Так, как раньше, уже не будет

На удивление в эту ночь Дин проспал спокойно, даже особо не ворочался, может дело было в усталости, может в том, что он слишком много себя загрузил, но до утра он спал беспробудным сном. На следующий день в палату вновь пришел тот самый врач, Дин на тот момент уже проснулся и лежал в кровати, безучастно уставившись в потолок. Он даже не смотрел на Каса, который все это время сидел рядом, потому что тоже уже проснулся. — Дин, ты так и будешь меня игнорировать, — все же раздался голос рядом. Винчестер лишь закатил глаза и глубоко вздохнул. Он даже от еды отказывался, которую уже принесли в палату, сразу после его пробуждения. — Доброе утро, Дин, как твое самочувствие? — начал было Зейн, но видя, как тот лежит, совершенно ни на что не реагируя, лишь покачал головой. — Зейн, он… он вообще словно не слушает меня, — раздался в ответ голос альфы, который повернул голову к вошедшему врачу. — Кас, я попрошу тебя выйти на время, я должен поговорить с ним наедине. Я прекрасно понимаю твои переживания и чувства, но возможно так ему самому будет проще, — начал было Зейн. Дин лишь повернул голову в сторону врача, немного приподняв бровь, его удивляли слова психиатра. «С чего он взял, что я вообще с ним буду разговаривать? Так еще и Каса просит выйти», — это явно не нравилось Винчестеру, но он продолжал злиться, даже уже не понимая, то ли на самого себя, то ли на своего альфу, то ли на врача. — Да, я понимаю, хорошо Зейн, надеюсь, что вы сможете поговорить, — все же согласился Кастиэль, взяв сначала руку возлюбленного, целуя его пальцы, а после все же покинул палату. Зейн уселся в кресло, возле кровати пациента, открывая папку с личным делом и свой блокнот для записей. — Итак, Дин, все же если ты продолжишь молчать, я не смогу тебе помочь, поэтому надеюсь, что сегодня ты начнешь со мной разговаривать, — медленно протянул Малик, взяв в свою левую руку ручку, покручивая ее между пальцев. Дин все же приподнялся на кровати, усаживаясь, ему совершенно не хотелось разговаривать с этим человеком, что он показывал всем своим видом. Правда видимо выбора у него особо и не было, если он хотел, чтобы его отпустили домой, то нужно было сделать все, чтобы психиатр убедился в том, что Винчестер в порядке. Зейн чувствовал напряжение, которое было между ними, но все же держался ровно, как и полагалось специалисту его профиля. Он изучал взглядом своего пациента, думая, что же происходит в его голове, что он чувствует и пытается скрыть. — Ты хочешь меня просверлить своим взглядом? — пожал плечами Винчестер, складывая руки на груди, одна из них была перебинтована из-за нового пореза, к счастью он уже не кровоточил. Зейн лишь покачал головой, постукивая ручкой по своему блокноту, словно размышляя с чего бы начать разговор. Все же если он спросит лишнего, то скорее всего Дин закроется от него еще больше и они окажутся намного дальше от нужного результата. Первым все же нарушил молчание сам Малик, решив наладить их взаимоотношения с помощью непринужденной беседы. — Дин, я понимаю, что возможно ты реагируешь слишком остро на то, что мы знакомы с Касом, но тут действительно не к чему ревновать, — начал было Зейн, вновь встречаясь взглядами со своим пациентом. — С чего ты взял, что я ревную? — перебил его Дин, но его взгляд итак говорил об этом слишком явно, он словно пытался выжечь в Малике дыру. Зейн отложил ручку, потирая виски пальцами, он читал Винчестера довольно хорошо сейчас, поэтому его отпор и отрицание лишь доказывали слова психиатра. — Я же вижу, как ты на него смотришь, как ты вел себя, как только я зашел в палату вчера. Когда ты узнал, что мы были раньше парой ты сразу же взъелся на него, — продолжил Малик, совершенно спокойно. Он прекрасно понимал чувства Дина и возможно будь он на его месте, то вел бы себя точно так же, правда сейчас ему уже было не важно, он действительно хотел помочь. «Да уж, придется постараться, чтобы его разговорить. Но в целом бывали и более тяжелые случаи», — усмехнулся Зейн у себя в мыслях, от чего уголки его губ слегка дрогнули. Конечно же это не осталось без внимания Винчестера, который словно и ждал момента, чтобы подловить мужчину. Он запустил руку в свои немного растрепанные после сна волосы, словно пытаясь их выровнять, правда получилось еще хуже, чем было до этого. — Тебе кажется, с чего ты взял, что я его люблю? — сказал было Дин, после чего резко замолчал, понимая, что сам же себя и выдал своими же словами. — А я этого и не говорил, но сейчас ты лишь подтвердил мои мысли о том, что ты к нему испытываешь. Только вот мне до сих пор