак напротив сердца. Да никогда! Другая дура малахольная за маггла замуж выскочила. Вот тоже радость! И нет бы в род ввести. Августа помнила, как Друэлла у Сигнуса в ногах валялась, умоляя не изгонять идиотку малолетнюю. И так Блэков с гулькин нос осталось. И ведь уговорила! Но нет! Мы же гордые, у нас же своя голова на плечах имеется. Мы и без поддержки рода проживём. Прожили. Хорошо хоть у дочурки ума хватило с Волком связаться. Кровь Зверя всё очистит. Выжжет всю скверну, что за столько лет скопилась. Может, и возродятся Блэки. А там… Да и Гарри Поттер, судя по рассказам Невилла, мальчик умный. Леди Лонгботтом улыбнулась своим мыслям и решительно распахнула двери, входя в вотчину мадам Помфри. *** - Ралеос, - Гарри нетерпеливо барабанил пальцами по стене. – Сколько времени нужно на его изготовление? Северус аккуратно, корешок к корешку, уложил стопку методичек на самую верхнюю полку и спустился со стремянки. - Основу я снял с огня сегодня утром. Главный процесс займёт полчаса реального времени. - То есть сегодня вечером?.. - Всё верно, мистер Поттер. И потрудитесь изыскать для этого действа подходящее помещение. Гарри привалился к косяку, чувствуя себя так, словно из него воздух выкачали. Сегодня, если всё пройдёт нормально, он будет свободен от проклятого паразита. - Отлично. Тем более, после ужина мне срочно нужно будет чем-нибудь отравиться. Рон, - пояснил Гарри в ответ на невысказанный вопрос Снейпа. – Дамблдор велел мне извиниться перед ним во время ужина. Дабы я проникся. Северус только брезгливо поджал губы. *** Закончив диагностику и в обязательном порядке погремев умывальником, целитель Брукс остановился в изножье кровати Драко и сложил пухлые ручки за спиной, выпячивая круглый живот, обтянутый белоснежной мантией. Щекастая физиономия целителя лучилась дружелюбной улыбкой. - Ну-с, молодой человек. Должен признать, что дела у вас идут просто замечательно. Кость в руке срослась идеально. Нос, как уже упоминала мадам Помфри, - Брукс отвесил лёгкий полупоклон в сторону медсестры, - также в полном порядке. Синяки и ссадины более не волнуют. Теперь, что касается сотрясения – тут тоже всё отлично, но!.. – целитель проткнул воздух пухлым пальцем, - ещё пара дней наблюдения не повредит. Рекомендую витамины, покой и правильное питание. А там уж и на свободу с чистой совестью, - и дробно захихикал. На последних словах целителя Нарцисса недовольно поджала нижнюю губу, и Брукс поспешил рассыпаться в извинениях, кои Нарцисса приняла с вежливой улыбкой голодной кобры. - Я правильно поняла, доктор, - подала голос Августа, молча просидевшая всё время, пока шло обследование, - что через два дня на третий присутствие мистера Малфоя возможно на заседании комиссии? Из-за ширмы, отгораживающей кровать Рона от остальной палаты, потянуло паникой. - Да, мадам. Но! – целитель опять ткнул пальцем в потолок. – Рекомендую присутствие мадам Помфри. Во избежание, так сказать. - Что ж… - и Августа величаво, точно королева с трона, поднялась с казённого стула. Договорить ей не дал сработавший камин. Зелёное пламя выплюнуло директора и с сытым шипением втянулось обратно. Присутствующие мысленно застонали. Не сказать, что радостно. - Альбус, - леди Лонгботтом решительно отодвинула стул. Металлические ножки противно скрежетнули по каменному полу. – Назначаю заседание комиссии на понедельник. Полагаю, девять утра – вполне подходящее время. Разберёмся и разойдёмся по своим делам, - Августа говорила громко, чётко и без пауз, не позволяя директору и рта открыть, иначе застрять бы им тут