Мы будем

Грозно цыкнув, Джинни согнала с диванчика незнакомую мелюзгу. Ни капли не испугавшись, первокурсницы со смешками сыпанули в разные стороны, усиливая бедлам, который и без того царил в гостиной после ужина. Джинни небрежно сбросила на пол чью-то книгу и улеглась, стараясь принять позу поизящнее и посексуальнее. Место было выбрано неслучайно. Диван занимал стратегически важное положение – отсюда отлично просматривался вход в гостиную; камин, возле которого по обыкновению сидела Грейнджер, обложенная фолиантами древними, как дерьмо Мерлина. А ещё небольшой пятачок комнаты, где по негласному соглашению располагались любители порезаться во взрыв-карты и плюй-камни. Нелюбители обходили эту часть гостиной по широкой дуге – мало кому хотелось заполучить вонючей слизью в глаз. В данный момент там как раз разыгрывался очередной кон. Поттер, Финниган, Лонгботтом и почему-то Маклагген метали мордредовы булыжники и ржали самым непотребным образом, когда лицо проигравшего заливало мерзкой жижей. За спиной Маклаггена сидела Браун, манерно хихикала над каждой его фразой и заботливо подавала белоснежный платок всякий раз, стоило тому продуть. Тьфу! Тоже мне романтика! Джинни скривилась. Вспомнилось, как эта белобрысая вместе с Лонгботтомом свидетельствовала против них с Роном в пользу Поттера. Овца! Вот отобьёт у неё Джинни Маклаггена, будет знать. Хотя-я-я… Джинни искренне полагала себя самой-самой, а значит достойной самого лучшего. Она ведь и правда самая красивая на своём курсе, и Летучемышиный сглаз у неё лучше всех в школе получается, и… и… Ой, можно подумать, этого мало! Она прищурилась, оценивающе рассматривая Кормака. Хорош, нечего сказать. Высокий, сильный, красивый. Кудри золотые. Вспомнился небольшой списочек, который Джинни составила в самый первый день летних каникул. Первым пунктом шёл, конечно же, Поттер. Вторым – это сопливое недоразумение – Лонгботтом. А куда деваться? После Героя он самый титулованный на их факультете. А замуж хотелось, чтобы непременно с титулом. Ну не за Криви же! Пфе! Сын молочника. Потом, цепенея от собственной храбрости, Джинни вписала Нотта, Забини и Малфоя. Остальные не рассматривались в принципе. Крэбб с Гойлом? Я вас умоляю. То же самое с хаффлами. Райвенкло? Нет уж. Зануды хлеще Грейнджер. Правда, в свете последних событий списочек пришлось серьёзно подкорректировать. Кто ж знал, что Поттер окажется такой скотиной неблагодарной. После долгих размышлений Джинни решила и Лонгботтома вычеркнуть. Да его бабка мозги чайной ложечкой похлеще матушки Молли выедает. Кто знает, сколько это карга ещё протянет. А ну как лет сто. И что, все сто лет ей в рот смотреть? Вот Маклагген очень даже ничего. Ну и Мордред с ним, что без титула. Разводы никто не отменял, а там можно оттяпать лакомый такой кусочек состояния. Главное начать! Тем более, все знают, что у его семьи огромное поместье где-то недалеко от школы и денег куры не клюют. С другой стороны, Маклагген как-то хвастался, что его старшая сестра даст сто очков вперёд любому стригалю. А ну как и Джинни заставят овец брить? А они же воняют. Нет, нет и нет! Да и замуж Джинни выходит не для того, чтобы на ферме упахиваться. Ей по самое не хочу пары грядок в Норе хватает. А овец пусть Браун стрижёт. Они у неё все – хе-хе – гламурные будут. Ну и что мы имеем в сухом остатке? Слизеринцев. Правда, Нотт всегда вызывал у Джинни какой-то безотчётный страх. Эти его почти бесцветные глаза и вечно кривая ухмылка. Бр-р-р… Забини? Тоже со странностями. Никто и никогда не видел его с подружкой. Наверняка из этих, Джинни поморщилась, заднеприводных. Итак, остаётся Малфой. Джинни вспомнила ясные серые глаза и длинные худые пальцы. Представила, что эти пальцы могут, и низ живота приятно потяжелел, а между ног запульсировало и стало горячо. Она облизнула внезапно