непонятно, почему ты так настойчиво пытаешься его оттолкнуть? — обреченно вздохнул Зейн, вновь беря ручку в свои пальцы. Дину был неприятен этот разговор, ведь у него было ощущение, словно в его голову пытаются залезть, чтобы там разобраться. Винчестер не привык к подобным вещам, да и никогда не обращался в своей жизни ни к психологу, ни к психиатру, а сейчас у него словно не было выбора, именно поэтому они и находились в палате. «Какого черта? Неужели это настолько видно?» — пронеслось в голове у Дина, ведь он надеялся, что прекрасно контролирует свои эмоции. Возможно дело было в том, что он пережил, а быть может и чувства, которые теперь было довольно сложно скрыть, Винчестер еще до конца не понимал. Конечно же ему не нравилось, что врач так легко смог его прочитать, но препираться сейчас было бессмысленно, ведь он мог сказать что-то еще, что еще больше подтвердит его чувства и эмоциональную несдержанность. — Все не так просто, как тебе кажется, — только и сказал Дин, от чего брови Зейна приподнялись в немом вопросе. Он конечно понимал, что Винчестер пережил многое, но не думал, что его могут удивить подобные слова. Малик сделал какую-то пометку и вновь поднял свой взгляд на омегу, постукивая ручкой по раскрытому блокноту. — Что ты имеешь ввиду? Ты можешь все рассказать. Все разговоры между врачом и пациентом строго конфиденциальны, так что даже Кастиэль не узнает, если только ты сам не захочешь ему рассказать, — решил попытаться расположить к себе пациента Зейн. Все же порой ему не говорили из-за того, что считали, что вся информация дойдет до партнера или членов семьи, но Малик был профессионалом своего дела и всегда держал слово. «Может это поможет ему начать говорить?» — с тяжестью на душе пронеслось в голове у Зейна. — Как давно вы встречались с Касом? Что было между вами? Почему у вас такие отношения, словно вы встречаетесь? — вдруг выпалил Дин, пожирая взглядом психиатра, ему это было важно и действительно беспокоило. — Вот значит как? Тебя действительно это так беспокоит? — удивился Зейн, облизывая свои губы. — Именно, мне это важно, — тут же кивнул Дин, не давая ему закончить. «Хотя быть может с ним Касу действительно было бы лучше? Он обходительный, не закатывает истерик, более спокойный. А я веду себя как идиот чаще всего», — пронеслось в голове у Винчестера, но вслух он не решился этого сказать. — Хорошо, если ты действительно хочешь это знать, то я расскажу, — пожал плечами Зейн, продолжая, — Мы встречались с ним около пяти лет назад, были в отношениях почти два года, — спокойно рассказывал Малик. — И почему же вы расстались? Что ты можешь рассказать о Касе? — вдруг перебил его Винчестер. — Если ты считаешь, что люди обязательно расстаются из-за того, что совершили что-то ужасное или же думаешь, что он мне изменил, то ты ошибаешься, — сразу поняв к чему клонит Дин, Зейн добродушно улыбнулся, продолжая. — Знаешь, он очень добрый и ласковый, его чувства, то как он любит, это что-то невероятное. А расстались мы лишь потому, что слишком уж разные с ним, я понимал, что мы все больше отдаляемся друг от друга, а потом еще и ты появился, — пожал плечами Зейн. — А я тут при чем? Вы расстались из-за меня? — удивленно спросил Дин, совершенно не понимая причину. — Не совсем, просто мы оба охладели друг к другу, у нас не было той тяги, которая обычно бывает, когда партнеры словно предначертаны судьбой друг для друга, — парировал Зейн, чуть прикрыв глаза. — Я не понимаю тебя, — тут же включился Дин, ему уже становилось интересно. — Когда альфа и омега влюбляются, они чувствуют насколько подходят друг другу. Если партнер истинный, не важно будет он скрывать свою суть или нет, то на уровне подсознания человек сам начнет тянуться к избранному для него судьбой, — вдруг начал рассказывать Зейн, видя удивление на лице Винчестера. Дин не совсем понимал его, ведь раньше не задумывался о построении семьи. Все же он долгое время скрывал, что он омега и теперь, когда его мир перевернулся с ног на голову, слова Малика его действительно удивляли. — Иногда когда люди только начинают строить отношения, им кажется, что они нашли свою настоящую пару, но со временем приходит понимание, что это не так. Именно поэтому мы с Кастиэлем расстались, — продолжил Зейн, — Однажды я встретил его, поняв, что вот кто моя истинная пара. Поговорив об этом с Касом, мы приняли решение завершить наши отношения. К этому моменту наши чувства уже угасли и мы жили с ним вместе больше как просто соседи, чем как партнеры. Изменять я не хотел, поэтому начал свои новые отношения лишь после расставания, — объяснял