всем до второго пришествия. – Потрудись обеспечить явку участников инцидента; свидетелей, ежели таковые найдутся. Родителей и деканов обоих студентов. Членов комиссии и отдел по делам несовершеннолетних я извещу сама. И распорядись подготовить подходящее помещение поближе к слизеринским подземельям. Не будем лишний раз напрягать мистера Малфоя. И кстати, Альбус. Почему ты ни разу не навестил его во время лечения? Всё-таки это не банальная травма, полученная во время квиддича. Доброго всем дня, - и леди Лонгботтом удалилась с чувством глубоко удовлетворения, при этом буквально кожей чувствуя, как выпущенная ею парфянская стрела насквозь протыкает Альбуса. Августа не простила и никогда не простит Дамблдора за то, что завлёк Фрэнка в свой пережаренный Орден. Уходя, она ещё успела заметить восхищение в глазах Нарциссы, которое та, впрочем, погасила почти мгновенно, опустив ресницы. *** В исполнении русского поэта-классика страсть хоть и была пламенной, но всё-таки одной. К своим пятнадцати Мэри Пикфорд успела заиметь две. По части пламенности, кстати, не уступающие желаниям того самого Мцыри, не то чтобы Мэри так уж увлекалась русской поэзией. Её сердцем целиком и полностью владела безоговорочная любовь к точным наукам в целом и к химии в частности. К последней особенно. В принципе было бы странно ждать чего-то иного от девочки, чей папа был ведущим специалистом крупнейшей фармацевтической компании в Британии, а мама читала курс лекций по высшей математике в Оксфорде. То есть, конечно, в пику помешанным на науке родителям, которые на ночь частенько читали дочери не сказки, а труды за авторством Менделеева на языке оригинала и эссе студентов, порой невероятно отличающиеся оригинальностью, Мэри могла увлечься пением или вышивкой крестиком. Но увидев однажды странные значки, торопливо накарябанные отцом на огромной чёрной доске, висевшей на стене домашней лаборатории, куда её пустили только после того, как она крепко-накрепко пообещала сидеть тихонько в сторонке и совсем-совсем ничего не трогать, девочка пропала раз и навсегда. Кукольные чаепития в саду были забыты раз и навсегда, а пони заскучал в своём уютном загоне. Мэри завораживала стройность формул и безупречная красота периодической таблицы. Естественно, как всякий пылко настроенный ребёнок, Мэри с головой погрузилась в своё новое увлечение. Сказать, что родители были рады, значит тихо простоять в углу. К моменту поступления в школу Мэри уже знала, кем будет, когда вырастет – новой Марией Кюри, не меньше. На этом фоне то и дело лопающиеся пробирки и реторты совершенно не настораживали. Да у ассистентов отца они взрывались через два раза на третий! Письмо из Хогвартса повергло всю семью не в шок, но во вполне здоровое недоумение. Волшебство? Что за бред. Наука – вот единственное волшебство из возможных. Палочки, мётлы, жабы? Антинаучный бред. Профессор Макгонагалл, принесшая письмо, вмиг развеяла все сомнения, превратив заварочный чайник в толстенького пушистого, с милейшей пупочкой хвоста кролика. Кролик моментально ухватил из вазы яблоко и принялся им громко хрупать под поражённое молчание семейства Пикфорд. Мэри, не веря глазам, смотрела то на зверька, то на родителей, то на Макгонагалл. Мама выглядела так, словно все её студенты разом решили прогулять лекции, а отец, судя по шевелящимся губам, пытался просчитать процесс превращения. А Макгонагалл, увидев в руках Мэри изрядно зачитанный «Начальный курс химии» заулыбалась как-то странно и, Мэри готова была спорить на свою бунзеновскую горелку, злорадно-предвкушающе, что