Life Signs (Признаки жизни)

Пальцы Шепард застегивали пуговицы кителя с сосредоточенной решимостью. Твердо. Почти достаточно твердо, чтобы она могла забыть, как они тряслись, как она теряла контроль, как она едва не… Нет. Она помотала головой, закончив с последней пуговицей и заставив себя оставить эти мысли. Там, откуда они пришли. Извлекай опыт, учись, двигайся дальше. Она была хороша в этом. Она всегда была хороша в этом. Не позволяй неизбежным ошибкам утащить тебя на дно. Хотя ткань свисала с ее плеч и даже близко не так обтягивала изгибы груди, талии и бедер, как раньше, видеть в отражении знакомый синий ее формы было большим шагом к тому, чтобы снова начать чувствовать себя собой. Она устала от больничных халатов уже после двух дней, проведенных в медотсеке. Потребовалось всего еще три, чтобы она никогда не захотела видеть свою толстовку. Она провела руками по жакету, расправляя несуществующие складки, и собрала волосы в обычный хвост, а затем пробежала кончиками пальцев по коже своего лица. Синяки уже рассосались, исчезнув без следа, как и церберовские шрамы и даже более старая метка, что когда-то разрезала ее левую бровь. Как только доктор Чаквас взяла все под свой контроль (откалибровала, подумала Шепард с мрачным весельем, старую добрую кибернетику), синяки зажили первыми. Сломанные кости заживали дольше всего - ужасно долго, по мнению Шепард - но лишь долю обычно необходимого на это времени. Кости все еще немного ныли, но даже Чаквас, наконец, смягчилась и согласилась, что для всех будет лучше, если она вернется к службе. Шепард была вполне уверена, что это означало, что она просто достала доктора. Ну. Это относилось к ним обеим. Сузив глаза, она попыталась разглядеть следы повреждений. Ничего. Может, скулы слишком выступали и лицо выглядело несколько сухопарым, но в остальном она выглядела практически как всегда. Снаружи, по крайней мере. Тяжело вздохнув, она отстранилась от зеркала и встряхнулась. Это был не первый раз, когда она смотрела смерти в глаза. Черт, это был даже не самый успешный раз, когда смерть смотрела на нее в ответ. И все же, иногда она поворачивала голову, ожидая увидеть Эшли в белом платьице, или просыпалась от снов, которые были даже беспокойней, чем сны с мертвым мальчиком и тенями в лесу – сны о битвах и решениях, о том, что невозможно отменить – и не могла восстановить дыхание. Иногда ей все еще нужен был Гаррус, который взглянул бы на нее, кивнул и подтвердил, что реально, а что нет. Извлекай опыт, учись, двигайся дальше. Как только она была способна сидеть без поддержки, она написала отчет и послала копии Хакету и Совету, предупреждая их о потенциальной угрозе, хотя Отважного уже не стало. Троянский конь. Подарок от Гриксос. Она надеялась, что они прислушаются. Для разнообразия. Еще до выписки она начала требовать от СУЗИ регулярно докладываться ей обо всем происходящем на корабле. Медотсек превратился во временный БИЦ, мобильный командный зал – по крайней мере на два или три часа в день. Чаквас морщилась на беспрерывное хождение, но разрешала вторжение различных членов команды. По уважительной причине. И только одного за раз. Этого тоже было достаточно, чтобы Шепард почувствовала себя почти нормально, почти собой. Это было близко, сказала она себе. Близко, но не в яблочко. Как она сказала Гаррусу. Хорошая попытка, смерть. Но Шепард снова победила. Только это не чувствовалось победой. Победа обычно бывает приятной. Победа обычно не оставляла чувства, что она выжила лишь чудом. Победа обычно не казалась жульничеством. Она не сожалела, что выжила, конечно, но осознание, что она сдалась – что она была уверена в собственной смерти – висело на сердце, как на ней висела ее форма. Так что она зарывалась в работу, читала отчеты, пока не засыпала – или пока доктор не отбирала у нее датапады силой – и прорабатывала с командой план следующей миссии. Кай Ленг все еще был жив. Небольшая праведная месть - как раз то, что нужно. В первый раз, когда она заговорила об этом, Кайден попытался остановить ее, сказал ей подождать, пока она не поправится, но она только покачала головой и сказала: - Мне это нужно, Аленко. Он кивнул, словно понял. Черт, может, он понял. Когда ситуация становится критической, все они от чего-нибудь скрываются. Никто не говорил об Отважном. Ее это устраивало. Извлекай опыт. Учись. Двигайся дальше. Не забывай. И не повторяй своих чертовых ошибок. - Извлекай опыт. Учись. Двигайся дальше, - сказала она твердо своему отражению, прежде чем