ему Малик, словно маленькому ребенку, который только познавал мир. — Это звучит странно. Но разве все пары строятся именно так? — решил задать вопрос Винчестер. — Это не странно, но ты прав, не все строят семьи с истинным партнером, все же такого найти большая редкость, мне повезло и я встретил своего альфу и счастлив с ним в браке. Кас же твоя истинная пара, пусть вы и долгих пять лет не вступали в отношения, — продолжил Зейн, смотря на реакцию своего собеседника. — С чего ты взял, что он моя истинная пара? То, что на мне его метка, это еще ничего не значит, — парировал Дин, до сих пор не особо веря в слова психиатра. — Дело не совсем в метке Дин, хотя и в ней тоже. Ты когда-нибудь присматривался к ней? Какого она цвета? Как переливается? Что ты испытываешь от нее? — начал задавать вопросы Зейн, чтобы ему наконец-то поверили. — Ну… она довольно яркая, синяя. Я… я не обращал внимания как она переливается. Но… но она приносит тепло, — вдруг неожиданно сам для себя сказал Дин, чувствуя как к щекам прильнул румянец, который он попытался отогнать, но особо не получалось. «Неужели это действительно так? Но… но почему? Он мне конечно нравится. Дин, да что с тобой не так?» — ругал себя в мыслях Винчестер, — «Он же любит тебя, пытается сделать все, чтобы тебе стало лучше, а ты как кретин его отталкиваешь, хотя сам хочешь быть с ним!» — Ну так вот, в этом и причина. Обычно омега получает свою метку после первой ночи, но с тобой же иная ситуация, — спокойно продолжал Зейн, вновь делая пометки, он заметил, как Дин изменился в лице от его слов. — Откуда ты это знаешь? — с недовольством в голосе произнес Винчестер, но губы немного дрожали, так как он стал нервничать. — В твоем личном деле описано, что ты прибыл в больницу с меткой на шее, оставленной убийцей, — ответил ему Зейн, совершенно спокойно, словно это был обычный факт. «Черт… так он и про это знает? И что же еще он знает?» — возмутился про себя Дин, повернув голову к окну. — Омега, после обретения метки тянется к своему партнеру еще больше, может испытывать тоску или же чувствовать переживания партнера, то, что ему может что-то угрожать, так же и сам альфа, привязывается к своему меченому омеге еще сильнее, — продолжил рассказывать ему Зейн, потирая лоб. — Ты сказал, что у меня иная ситуация, что ты имел ввиду? — решил уточнить Винчестер, вновь поворачивая голову. — Когда тебя похитили, то не знаю как скоро, то тот альфа поставил на тебе свою метку. Когда альфа ставит метку он тем самым привязывает к себе омегу, порой это происходит насильно, порой по желанию, тебе же поставили ее насильно, ты не любил того человека, — начал объяснять ему Зейн. — Так, это я понимаю, — согласился с ним Дин. — А после смерти альфы, омега испытывает ужасную боль, не важно любил он этого человека или нет. Если это не прекратить и не перекрыть метку, то можно сойти с ума. Ты слышал что-то в те моменты? — уточнил Малик, поднеся ручку ко рту, немного прикусывая зубами. — Да… я кажется, слышал голос того ублюдка, — начал было Дин, — Он говорил, что не отпустит меня и никому не отдаст, — взгляд мужчины переменился, ему даже стало не по себе, потому что он вспомнил, что испытывал в тот момент. По телу пробежали мурашки, от чего Дин непроизвольно поежился, на что сразу же обратил внимание врач, опуская ручку к блокноту, вновь делая заметки. — Так вот, перекрытие метки другим альфой является единственным разумным решением, правда чтобы это сработало, это должен быть человек, который является истинным партнером и чтобы намерения его были чисты. Если бы Кас не любил тебя или же хотел причинить тебе вред, то это бы не сработало, — закончил Зейн, наблюдая за реакцией на свой рассказ. — А если умирает меченый омега? Что тогда будет с альфой, который оставил на нем метку? — решил узнать Дин, подпирая подбородок рукой, что была перебинтована в области запястья. — К чему такие вопросы? Неужели ты до сих пор думаешь о самоубийстве Дин? — в голосе Зейна звучали нотки напряжения, но его словно упорно игнорировали в этом плане. — Даже если и так? Что ты мне сделаешь? Расскажешь Касу? — пожал плечами Винчестер, он и сам не понимал уже, чего хочет, но ему было не по себе от всего, что сейчас он услышал. «Черт возьми, ты специально его провоцируешь? Ты идиот? Зачем вообще такое ляпнул? Хочешь, чтобы человек, который тебя любит страдал?» — выругал Дин себя в голове. — Ты находишься в психиатрическом отделении Дин, не забывай об этом. Если ты будешь проявлять склонность к суициду или не дай бог вновь попробуешь это сделать, мне придется пристегнуть тебя к кровати для