пересохшие губы и вздрогнула – игроки в углу взревели в очередной раз. Идиоты! Джинни отбросила за спину мешающиеся локоны. Малфой вот наверняка такой ерундой не занимается, и все его игры… Как там? А, вот – ин-тел-лек-туальные. Например… например… Чем там аристократы занимаются в перерывах между вечеринками и светскими раутами? Взгляд упал на шахматный столик, и Джинни осенило: - Рон! - Чего? – раздалось мрачное из-за спины. - Научишь меня играть в шахматы, - Джинни не спрашивала, а распоряжалась. Братец недовольно засопел: - Зачем тебе? - Говорю надо – значит надо. Сопение стало совсем невыносимым, перерастая в неаппетитное шмыганье. Джинни поморщилась – как в таких условиях замуж выходить? Досталась, блин, семейка. Папаша – первый подкаблучник Британии, вечно орущая мать и братья, один другого раздолбаистее. Рон, как его из Больничного крыла выпустили, как сбрендил: как увидит Поттера, всё зад руками прикрывает и бормочет: «Это сон, это сон». Впрочем, на заморочки брата Джинни перестала обращать внимание ещё пару лет назад. То ли дело Малфои. Джинни снова затосковала от отчаянного желания войти в одну из самых блестящих семей Британии и от невозможности выполнения этого желания. Хотя… Как там? А вот – видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий (с). Цель? Яснее ясного. Верить в себя? Уж чего-чего, а этого у Джинни не отнять. Препятствия? Вот тут начинается конкретный затык. Главным препятствием на своём пути к счастью проживания в Малфой-мэноре Джинни считала идиота-братца. Ведь обязательно влезет по ходу действия и всё испортит. Ладно, может, ему комиссия столько отработок влепит, что Рончику и вздохнуть некогда будет, а не то, что за личной жизнью сестры следить. А ещё – Джинни, осенённая мыслью, приподнялась на локте – можно извиниться за выходки того же Рона для начала. У аристократов ведь вроде принято постоянно извиняться. Вон от Лонгботтома то и дело слышно «Прости» да «Извини». Ладно бы за дело, а то за уроненный учебник или за чихание. Точно! До отбоя ещё уйма времени, и Джинни прямо сейчас пойдёт в Больничное крыло и… И… Она вдруг поймала на себе внимательный взгляд Поттера. За размышлениями Джинни и не заметила, как партия в Плюй-камни закончилась, и игроки разошлись по разным концам гостиной. Поттер, скрестив ноги по-турецки, сидел на полу возле Грейнджер, вертел палочку между пальцев и изучающе смотрел на Джинни. И было в его взгляде что-то такое, от чего Джинни немедленно взбесилась: - Чё уставился, Поттер?! Нравлюсь? - Нет, - спокойно ответил Гарри, плавным, каким-то тягучим движением поднимаясь на ноги, - рыжие не в моём вкусе, да и хамоватых девиц не терплю. Джинни зашипела, когда откуда-то из-за спины вылез Рон и в свойственной ему манере спросил: - Предпочитаешь нудных грязнокровок, Поттер? Джинни ещё успела обречённо подумать: «Вот дебил», когда Рон вдруг потешно выпучил глаза и, молча открывая и закрывая рот, принялся ощупывать собственный пах. - Гарри, - поражённо выдохнула Гермиона, - ты… ты… Финниган, быстрее всех сообразивший, что случилось, восторженно засвистел. - Я предупреждал, - равнодушно пожал плечами Гарри, пряча палочку. – Очевидно, нижней головой у Рона думать не получается, пусть попробует делать это верхней. Кое-кто из старшекурсников издевательски заржал, даже девочки заулыбались. Джинни почти пинками вытолкала брата из гостиной. Вслед им нёсся громовой хохот. Всю дорогу до больничного крыла Джинни вовсю костерила Рона, тот продолжал молчать, очевидно, до глубины души поражённый потерей самого важного мужского органа. *** Сидя в своём кабинетике, мадам Помфри мирно заполняла текущую документацию, когда в Больничное крыло с топотом ввалились брат и сестра Уизли. И, судя по багровости физиономии мистера Уизли, он опять во что-то вляпался. Единственный на данный