расправить плечи, поднять подбородок и выйти из своей каюты. Она начала свой обход с БИЦ, спустилась в инженерный отсек и закончила на жилой палубе. Как и всегда. И если она и уделила каждому члену команды чуть больше времени, она сказала себе, что это потому, что прошло так много времени; она не прекращала проверки своей команды больше, чем на пару дней. В основном, целью было напомнить себе, что едва не было потеряно. Тали обняла ее. Кортез и Вега подкалывали друг друга, вызвав у нее усмешку. Джокер пошутил о сломанных костях. Лиара улыбнулась улыбкой девочки с Терума, опустив маску Серого Посредника. Явик почти сказал, что рад ее видеть – или по крайней мере она была почти уверена, что это он имел в виду под "ты необычайно живуча, коммандер". К концу ее ноги ныли, и она чувствовала себя намного более уставшей, чем ей положено было быть – хотя, пришлось ей признать, именно настолько уставшей, насколько ее предупреждала доктор. Она оставила главную батарею напоследок, тоже как и всегда, и была удивлена, когда за дверью обнаружилась пустая комната. Она заглянула за угол и даже позвала Гарруса по имени, но остановила себя прежде, чем спросить СУЗИ, где он. Он точно не избегал ее во время ее выздоровления – как раз наоборот – но они не говорили о их злоключениях. Они придерживались безопасных тем, вроде оружия, политики и жалоб на Совет. Чувства и воспоминания были табу. Они без конца играли партии в Скиллианскую Пятерку. Иногда он даже ее обыгрывал. И время от времени она ловила его, смотрящего на нее так, как он смотрел на Отважном, словно все еще боялся, что потеряет ее. Она едва могла его винить за нежелание беспрерывно видеть напоминание об этом. Она задумалась, не ловил ли он ее, смотрящую на него так же. Чаквас вышла из медотсека, когда Шепард направилась назад к лифту и безмолвно вложила ей в руку горсть обезболивающих. Хороших. Тех, которые не будут немедленно выявлены и устранены ее кибернетикой. Шепард благодарно улыбнулась и даже проглотила их без препирательств. Она начала поклевывать носом к тому времени, как лифт прибыл на ее этаж, но не настолько, чтобы не почувствовать сразу, что что-то не так. Она не могла понять… музыка, может. Она часто оставляла включенной музыку в своей каюте (она говорила себе, что это нравится хомяку, но в основном это было потому, что она находила тишину своего чердака, такого далекого от остальной команды, тревожащей), но текущая композиция звучала неправильно. Веря, что СУЗИ предупредила бы ее, если бы что-нибудь или кто-нибудь враждебный ждал ее в комнате, Шепард прижала руку к открывающему механизму двери. Комната была тускло освещена, музыка была незнакомой, а Гаррус, застигнутый врасплох, обернулся и поднял руки. - Что ты… - начала она, прежде чем погрузиться в озадаченную тишину. - Ты не собираешься снова в меня стрелять, ведь правда? Она издала смешок, облокотившись о дверной проем и сложив руки на груди, в лишь слегка защитной позе, пока пыталась оправиться от удивления. Комната была тускло освещена потому, что там были свечи – видит бог, свечи – как единственный источник света. Музыка была мягкой и приятной, не имеющей ничего общего с кошмаром, что он выбрал перед ретранслятором Омега-4. И рядом с аквариумом, накрытый скатертью (это должна быть одна из ее простыней, нагло похищенная), стоял маленький стол на двоих. Со столовым серебром. И винными бокалами. С вином в них. - Дай угадаю, - задумчиво протянула она, - ты смотрел видео. - Я ранен до глубины души, Шепард. - Свечи? - Ладно, - признал он. – Я смотрел некоторые видео. Я подумал… - Он замолчал и опустил голову, мандибулы плотно прижаты к щекам, и намека на его старое смущение было достаточно, чтобы она зашла в комнату. Она подошла к нему и без колебаний взяла его ладони в свои. Слегка сжала. Он сжал в ответ. - Ты подумал? - Это был… знаменательный день. Возвращение к работе. Подумал, нам стоит отпраздновать. Она улыбнулась, изогнув бровь. - Угощать должна была я. - Ага, ну. Я видел, чем ты питаешься. Подумал, у меня выйдет лучше. Не отпуская его рук, она откинулась назад, одарив его скептическим взглядом. - Ты ведь не… готовил? Его взгляд был не оскорбленным и не сердитым, и в нем определенно был намек на веселье. Он отодвинул перед ней стул и жестом пригласил сесть. - Я сделал, что нужно было сделать, Шепард. И ужин стынет. Она понятия не имела, где он узнал про нужные ингредиенты, и она точно не хотела знать, как он умудрился сделать что-то левоаминовое, не пробуя этого, но, каким-то