твоей же безопасности, — тут же предупредил его Зейн, надеясь, что омега лишь играет на его эмоциях, но сомнения действительно были. Дин лишь безучастно посмотрел на врача, поджимая губы, конечно ему стало не по себе, но он делал вид, что ему плевать на предостережение Зейна. Винчестер отвел взгляд, не зная что ему и сказать в ответ. — Но раз уж ты спросил, то я тебе отвечу. Когда альфа теряет своего омегу, он навсегда остается один и если он теряет истинную пару, то через короткое время либо сам лишает себя жизни, либо заболевает настолько сильно, что после умирает от болезни, — с шумным выдохом завершил Малик, откладывая все из рук и придвинулся поближе к Винчестеру. Зейн видел, что тот заметно занервничал, старался не встречаться с ним взглядами, после его рассказа, а ведь буквально недавно он чуть ли не ушел из жизни. Дин почувствовал на себе пристальный взгляд и все же повернулся к психиатру лицом. — Получается… если бы он не успел, то я был бы виноват в его смерти? — хрипло произнес Винчестер, теперь его стала грызть совесть, ведь он совершенно не думал о последствиях, думал, что так наоборот освободит Каса от бремени быть с ним. «Черт побери, из-за того, что я даже не знал об этом, чуть ли не совершил такую ужасную вещь. Кас не заслуживает смерти!» — буквально кричало что-то внутри. — Именно так… поэтому на твоем бы месте, я бы начал прорабатывать травмы, что ты заработал в результате нахождения с убийцей. А еще я чувствую, что ты до сих пор пытаешься противиться тому, кем ты являешься, — Зейн аккуратно накрыл своей ладонью руку встревоженного омеги, надеясь, что это хоть немного поможет. Дин немного дернулся, чувствуя прохладную ладонь на своей руке, но все же руку не убрал, а лишь настороженно наблюдал за ним. Он не знал, что сказать, не был уверен, что в целом готов делиться столь личным с врачом. — Я… я не хочу, не могу, — покачал головой Дин, тяжело вздыхая и прикрыл свои глаза. — Можешь, какими бы ни были твои мысли, пока они у тебя в голове, они тебя пожирают, тебе станет легче, если ты сможешь открыться, — мягко продолжил Зейн, чуть сжимая руку Винчестера. «Черт возьми, да не могу я вот так просто взять и рассказать!» — кричали его собственные мысли, а в ответ он лишь промолчал, хотя его взгляд говорил сам за себя. — Дин, я не хочу тебе навредить, а наоборот, хочу помочь, пойми, — Зейн убрал свою руку и немного откинулся на стуле, пытаясь понять, как же до него достучаться. — Я понимаю это, но… это не то, о чем хотелось бы говорить, — начал было Дин. — Я знаю Дин, именно поэтому мы и должны говорить о том, чего не хочется, иначе оно так и останется внутри тебя, — мягко заметил Малик, вновь встречаясь с ним взглядами. Дин закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться внутри, потому что его словно трясло и он даже не знал, что ему сделать с этим. В палате воцарилась тишина, Зейн не мешал ему, давал время, прекрасно понимая, что болезненные воспоминания, поднятые наружу сначала доставляют еще больше боли, а лишь после их принятия и проработки могут отпустить, сделать легче. — Я понимаю, что тебе не просто Дин. Я могу начать задавать вопросы, может так тебе будет проще начать? — предложил ему Зейн, доброжелательно улыбнувшись. Дин все же убрал руки от лица, поворачивая голову к своему собеседнику, словно пытаясь зацепиться за его слова. Ему хотелось съязвить или послать его, но почему то Винчестер молчал, словно понимал, что это будет глупо. — Хорошо, тогда я восприму это как согласие Дин. Расскажи о своих родителях? Я знаю, что у тебя есть младший брат, Сэм, но более мне ничего не известно, — вдруг задал вопрос Зейн. Правда после этого атмосфера словно накалилась и мужчина почувствовал на себе напряженный взгляд Винчестера. — Я не хочу говорить об этом. Брат единственный мой член семьи, — выдавил сквозь зубы Дин, процеживая каждое слово, будто ему приходилось очень тяжело говорить. — Прости, я не подумал. Ваши с Сэмом родители… они, — начал было Зейн, продолжая развивать эту тему. — Они мертвы Зейн, доволен? Ты это хотел услышать? Нас никто не бросал, они умерли, — его голос срывался, звучал хрипло, словно он надрывался, — Мать умерла во время родов моего брата, отец еще до нашего переезда в этот город, — все же закончил Дин, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать собственные эмоции. Винчестер считал, что должен держаться, но воспоминания о родителях вызывали огромную боль, от чего сердце было словно не на месте. Было видно, что в глазах собирались слезы, а руки потрясывало от былых воспоминаний, а ведь они только начали. «Черт