Закон притяжения

Я не могу нормально жить, я теперь просто существую. Мир проплывает мимо меня, я лишь глупо улыбаюсь, не замечаю ничего вокруг. После ухода Коли я минут тридцать смотрел в стену. Потом бегал по дому в какой-то панике, которая не давала мне покоя еще очень долго. Все стало сложней, сложней в сотни раз! Я никогда ничего подобного не испытывал, мне хотелось большего, мне хотелось продолжения, какой-то ясности. Мне нужна полная картина происходящего. Мы ведь целовались по обоюдному согласию? Мы влюблены друг в друга? Я насыпаю корм рыбкам, да так много, что вода вся становится грязно-коричневого цвета. Я в полном отупении вылавливаю лишний корм руками. Я прячу бутылку с оставшимся виски в шкаф, но тут же забываю и снова иду ее искать. Кричу на весь дом: «Я хренов педик!» Мое отражение в зеркале кажется мне таким незнакомым и отвратительным. Соболев, я не смогу жить, если мы не продолжим все это! Почему-то меня не пугает реакция моих родителей, общественности. Можно и скрываться, это не проблема. Но черт подери, дайте мне еще одну дозу этой близости. Хоть немного. Я снова наливаю себе рюмку, читая смс от Соболева. «Сергей, я дома», - пишет он, нарочно указывая мое имя. Мы ведь не называем друг друга по имени. Никогда не называли, а теперь начали. Это обыкновенное явление веет интимностью. Я проверяю, заперта ли входная дверь. Мне нужна разрядка, тесные брюки неприятно давят на мой возбужденный член. Я разваливаюсь на диване, касаюсь себя, представляя на месте своих рук его. Он бы делал это медленно, нежно и обязательно умело. Коля наверняка не раз подобным образом ублажал себя. Я растираю большим пальцем по головке выступившую каплю смазки, плавно провожу от основания вверх. Мне стыдно представить его губы, обволакивающую влажность его рта. Минет в Колином исполнении… Я бросаю эту неторопливость и яростно двигаю обильно смоченной слюной ладонью по члену. Кончаю с его именем на губах…