ли. И всё равно, не смотря на столь яркую демонстрацию, Мэри так и не смогла поверить во всю эту историю с волшебством до конца. Зачем ей какой-то Хогвартс, когда в перспективе обучение в одном из первоклассных университетов страны. Да что там страны. Всего мира! Его блестящее окончание и работа в лучших лабораториях Англии. А там и до Нобелевки всего ничего. Первый же урок зелий напрочь развеял все сомнения. Надо ли говорить, что профессор Снейп стал любимым преподавателем Мэри. Она была в него даже чуточку влюблена. Кролик после ухода Макгонагалл прожил у Мэри ещё пару дней, пока однажды утром она не обнаружила в клетке всё тот же фарфоровый чайник с нарисованными на боку пастушкой и овечками. Кстати, гадил всё это время кролик вполне себе реально, а вот чайником после никто уже не пользовался. Второй после химии, но на менее важной, страстью Мэри была устойчивая неприязнь ко всем рыжеволосым. А началось всё с Уинни Пепперидж с её противными конопушками и рыжими жёсткими, как проволока кудряшками. На празднике в честь пятилетия Мэри Уинни разбила пробирку из набора «Юный химик» только утром подаренного родителями – да Мэри его даже разглядеть толком не успела! – и свалила на пол праздничный торт. Шоколадный, между прочим. С клубникой и взбитыми сливками. И целых пять свечек. Пять! И всё это оказалось на полу только потому, что первый кусочек торта с самой красивой ягодкой достался Мэри, как виновнице торжества. Уинни, конечно же, наказали, а Мэри в утешение ещё и в Диснейленд свозили! А в школе был Дональд Стэнли, похожий на тощую ощипанную крысу. Он учился на год старше и постоянно задирал малышей, зато сам до дрожи боялся старшеклассников. Ух, как Мэри его однажды пнула! И только через несколько лет она поняла, почему Дональд смешно и громко визжал и держался за что-то у себя между ног. Зато как же Мэри гордилась собой! Дональда боялись даже другие мальчики, что уж говорить о девочках. И пусть папу с мамой потом вызвали к директрисе, зато Дональд перестал ко всем цепляться, а за Мэри прочно закрепилось прозвище Бешеная Нога. Мэри была в восторге. А потом она отправилась в Хогвартс учиться волшебству. И вот тут-то её неприятие рыжих-конопатых развернулось во всю, что называется, ширь. Мэри старательно культивировала в себе толерантность, но всякий раз все её старания оказывались в тех местах, которые в приличном обществе вслух не упоминают. Особенно, в присутствии профессора Макгонагалл. Особенно, в присутствии её анимагической формы. Сами знаете почему. Во-первых, близнецы. Мэри искренне не понимала, как можно тратить такой талант на какие-то там блевательные батончики. Фу, гадость! Во-вторых, Рон. Ну, он же постоянно ест. Нет, не так. Жрёт! Причём с большой буквы. С чавканьем, рыганием и последующим вытиранием жирных пальцев о мантию. Трижды фу! Но хуже всех, по мнению, Мэри была Джинни. Нет, она не рыгала и не кормила всех кровопускательными конфетами. Джинни вообще была пай-девочкой с личиком невинного ангелочка. Но Мэри всё равно с самой церемонии распределения, когда они оказались рядом за гриффиндорским столом, старалась максимально ограничить общение. Даже будучи ребёнком, она чувствовала внутри Джинни какую-то неясную гнильцу. Словно где-то глубоко зреет здоровенный прыщ. И рано или поздно он дойдёт до кондиции, выйдет наружу и рванёт так, что мало никому не покажется. Как в воду глядела. Бабахнуло так, что чуть школа не зашаталась. К тому же Браун к месту и не к месту поминала грешки обоих Уизли, накручивая и без того непростую ситуацию. Сами