возьми Дин, соберись! Ты должен быть сильным! Ради брата, ради Каса!» — начал твердить себе омега, пытаясь успокоиться. Зейн дотронулся его плеча, видя, как Дин нервничает все сильнее и хотел хоть как-то подбодрить его, ведь он сам начал копаться в его прошлом. — Прости, еще раз, мне не следовало настаивать на твоем ответе, но это важно. Получается вы лишились матери еще до того, как ты узнал, что ты омега? — задал уточняющий вопрос Малик, надеясь, что еще больше не выбьет из колеи Винчестера. — Да, так и есть. Когда я достиг подросткового возраста, то начал появляться запах, обострились чувства, я сразу понял, что происходит, — ответил Дин, продолжая покусывать свои губы. — А брат знал о том, что ты омега или отец? — осторожно поинтересовался Зейн. Врач старался не задеть его, потому что видел состояние Винчестера, они погружались не в самые приятные события, именно поэтому стоило подбирать слова. — Брат узнал недавно, когда у меня закончились подавители и у меня была течка, в этот день я совершенно забыл заранее подготовиться и уйти из дома, — покачал головой Винчестер, — А отец узнал еще тогда, он пытался отговорить меня от подавителей, но я стал покупать их тайно, чтобы никто не догадался о том кто я такой, — дополнил Дин. — Но… зачем? Ведь в этом нет ничего такого. Это просто то, каким ты родился, — немного удивился Зейн. Да, он до конца не понимал, все же он вырос в полной семье, его родители дали ему прекрасное воспитание, образование. Сейчас он уже сам обзавелся своей семьей, никогда не скрывал свою принадлежность, а еще у него был друг, который если что мог защитить. Зейн смотрел на своего пациента, пытаясь понять, почему же он так старательно все скрывал и почему так не хочет хоть немного ослабить свое мнение. — Я был старшим братом, Зейн, я должен был защищать Сэма. Когда еще было неизвестно, что он альфа, отец с детства говорил, что я старший брат и должен заботиться о Сэме. Он пытался отбирать у меня подавители, я покупал новые и все равно их пил, — грустно усмехнулся Дин, откидывая голову на подушку. — Знаешь, я думал, если бы мой брат оказался омегой, то я бы рассказал ему о себе, тогда бы действительно моя защита была ему нужна. Но когда однажды я почувствовал его запах, то сразу все понял, — почесав затылок, Дин вновь посмотрел на своего собеседника. — Вы же братья, помогать друг другу это нормально. Почему ты ему не сказал еще тогда? Думал, что тебя возненавидят или что тобой воспользуются? — склонив голову на бок, Зейн продолжал смотреть на него. В своей практике психиатр уже встречал случаи насилия в семье. Он встречал пациентов, которые подвергались насилию со стороны отца или со стороны братьев, поэтому и задал такой вопрос. Правда Зейна всегда удивляли и поражали такие истории, но к сожалению за годы практики он видел слишком многое, было удивительно, что его характер не зачерствел уже к текущему времени, каким-то чудом он продолжал оставаться компетентным специалистом. Малику было действительно интересна причина такого поведения Винчестера. Возможно из-за того, что у них были разные судьбы, психиатр не мог понять его в полной мере, но выслушать и попытаться помочь это было его целью. «Хорошо, что он все же начал рассказывать о себе. Я чувствую, что ему тяжело этим делиться, но это необходимо», — пронеслось в голове у Зейна, после чего он услышал, как Винчестер продолжил. — Когда я еще учился в колледже, то видел очень много альф, которые вели себя непристойно, пользовались слабыми омегами, насиловали их, просто для развлечения. Я видел, как те страдали и не хотел подобного. Они вели себя словно дикие животные. Поэтому я стал ненавидеть себя за то, что я родился омегой и пообещал себе, что никогда не покажу своих слабостей. Часто я видел, что других омег воспринимают как живой товар, обращаются как с игрушкой, — уверенно закончил Дин, сжимая руки в кулаки. — Но Дин, я же спросил тебя про брата, — удивленно заметил Зейн, хотя было даже хорошо, что Винчестер стал не просто отвечать на вопросы, но и рассказывать что-то более глубокое из своей жизни. — Да, брат. Когда я увидел, как ведут себя они, я подумал, что он может вырасти таким же. А что если бы я не выпил вовремя таблетки или не ушел бы из дома? — немного остановившись, Дин словно задавал вопрос и после продолжил, — У нас не было примера полной семьи перед глазами. Отец умер через несколько лет после мамы, он не выдержал ее потери и мы остались с Сэмом вдвоем, — поджал губы Дин, опуская свой взгляд. — Но ведь у него был прекрасный пример для подражания, это ты. Не думаю, что он бы такое