***

Мы миленько попиваем чаек на кухне у Коли дома. Екатерина Сергеевна бегает вокруг нас, суетится. Я только пришел к ним, а меня сразу же пригласили за стол, мотивируя большой признательностью за то, что я подтягиваю Колину успеваемость. Да, я готов хоть вечность подтягивать его успеваемость. Я комкаю ложечкой торт, не смея поднять взгляд на Соболева. Надеюсь, вчерашние события не станут большой проблемой… Хочу, чтобы он хоть как-то показал мне, что ему понравилось, что он согласен на продолжение, что не я один тут больной извращенец. Меня пробирает нервной дрожью, обжигаю язык горячим чаем. - Спасибо тебе большое, Сережа, что возишься с моим ленивым сыночком, - смеется Екатерина Сергеевна. Женщина присаживается к нам за стол. Коля сидит напротив меня и молчит, его лицо непроницаемо. - Да не хвалите меня зря. Я не делаю ничего особого. Тут главное, чтобы Коля постарался, - мой ответ кристально честен. Мы с Колей встречаемся взглядом, я всем видом даю понять, что я в гребанном отчаянии. Ответь мне, Соболев! - Не преуменьшай, все-таки время тратишь. Уж Коля постарается, - благодарно улыбается Екатерина Сергеевна и отпивает чай. Мне хочется плакать от Соболевской хладнокровности. - Он уже получил плюс за ответ. В понедельник напишет новую контрольную, а в пятницу перепишет старую. Все будет хорошо, обещаю, - я чуть дергаюсь, ощутив на своей ноге чужое прикосновение. Коля дарит мне мимолетную и крайне бесстыдную улыбку. Босой ступней он на секунду задирает мою штанину, продвигается вверх и будто не нарочно подается чуть вперед. Я не показываю виду, но его нога легонько давит на мой пах. Это положительный ответ? Я подвигаю стул ближе, чтобы сократить расстояние. - Да, я все выучу… - беззаботно болтает Соболев, пока я закрываю глаза от удовольствия. Боюсь остаться с ним наедине, хотя нет. Не боюсь, а безумно хочу. Я почти бегу в его комнату. В моих штанах колом стоит, я прикрываю этот срам сумкой. Хорошо, что Екатерина Сергеевна не особо смотрела в мою сторону. Когда мы остаемся одни, снова появляется этот невидимый барьер. Нужны слова, целая тонна слов, которых совсем нет, будто мы оба потеряли способность говорить. Соболев в смущении топчется у своего зеркального шкафа, разглядывает узоры ковра. - У нас сегодня очень большая тема, - хриплю я своим вдруг изменившимся голосом. Не хочу я говорить о нас, я трушу. - Ты возбужден, - бесстыдно констатирует факт он. – Мы не сможем так заниматься. - Поможешь мне? - с трудом выдавливаю из себя я. В горле пересохло, а недавно съеденный торт от волнения норовит выйти на свободу. Судя по всему, мы не будем сегодня много говорить. - Хочешь напротив этого зеркала? – от такого предложения мне становится дурно, но я киваю и без слов становлюсь напротив шкафа. Я герметичный сосуд, наполненный жидким желанием. Поэтому в моей голове пустота, торричеллиева пустота. Коля прижимается к моей спине и несмело проводит рукой по моей груди, цепляет пальцами пуговицы моей рубашки. Мы дома не одни, но мне не страшно. Я так увлечен этой почти фантасмагоричной картиной, которую смею наблюдать в зеркале сквозь дрожащие ресницы. Мы ведь оба не знаем, что делать, верно? Далеко это не зайдет. Так я убеждаю себя, когда ощущаю силу Колиного желания чуть пониже спины. Его горячее дыхание опаляет мне ухо, отдается по всему телу стаей мурашек. Коля влажно целует мою шею и поднимает глаза на зеркало. Тебе лучше поспешить, Соболев. Ты ведь знаешь, чего я хочу. Парень тянется за поцелуем, я жадно впиваюсь в его рот. Мы дико терзаем губы друг друга, будто это наш последний раз. Я слышу сдавленный стон, это такое приятное признание удовольствия. Соболев так сильно вжимается в мою задницу, так крепко обнимает меня, что, кажется, сейчас мои ребра треснут. Мне больно и слишком неудобно, его рост не позволяет нам долго находиться в таком положении. Шум в соседней комнате, заставляет меня оттолкнуть Соболева. Парень испуганно смотрит на меня, прислушиваясь к голосу матери. Кажется, женщина разговаривает по телефону. «Отсоси мне», - прошу я нагло, задыхаясь от страха. Соболев пораженно смотрит на меня. В его золотисто-карих глазах я смутно различаю свое лицо. Не сложно догадаться, что это для Соболева будет первый раз, но плевать на технику. Меня заводит лишь тот факт, что сейчас на коленях предо мной стоит именно он. Я ласково провожу рукой по лохматой голове, сквозь мои пальцы легко проскальзывают короткие прядки его волос. Я вижу все это в зеркале, от чего мне сносит крышу. Легкие поцелуи, мокрые движения языка, сбивчивое дыхание. Я бы хотел загнать член ему в самую глотку, но я лишь терпеливо толкаюсь в его щеку, ощущая дурманящее скольжение языка по головке. Иногда его острые зубки задевают нежную кожу, он начинает извиняться, проводя языком по пострадавшему месту. Мне так тяжело стоять, мои ноги подкашиваются. В паху горит, я знаю, что долго я не выдержу. Я понимаю, что у уголка моих губ появилась слюна. Это самый потрясающий урок физики в моей жизни. Сила трения, скольжения в действии… Коля догадывается о приближении моего оргазма. Он сосредоточенно дрочит мой член, одновременно касаясь его языком. Этот безотказный метод заставляет меня глухо стонать. Мои ноги сгибаются в коленях, я хватаюсь за плечо Соболева и кончаю ему в ладонь. Коля сбавляет темп своих движений и замирает, собирая в руке всю жидкость. Мне наконец-то стало легче. - Извини, - шепчу я пристыженно. Соболев лишь улыбается и тянется к шкафу. Он не находит ничего лучше своей майки. Мы сидим молча на диване. Нас разделяет небольшое, но очень ненавистное мне расстояние. Я снова долго решаюсь на первый шаг. - Хочешь, чтобы я тоже?.. – спрашиваю я. Соболев отрицательно машет головой и улыбается. - Нет, на сегодня хватит, - добродушно отвечает он и подвигается вплотную ко мне. Я обнимаю его теплое приятное на ощупь тельце и расплываюсь в неконтролируемой улыбке. Соболев мирно сопит мне в изгиб шеи. Я готов просидеть так целую вечность. В мою голову приходит отрезвляющая мысль. - Это тебя не освобождает от нашего урока, - бурчу я якобы сурово. Соболев усмехается и обнимает меня за талию. - Еще пару минут.