момент пациент – Драко Малфой – не доставлял никаких хлопот. Безропотно принимал зелья и соблюдал режим дня. Друзья, навещавшие его, вели себя безупречно. Теперь, Поппи поморщилась, скандалов уж точно не избежать. О вражде Уизли и Малфоя не знали разве что вновь прибывшие первокурсники. - Мистер Уизли, мисс Уизли, что произошло? – медсестра вопросительно приподняла брови. Джинни брата жалеть точно не собиралась. Сам, кретин, виноват. Поэтому произнесла чётко, чуть ли не по слогам: - У Рона пропал член. И покосилась на Малфоя и на сидевших вокруг его постели слизеринок. - Сука, - просипел Рон. Младшая Гринграсс порозовела от смущения, старшая неодобрительно нахмурилась, а Паркинсон и Буллстроуд переглянулись и заулыбались так, что можно было не сомневаться – к завтраку эта новость будет известна всей школе. - Что за выражения, мистер Уизли? Джинни обернулась. Хорьковскую мамашу она сразу и не заметила. Леди Малфой сидела возле крайнего окна и, судя по яркой обложке, читала любовный роман. - А он, мама, по другому и не умеет, - Хорёк ухмылялся столь нехорошо, что Джинни стало слегка не по себе. - О, Мерлин, мистер Уизли, во что вы опять вляпались? – Помфри помогла Рону доковылять до койки и, отгородив ширмой, велела переодеваться в больничную пижаму. Джинни, делая вид, что разглядывает шкаф с зельями, то и дело зыркала на Малфоя и его подружек. Хорёк держал за руку младшую Гринграсс, всё ещё полыхающую румянцем. Старшая горделиво посматривала на Паркинсон и Буллстроуд, а те в ответ понимающе улыбались. Джинни скривилась – и вот на этом убожестве Малфой собирается жениться? Ни рожи, ни кожи. Да ещё вдобавок плоская, как доска. Джинни с удовольствием скосила глаза на собственное, радующее любой мужской взор, декольте. Тем временем мадам Помфри осмотрела Рона, записала данные, убрала ширму и позволила Джинни поговорить с братом. Рон всё ещё пребывал в прострации, тупо таращился в потолок и, ничуть не стесняясь сестры, засунув руки в штаны, шарил там в поисках исчезнувшего члена. Джинни на состояние брата было откровенно начхать, ей не терпелось поделиться с ним своей гениальной идеей. Джинни была уверена, что Рон одобрит. Она подсела ближе и зашептала брату в самое ухо: - Слушай, а если я выйду за Малфоя? А? Руки Рона замерли. - Можно пригрозить, что его папашу поцелует дементор, - вдохновлено продолжила Джинни, - если Хорёк не согласится. Представь – все их деньги будут наши. Рон повернулся к ней весь покрасневший. Его душила злоба на сестру за то, что та при Малфое вывалила все роновы проблемы. - Дура, - прошипел он. – Нужна ты ему, овца конопатая. Джинни резко выпрямилась. - Ладно, Рончик. Посмотрим, как ты запоёшь, когда я на свою свадьбу надену фамильную малфоевскую диадему с сапфирами. А за овцу ответишь. Джинни вскочила, отталкивая стул. Ножки противно заскрежетали по каменному полу. - Мадам Помфри! – звонко закричала она. Медсестра выглянула из своей комнатки: - Рон постеснялся вам сказать, но у него уже третий день запор. Рон хрюкнул от неожиданности. - Что ж вы, мистер Уизли, - укоризненно покачала головой мадам Помфри. – Давайте-ка на бочок, сейчас всё будет. Паркинсон и Буллстроуд наконец-то заржали. Буллстроуд басом. Леди Малфой прижимала к губам платочек – ей хохотать не позволял статус. *** Не помня себя от бешенства, Джинни неслась по переходам в гриффиндорскую башню. Конопатая! Это она-то?! А сам! Ещё и прыщи вечно давит. Так. Стоп. Джинни остановилась, как вкопанная. Она вспомнила Гринграсс. Ну да, тощая. Некрасивая. Но кожа. Кожа! Ни единой отметины, ни единого прыщика, ни одной неровности. Белоснежная, гладкая. И волосы. Джинни как-то слышала, как Браун сплетничала с обеими Патил – красит младшая Гринграсс волосы или нет. Невозможно, чтобы такой платиновый оттенок был настоящим. Белокожие