допустил, — подметил Зейн. — Тут ты прав. Мои мысли и переживания не оправдались, а полностью улетучились, после того, когда Сэм все же узнал про меня. Он помог мне справиться с течкой, при этом не изнасиловав. Не знаю как, но он это сделал, — Дин встал с кровати, отходя к окну, он решил что стоит хотя бы немного размяться и открыл окно, запуская руку в карман джинс, собираясь закурить. — Это же хорошо. У тебя прекрасный брат, если тебя послушать, пусть ты и не так много о нем рассказал, но это заслуживает уважения, плюс союзы внутри семьи недопустимы и имеют отрицательные последствия, — Зейн понял, что хочет сделать Дин, но решил, что мешать ему не стоит. Поджигая долгожданную сигарету, мужчина сделал первую затяжку, поворачиваясь лицом к врачу. — Раз ты скрывал то, что ты омега, возможно я задам не очень удобный вопрос Дин… у тебя были половые партнеры ранее? — голос Зейна звучал спокойно, но словно натягивался строгой струной. — Нет, если только… только тот случай, когда меня насиловали в том доме, — с трудом выдавил из себя Винчестер, делая очередную затяжку и выдыхая большой клуб дыма, что заполнил комнату. Зейну стало даже неловко от собственного вопроса, но он понимал, что это может быть важным. Встав со стула, он подошел к Винчестеру и тоже закурил, наплевав на правила клиники. Повезло ему, что это была частная клиника, а он был главным психиатром отделения, иначе не сносить бы ему головы. — Даже никогда не думал? Может быть ты сам был активом? Может занимался этим с другим омегой или бетой? — переспросил Зейн, потому что это сильно удивило его. — Нет, до того злополучного дня я был девственником Зейн, а после меня насиловали почти каждый день, — делая очередную затяжку, Дин облокотился на подоконник, чуть выглядывая в окно, словно ему было душно. Зейн открыл было рот, но ему даже не дали начать говорить, как вновь Винчестер продолжил свой рассказ. — Знаешь, после того как брат узнал про меня. Когда я вернулся на работу, там тоже все поняли, я не успел купить таблетки, поэтому пришлось ехать так. Но Кас, он увел к себе в кабинет и дал мне аромамасло, чтобы скрыть запах. Он уже давно звал меня на свидание, а я все отказывал, — криво усмехнулся Дин, уже затушив выкуренную сигарету, с некой печалью смотря на врача. — Уж лучше масла Дин, они более безопасны. А что ты сам почувствовал в тот момент? Что он тебе сказал? — поинтересовался Зейн. Он знал про чувства самого Каса уже давно, но вот Дин для него оставался загадкой, поэтому и хотел узнать о нем побольше. — Он сказал, что я ему нравлюсь и он бы хотел пригласить меня на свидание. А я… в тот день наговорил ему столько. Что он хочет меня опоить и трахнуть, что все что ему нужно от меня это секс, — с грустью в голосе сказал Дин, — А ведь он мне тоже нравится, сильно и давно, просто я все это скрывал. Знаешь, я даже с левого аккаунта ему написал, хотел узнать его так получше, — последнее он сказал, немного рассмеявшись. — Это нормально Дин, все же ты сам сказал, что у тебя не было опыта. Плюс ты столько времени скрывал, что ты омега, не показывал никому свои слабости, а Кас тянулся к тебе и всячески пытался помочь, особенно когда узнал, что ты омега. Он прекрасный человек Дин, не отталкивай его от себя, — мягко проговорил Зейн, положив руку на плечо омеги. — Знаешь, в тот день, когда я ушел из участка, Кас писал мне. Но я не отвечал. Если бы тогда я не решил напиться и не позволил себя опоить, то ничего бы этого не было, — покачал головой Дин, убирая его руку со своего плеча. Они постепенно приближались к тому моменту, после которого у Дина серьезно пошатнулась психика и Зейн это прекрасно понимал. — Мне писал Кас, мне писал брат, но я лишь ответил брату, чтобы он меня не ждал и что я буду поздно. Он спрашивал в каком я баре. Предлагал приехать, но я проигнорировал. А еще что-то писал после, — Дин обреченно вздохнул, закуривая еще одну сигарету. — Дин, я понимаю, что ты просто решил расслабиться, после такого дня и просто не думал о последствиях. Сейчас не стоит искать виноватых. Это уже произошло, — попытался успокоить его Зейн, впиваясь пальцами в подоконник, просто он видел, что Винчестер слишком много пытается на себя взять и уже готов был повысить голос на него, но это было бы неправильным. — Но ведь я мог это предотвратить. Но я проигнорировал человека, который мне нравится и собственного брата. Я просто никчемный кусок дерьма, — взвыл Дин, ударяя кулаком о стену, пытаясь успокоиться. «Твою мать, зачем я вообще ему это все рассказываю?» — пронеслось в голове у Винчестера. — Дин… успокойся, — голос Зейна тут же