образом, тарелка пасты, которую он ей представил, была съедобной. Даже вкусной. Черт, он даже где-то сумел добыть настоящий пармезан. И хлеб. С маслом. - Это… не отвратительно. - Спасибо. Твоя уверенность воодушевляет. Она пнула его под столом и передернулась, когда голень протестующее напомнила о ее травме. - Ну же. Кто тебе помогал? Он усмехнулся поверх собственной тарелки – что-то незнакомое и декстро, но явно лучше питательных батончиков. - Совместная работа. То, что у экипажа Нормандии выходит лучше всего. Кажется, даже был устроен небольшой тотализатор на то, сможешь ли ты угадать, кто за что отвечал. - Шутишь. Он рассмеялся. - Ставить на кон свои жизни, - проворчала Шепард. – Вот что у экипажа Нормандии выходит лучше всего. Тишина была резкой и тяжелой, и даже приятная музыка (Трейнор, подумала она) не могла ее перебить. У нее перехватило дыхание, а пальцы сжались вокруг вилки. - Шепард, - сказал он, его субгармоники звучали отчетливей, чем обычно, - мы не обязаны говорить об этом, если ты не хочешь. Ни сейчас. Ни когда-либо. Но… но если ты захочешь? Я здесь. Всегда. Прямо за тобой. Шепард потянулась через стол и взяла его лицо в ладони. Она почувствовала, как дрогнули его мандибулы под ее руками. Она опустила свой лоб к его и закрыла глаза. Глубоко вздохнула. Внезапно и неистово, она почувствовала что рада, что жива. Извлекай опыт. Учись. Двигайся дальше. Продолжай надеяться. Были вещи, о которых она хотела с ним поговорить… но не сейчас. Не так скоро. И не когда слова могли разрушить всю ту работу, в которую он очевидно вкладывал усилия весь вечер. Будет еще достаточно времени для слов, достаточно времени сказать ему, как сильно ошибался Серый Посредник. Достаточно времени. А до тех пор, у них есть это. И это значило очень много. - Рядом, - сказала она. – Рядом намного лучше. - Это я могу, - ответил он. – Кроме, конечно, времени, когда мне нужно прикрывать тебя. Она кивнула и прошла поцелуями от его лба до рта. В этот раз перехватило его дыхание. - Ешь свой ужин, - сказал он, голос стал резким. – Или никакого десерта. Она покорно села обратно, а затем послала ему дразнящую ухмылку. - Даже не знаю. А десерт будет того стоить? - Разве всегда не стоит? Она усмехнулась и отправила в рот большую порцию еды. И чувствовала себя собой – просто собой, а не коммандером, или калекой, или пациентом – впервые за последние недели. - Итак? – спросил ее позже Гаррус, когда они переместились от стола на диван. – Что дальше? Шепард откинулась назад, устраивая ноги на стол и складывая руки на приятно полном животе. Извлекай опыт, подумала она. Учись. Двигайся дальше. - Десерт? Гаррус фыркнул. - Я думал о более долгосрочных перспективах, но да, десерт сойдет. - Полагаю, нам стоит придерживаться того, что у нас хорошо получается. Надирать задницы. Кай Ленгу, например. Гаррус посмотрел на нее задумчиво, а затем его мандибулы разошлись в легкой улыбке. - Не сломано - не чини? Шепард рассмеялась – по-настоящему рассмеялась. Она смеялась, пока у нее не заныли щеки, горло и живот, а глаза наполнились слезами. Счастливыми. Гаррус приобнял ее рукой за плечи, и она прижалась к нему, все еще сотрясаясь от вспышки веселья. Он был теплым, и ей было так уютно, что она позволила своим глазам закрыться, прислушиваясь к ровной пульсации его сердца под ее щекой. - Значит, ты нашел тот сборник идиом, что я тебе послала? - Сборник идиом, что ты велела Джокеру мне послать? Спасибо за это. Он опрашивает меня. В течение всего дня. "Проснись и пой, Гаррус! Кто рано встает, тому бог подает! Делу время, потехе час! Засучи рукава!" - Оох, - сказала Шепард, передернувшись. – Спасибо, что не убил его. - Все еще может произойти. Ничего не обещаю. - Справедливо. Если Джокер будет играть с огнем… - То может сгореть! Эту я знаю! Весьма точно. Она довольно хмыкнула себе под нос. Затем Гаррус распустил ей волосы и нежно пропустил пальцы сквозь пряди. - Поспи, Шепард, - сказал он. – Я буду здесь, когда ты проснешься. - Как всегда. Он поцеловал ее в макушку. - Чертовски верно. И всегда буду. Она обвила руки вокруг его талии и почувствовала, как он вздрогнул от прикосновения. - Эй, Гаррус? - Ммм? - Ты ведь знаешь, что я тоже здесь, если нужна тебе, верно? - Конечно, - сказал он. – Это и значит рядом, разве нет? Два сапога пара. Как ты сказала. И как Джокер убедился, что я понял. Мы пройдем через это вместе, Шепард. С полным желудком, исцеленным телом, согреваемая теплом ее турианца, Шепард спала спокойно, без сновидений.