блондинки, значит. Ну-ну. *** Гарри бесшумно скинул мантию-невидимку и одежду и привычно скользнул под одеяло к Драко. - Соскучился ужасно, - прошептал он, целуя ключицы в распахнутом вороте пижамной куртки. Проворные малфоевские пальцы на мгновение сжались на поттеровском члене, огладили яички и скользнули к анусу. Там было горячо и влажно, а размягчённые мышцы без проблем пропустили внутрь два пальца сразу. - Поттер, - с непонятной интонацией прошептал Драко. Вместо ответа Гарри сомкнул губы на розовом соске, чувствуя, как твердеет плоть. Драко хмыкнул и повернул кисть, пытаясь достать простату. Очевидно, ему это удалось, потому что Поттер вдруг замер натянутой струной, а тело его налилось невероятным жаром. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, а над верхней губой выступили крошечные капельки пота. - Дра-ко… - Поттер, кажется, даже дышал через раз. – Мне… мало. Я хочу… - Всё в твоих руках, милый, - улыбнулся Драко, вынимая пальцы и запрокидывая руки за голову. Конечно, Гарри не медлил ни секунды. Позже, когда оргазм отпустил их, Гарри приподнялся на локте, заглядывая в глаза Драко, коснулся губами упрямого подбородка: - Привет. - Привет, - Драко улыбнулся и притянул Гарри ближе, целуя интимно, со всей нежностью, на какую только был способен. - Люблю… Громкий всхрап Рона заставил их отпрянуть друг от друга. - Чёрт, - прошептал Гарри. - Рон. - Поздновато спохватился. Можно подумать, тебе не все равно. - Да мне, в общем-то, на Рона плевать, - Гарри спихнул одеяло на пол, чтобы без помех любоваться нагим Драко. - Можешь, - Драко поддал бёдрами, выгибаясь навстречу ласкам Поттера, - не переживать. О-о-ох… Мадам Помфри… Да, вот так. Залечила его до потери сознания. Ещё. Гарри понятливо мурлыкнул. *** - Мерлин, Поттер, - Драко звёздочкой раскинулся на постели, - этак ты уморишь меня ещё до того, как мы окончательно разберёмся с Лордом. Гарри самодовольно ухмыльнулся, крепко обнимая Драко, и призвал с пола одеяло. Уютное тепло окутало влюблённых. Уже на грани яви и сна, утыкаясь кончиком носа в шею Драко, Гарри пробормотал: - Джинни хочет за тебя замуж. Конечно, моментально стало не до сна. Малфой бесцеремонно отпихнул от себя Поттера и сел: - Ты говоришь об этом только сейчас?! - Ну, - Гарри взбил подушку и улёгся поудобнее, скрещивая руки под головой, - полагаю, что до утра она вряд ли что-нибудь предпримет. Это во-первых. Во-вторых, она хочет сначала попробовать добиться тебя самостоятельно. Шантаж начнётся в том случае, если ты окажешься несговорчивым сукиным сыном. - Шантаж? - Люциус, дементоры, свадьба. Связь улавливаешь? - Сука! - Драко кулаком ударил по матрасу. Из каморки Помфри раздались шаркающие шаги. Поттер в одно мгновение скатился на пол и нырнул под мантию-невидимку. Подслеповато щурясь, медсестра осмотрела мирно спящих пациентов: - Показалось. Погасив Люмос и отчаянно зевнув, она ушла обратно. Через секунду Гарри снова был в постели Драко: - Угомонись. До утра дело терпит, а там расскажешь Нарциссе. Мы с Гермионой тоже подумаем, как можно устранить Джинни. - Никак, - невесело усмехнулся Драко. – Она же прёт как носорог. - На всякого носорога найдётся свой баобаб. А теперь давай спать. Не заснёшь сам – наложу заклинание, - пригрозил Гарри, видя, что любимый собирается возразить. *** За завтраком Большой зал гудел, как качественно растревоженный улей. Новость о том, что Поттер лишил младшего Уизли его главной мужской гордости, произвела эффект разорвавшейся маггловской бомбы. - Было бы чем гордиться, - презрительно фыркнул Симус Финниган, придавая тем самым ситуации особую пикантность. Ориентации своей Финниган не скрывал, как и того, что предпочитал быть на принимающей стороне. Студенты моментально сделали вывод, что уж кому-кому, а Симусу в этом вопросе можно доверять всецело. И если он говорит, что у Уизли