приобрел более серьезные ноты и он схватил руку омеги, не давая ударить вновь по стене. Винчестера трясло, потому что перед глазами всплывали образы того вечера, все ярче и ярче, он словно был готов закричать. Сигарета выскользнула из пальцев, из-за чего Малик тут же потушил ее ногой. Мужчина положил его руку себе на плечи и осторожно повел к кровати, стараясь вести себя с ним не слишком резко. Уложив парня на кровать, он взял его лицо в свои руки, всматриваясь в его глаза. — Дин… это я Зейн. Тише, тише… это все в прошлом. Сейчас ты тут… в больнице, — голос звучал мягко, словно успокоительное, все же Зейн понимал, что его пациент не в лучшем состоянии и лучше не продолжать сеанс, иначе у Дина может случиться приступ паники, а может и не только он. Дин никак не отзывался, в глазах замер страх, губы подрагивали и сам он трясся не понимая, как вообще это остановить. «Что со мной происходит? Словно я опять там. Мне страшно. Я… я не хочу туда!» — кричал его разум. — Зейн… вытащи меня, — донесся хриплый голос Винчестера, который пальцами вцепился в халат врача, чем сильно сбил его с толку. — Дин… ты здесь, в клинике. Того, что было тогда больше не повторится, — пытался успокоить его врач, но сам уже начинал нервничать. — Я… я не хочу туда, — голос все больше дрожал с каждым словом, в глазах был ужас и руки отчаянно цеплялись за халат психиатра. Зейн выдохнул и отпустив лицо Дина, он убрал его руки со своего халата. Малик не совсем понимал, что только что произошло, но омега так и не успокаивался. Нажав на кнопку вызова медперсонала, ему принесли шприц с транквилизатором, потому что другого пути он не видел. — Прости меня Дин, но сейчас тебе от этого станет легче, — обреченно вздыхая, мужчина ввел ему полную дозу, дожидаясь, когда его пациент наконец-то уснет. Зейн накрыл омегу одеялом и вышел из палаты, встречаясь взглядом с удивленным Кастиэлем. — Что с ним? Ты с ним что-то сделал? — тут же вскочил Кас, хватая омегу за воротник халата, так, что между ними остается едва заметное расстояние. «Да что за день то сегодня такой? Вы блин два сапога пара. Добить меня решил?» — пронеслось в голове у Зейна, но внешне он сохранял спокойное лицо. — Кас, прошу, не делай поспешных выводов. Мы разговаривали, но после кажется у него случился приступ. Он меня не слышал, просил помочь, — покачал головой Зейн, освобождаясь из хватки альфы. — Ты думаешь, что я тебе поверю? Что ты ему вколол? — продолжил свои нападки Кастиэль, он едва сдерживался и был готов прибить любого, кто хоть попробует причинить вред его любимому. — Я вколол ему транквилизатор, чтобы он уснул. Иди к нему, он хороший парень, но слишком придирчив к себе. Я не буду говорить ничего из того, что он мне рассказал, если захочет, то он сам тебе расскажет, — спокойно произнес Зейн, — Но вы с ним действительно идеально подходите. Два влюбленных идиота, — чуть засмеялся Зейн, похлопав по плечу Каса, чувствуя на себе его удивленный взгляд. — Зейн, я же действительно переживаю за него. Но я не хочу давить на него, ты сам знаешь что он пережил, — глубоко вздохнув, Кастиэль все же пошел в палату, видя, что его возлюбленный спал. Правда его грудь нервно вздымалась, что показывало, явно беспокойный сон Дина. Закрыв за собой дверь, мужчина подошел к кровати, ему хотелось лечь рядом с ним, но словно он боялся лишний раз доставить ему боль. Кас присел на стул, аккуратно проведя рукой по взмокшим волосам возлюбленного. На лице выступили капельки пота, а лоб был нахмурен, словно ему что-то снилось и это явно не было чем-то хорошим. — Что же тебе снится, мой дорогой Дин, — едва слышно произнес альфа, словно боясь его разбудить. Он прекрасно понимал, что транквилизаторы еще действуют, поэтому не мог его разбудить. Правда это не унимало его тревоги за возлюбленного. Вечный кошмар или же видение. Дин погрузился вновь в тот дом, вернее он словно оказался там, беспомощный, беззащитный и одурманенный какой-то дрянью. Чужой голос опять звучал возле него, но словно что-то изменилось. Комната стала темнее, он не видел того, кто сновал возле него, но отчетливо его слышал. «Черт возьми, что происходит?» — пронеслось у него в голове. Дин попытался пошевелиться, но почувствовал, что его руки и ноги были закованы, как и тогда, в тот раз. Чужие руки потянулись к нему, он не видел его лица, но словно понимал, что это был именно Крейг, тот самый похититель. Сон смешался с реальностью, сейчас для него все то, что происходило там, казалось настоящим. — Ты только мой Дин Винчестер. Ты думал перекрыв метку отделаешься от меня? — голос словно насмехался над ним. — Чего