Уизли тоже не устали масла в огонь подливать – самомнение у обоих через край лилось. Кипело, что называется, и пузырилось. По мнению Мэри рвануть должно было снова. И не раз. Предчувствия не обманули. Первым в тёплые объятия мадам Помфри загремел главный факультетский жрун. Гостиная аплодировала Поттеру стоя. Джинни, вернувшаяся из Больничного крыла, куда провожала брата, была до странного задумчивой весь оставшийся вечер, зато на другой день получив перед обедом посылку со стандартной почтовой сипухой, предвкушающе разулыбалась и принялась высокомерно – как будто знала какую-то тайну - посматривать на остальных гриффиндорок. *** Ради наведения красоты Джинни решила пожертвовать обедом. Гостиная была пуста, если не считать парочки малявок со второго курса и соседки Джинни по спальне. Минди, Марша, Мэри? Да, точно Мэри! Тощая блондинка из магглорожденных, вечно таскающаяся за Снейпом. Брр! Показательно покачивая бёдрами, Джинни удалилась в спальню. Близнецы не подвели – выслали крем по первому требованию. Письмо от братьев Джинни выбросила сразу – наверняка очередной поток идиотских приколов, которые читать нет ни времени, ни желания. Джинни не терпелось применить чудо-зелье, обещающее превратить её в красотку с белоснежной кожей. Банка была большой и ярко-розовой. На крышке крупными округлыми буквами было выведено «Белоснежка» и ниже рекламный слоган «Белейте с нами, белейте как мы, белейте лучше нас!». Крем был жирным, чуть зеленоватым и пах тиной. Инструкция по применению предупреждала о побочных эффектах в виде фиолетовой сыпи, крапивнице, непроизвольном кудахтаньи, озеленении отдельных частей тела и отрастании рогов, копыт и хвоста, а также настоятельно рекомендовала провести экспресс-анализ на выявлении аллергических реакций. Джинни фыркнула. Вот ещё! Да у неё отродясь никаких аллергий не было. Появилась, правда, с некоторых пор непереносимость занудных заучек и очкастых героев, но это не в счёт. Да ждать пришлось бы целые сутки, а красавицей хотелось стать немедленно. Производители обещали видимый эффект через пять часов после применения, и Джинни, предвкушая какой эффект произведёт за ужином, решительно разделась догола и щедрой горстью зачерпнула снадобье. Ну, держись, Драко Малфой, Джинни вспомнила горностаевую мантию Нарциссы, твоё счастье ждёт тебя! Мордредовы яйца! До спины не дотянуться. Придётся ждать, когда этот недоумок Томас вернётся с обеда. *** Суп на столах сменился на второе горячее, когда Дамблдор поднялся со своего места и постучал ложечкой по кубку с соком, призывая галдящих студентов к тишине и вниманию. - Друзья мои, - звучно начал Альбус с подобающей долей траура, - как вы все знаете, вчера в гостиной Гриффиндора произошло неслыханное нарушение некоторых школьных правил. Мистер Уизли подвергся нападению со стороны мистера Поттера, получив ряд характерных травм. За хаффлпаффским столом гнусно захихикали. - Но мистер Уизли, как истинный гриффиндорец, с честью перенёс все испытания, - пафосности в голосе Дамблдора хватило бы на пятерых маггловских поп-звёзд средней паршивости. Студенты же, прекрасно осведомлённые о характере испытаний, давились смешками. – Мистер Поттер полностью осознал свою вину и выразил горячее желание принести извинения своему лучшему другу. Гарри, - директор сделал приглашающий жест. Судя по выражению лица Поттера, желанием там и не пахло. Ни горячим, ни холодным. Гермиона ободряюще сжала пальцы Гарри, а Симус подмигнул – жги, Поттер, а мы подхватим. В последнем можно было не сомневаться. По части пакостливости