был крошечный, значит, так оно и есть. Градус шушуканья всё нарастал. Потом кто-то за хаффлпаффским столом ляпнул, что даже в облегающей квиддичной форме у Уизли не бог весть что выпирало, а точнее – вообще ничего не выпирало. Фраза сыграла роль того самого масла, что в огонь подливают. Дамблдор безо всякого толка колотил ложечкой по чашке, тщетно пытаясь призвать учеников к порядку. Студенты же жаждали приобщиться к достоверной информации. Симус свои наблюдения уже озвучил. Лонгботтом мямлил нечто невразумительное. Томас молчал, как рыба, подобострастно заглядывая в лицо белой от злости Джинни. Гарри, поняв, что с вопросами ринутся к нему, тут же ясно определил свою позицию: - Первый, кто спросит у меня про член Уизли – получит Ступефай в лоб. - Мистер Поттер, - негодующе воскликнула появившаяся рядом Макгонагалл. – Здесь дети. - Не я начал этот разговор, профессор. - Но вы создали причину, - возразила Макгонагалл и почему-то уставилась на Гермиону. Гермиона вспыхнула и открыла рот, чтобы опровергнуть все обвинения, но Гарри успокаивающе сжал её пальцы: - Я всего лишь вступился за свою невесту, мэм. - Ваш поступок в любом случае недопустим, - Макгонагалл сжала губы в тонкую нитку. - Вот как? – Гарри прищурился. – То есть слово «грязнокровка» уже не ругательство? - Минус десять баллов с Гриффиндора за пререкательства с учителем, мистер Поттер. И, - Макгонагалл протянула Гарри сложенный вчетверо пергамент, - после завтрака вас ждёт директор. - У нас зелья, мэм, - с убийственной вежливостью произнёс Гарри. - Директор Дамблдор освобождает вас от первого урока, - Макгонагалл уже сделала шаг, чтобы уйти, но вернулась, - я приношу вам извинения от имени мистера Уизли, мисс Грейнджер. Его поведение, его слова – всё это отвратительно и недопустимо. Я позабочусь о том, чтобы ему было назначено соответствующее наказание. И, разумеется, он извинится перед вами лично. - Спасибо, профессор, - Гермиона порозовела от смущения – сейчас на них таращились все, кому не лень. Темами для разговоров хогвартцы были обеспечены на неделю вперёд, как минимум. Круто развернувшись, Макгонагалл ушла. Гарри смотрел ей вслед до тех пор, пока она не заняла своё место за преподавательским столом. Он столкнулся взглядом с Дамблдором, и тот укоризненно погрозил Гарри пальцем, не переставая при этом добродушно улыбаться. Поттер подавил желание скривиться от омерзения и просто кивнул в ответ. - Ты пойдёшь?.. - Конечно, пойдёт, - перебила Гермиону Джинни. Торжествующе улыбаясь, она стояла напротив друзей. Рядом, отягощённый двумя сумками с учебниками, застыл Томас. – Пойдёт и извинится перед Роном. И передо мной, - в её голосе отчётливо слышались истерические нотки. Дин успокаивающе коснулся её плеча, но Уизли дёрнулась, сбрасывая его руку: - И вообще, будешь делать, как директор велит. - Хорошо, - вдруг покладисто ответил Гарри. – Я извинюсь. Наверное, только Гермиона услышала то, как многообещающе это прозвучало. Победно усмехаясь, Джинни ушла. Следом унылой амёбой тащился Дин. Факультетские сплетницы вовсю мусолили, что Уизли опять продинамила его в плане секса. - Гермиона, пожалуйста, пока я буду у директора, отошли это письмо, - конверт под столом перекочевал из рук в руки. – Только не посылай Хедвиг. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моей переписке. - Конечно, - язык у Гермионы так и чесался, но она не задала ни единого вопроса. Когда нужно будет, Гарри всё расскажет. – Думаю, я успею до начала уроков. - Ты прелесть, - Гарри чмокнул её в щёку, торопливо поднимаясь и подхватывая сумку. – Я говорил, что люблю тебя? - Не мешало бы делать это почаще, - проворчала Гермиона, целуя его в ответ. Браун утёрла слёзы умиления. *** Уже в совятне Гермиона смогла рассмотреть имя адресата, написанное яркими изумрудными чернилами: «Рите Скитер».