тебе от меня нужно? Оставь меня в покое! — прохрипел Дин, но его голос дрожал от страха. В глазах стоял ужас, он не мог пошевелиться, все тело сковал ужас, а мужчина до сих пор не показывал своего лица, словно издевался над ним. — О нет, я не довел начатое до конца. Ты потерял моего ребенка, — разнесся во тьме до боли знакомый голос. Рука сомкнулась на шее Винчестера, его словно пытались задушить. Сердце бешено забилось, он попытался сдвинуться, опять безрезультатно. — Отпу… сти… мне… не… чем… дышать, — раздался хриплый голос, практически срывающийся на крик. Вторая рука опустилась на его торс, проводя холодным лезвием по его телу, но оно обжигало. Резко отпустив горло, мужчина схватил свою жертву за подбородок, а нож уже впился в живую плоть. Ощущения были настолько реальными, что он закричал прямо в палате, от чего Кас тут же встрепенулся, забираясь к нему на кровать. — Сволочь… хватит! — вопил изо всех сил Винчестер, но его мучитель все не унимался. — Дин, прошу, проснись, это я Кастиэль, — приобняв омегу со спины, мужчина говорил ему это прямо на ухо, чувствуя, как футболка Дина словно прилипла к телу трясущегося парня. Кас начал выпускать свой феромон, заполняя им комнату, надеясь таким образом вытащить его из кошмара. — Дин… я люблю тебя. Я здесь, я рядом, — продолжал шептать он ему на ухо, обнимая крепко, но в тоже время нежно, уже не зная, как он мог помочь ему еще. Образы начали исчезать, щеки были мокрые от слез, он уже не спал, даже действие транквилизатора словно, как рукой сняло, от чего Винчестер распахнул глаза. Он почувствовал чьи-то теплые руки на своей талии и запах, который начинал успокаивать. — Кас… это… это ты? — раздался хрипловатый голос Дина. «Где я сейчас? В палате или там? Как же больно», — пронеслось в голове у Винчестера. Ощущения были слишком реальными, что он сначала потянулся к своему торсу, ощупывая себя под футболкой, но никаких новых ран на нем не было. Тело еще потрясывало, но чувствуя родные руки и то, как его крепко обнимали, он перевернулся к нему лицом, обнимая руками тело Каса со спины. — Да, Дин, это я. Все впорядке. Это просто кошмар, — успокаивал его мужчина, начиная целовать его соленые от слез щеки, подбородок, нос, а после аккуратно поцеловал в губы, но не настаивал, а словно просто, давая понять, что он тут, рядом с ним. Дин немного успокоился и уже дрожь постепенно отступала, дыхание стало выравниваться. Ответив на поцелуй, он уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат, который за это время стал ему словно родным. — Пожалуйста… не уходи…я не могу без тебя спать, — прошептал Дин ему прямо в шею, прикрывая глаза. Кастиэль поцеловал его в макушку, чувствуя как дыхание его возлюбленного уже выровнялось и он перестал дрожать. — Я никогда тебя не оставлю Дин. Я люблю тебя и буду рядом, чтобы тебе не потребовалось, только пожалуйста не отталкивай меня, — нежно проговорил Кас, мягко водя рукой по спине, продолжая прижимать его к себе, словно боясь, если отпустит, то потеряет навсегда. — Кас… прости меня, — едва слышно сказал Дин. Впервые за долгое время, эти слова сорвались с его губ, как бы раньше он не пререкался с ним или же не выводил на конфликт, чего бы не говорил, сейчас он решил все-таки сказать это. — За что ты извиняешься? — вдруг удивился Кастиэль, перебирая одной рукой все еще взмокшие волосы своего любимого, ошарашенный его словами. — Зейн мне рассказал кое-что. Я думал, что если меня не станет, ты сможешь обрести нормального омегу и жить дальше, — все же сказал Дин, утыкаясь в его шею сильнее, уже окончательно закрыв глаза. — Дин, я люблю тебя. И конечно я бы не смог жить, если бы потерял тебя. Я уже чуть ли не потерял тебя однажды. И больше не хочу потерять. Прошу просто позволь тебе помочь и сделать тебя счастливым, — бархатистый голос словно уже начинал убаюкивать. — Я постараюсь, но мне нужно время, — последнее что сказал ему Винчестер, прежде чем провалиться в сон. Дин поцеловал нежно его в шею и уже через некоторое мгновение сладко сопел, обдавая кожу альфы своим горячим дыханием. — Я готов ждать хоть целую жизнь, потому что ты самое ценное, что у меня есть. И если вдруг кто-то вновь попробует причинить тебе вред, этот человек поплатится, — проговорил уверенно Кас, чувствуя уже ровное дыхание своего возлюбленного. Кастиэль улыбнулся от его слов и того, что Винчестер наконец-то уснул, теперь его сон был спокойным и накрыв их одеялом, он тоже прикрыл глаза, погружаясь в сон вместе с ним. Остаток ночи они провели в обнимку, под мерное сердцебиение друг друга и уже более никто не тревожил их сон.