Финниган, если его хорошенько вывести из себя, мог переплюнуть близнецов Уизли и всех слизеринцев вместе взятых. Рон, которого мадам Помфри отпустила буквально перед ужином, горделиво зыркал на соседей по столу – мол, завидуйте! Передо мной сейчас Избранный извиняться будет. - Ну! – нетерпеливо рыкнула сидящая рядом с Роном Джинни и почесала подбородок, шею за ухом и макушку. Она то и дело посматривала в начищенный бок серебряного кувшина с тыквенным соком, ожидая сногсшибательного эффекта от «Белоснежки». Эффект никак не желал наступать, и Джинни снова поскребла локоть, коленку, снова локоть и левую, насколько смогла дотянуться, лопатку. Парвати, и так сидевшая от Уизли на расстоянии вытянутой руки, демонстративно отодвинулась ещё дальше. Гарри встал, поправил очки, открыл рот и… - Томас! – гаркнул Симус. – Хватит чесаться! Не дай Мерлин, ты от Уизли какую-то заразу подцепил. - Что? – некрасиво посерел Дин. - Чтоо?! – взревела Джинни, вскакивая с лавки. – Финниган, ты!.. И заверещала дурным голосом, глядя на свои руки. Веснушки, от которых она так хотела избавиться, стремительно меняли цвет с грязно-рыжего на нежно-лиловый. Голова наливалась непонятной тяжестью, и Джинни трясущимися руками ощупала лоб. Вопль, изданный ею, заставил некоторых пошатнуться. Студенты вскакивали на ноги, забирались на лавки, а некоторые малыши на столы, чтобы увидеть, как на лбу Джинни Уизли, прямо над бровями, лезут натуральные козьи рога. Кто-то хохотал, кто-то показывал пальцем. Колин Криви, лишённый с некоторых пор возможности вести фотохронику, бестолково метался, путаясь под ногами примчавшейся Макгонагалл. Дамблдор безрезультатно колотил суповой ложкой по столу, призывая к тишине и порядку. Гриффиндор в очередной раз отжигал не по-детски. *** Мэри буквально подпрыгивала на своём месте. Ей до смерти хотелось увидеть результат своих далеко неправедных трудов. Ретроспектива. Улучив минуту, когда Джинни вышла из спальни, Мэри бросилась к распечатанной посылке. Вот как. Уизлетта, значит, Беляночкой возжелала стать. Ну-ну. Мэри метнулась к своему сундуку с реактивами. Трясясь от страха быть застигнутой, сорвала пробку с одного из гранёных фиалов. «Это тебе за украденное эссе по зельям», - и первая капля вытяжки из семян укропника паучьего с едва слышным шипением упала в крем. «Это за вечно раскиданные по всей душевой использованные прокладки и тампоны». Вторая капля немедленно упала за первой. «А это за то, что не пользуешься ёршиком в туалете». И, и, и… Ладно. Уизли и этого мало не покажется. Укропник вступит в реакцию с настойкой ромашки аптечной, входящей в состав крема и многократно усилит возможность возникновения аллергии. Но даже, если и не проявится у Уизлетты побочка от крема, то у Мэри всегда найдётся пара-тройка других, не менее симпатичных сюрпризов. Она выскочила из спальни буквально за мгновение до того, как туда вернулась Джинни, притаилась за гобеленом, чтобы не быть застигнутой рядом с местом преступления. Впрочем, разоблачения Мэри не боялась. Конец ретроспективы. Результат превзошёл все, даже самые смелые ожидания. Уизли радостно лиловела, напоминая клумбу с фиалками. Рога росли с невероятной скоростью и уже начали загибаться, свиваясь в кокетливые спиральки. - Он! Это он! Это он! – надрывалась Джинни, пытаясь перебраться через стол, чтобы вцепиться в Поттера. Сам Поттер выглядел настолько ошарашенным, что до сих пор не произнёс ни слова. - Контора «Рога и копыта», - брякнула совсем уж непонятное Гермиона Грейнджер, чем вызвала усиление децибел со стороны Уизли.