Точно роза

В воздухе витал сладковатый запах цветов, принесенный ветром через распахнутую на балкон дверь. Там, внизу, прямо под покоями Королевы, цвел сейчас сад, розы различных оттенков, за которыми бдительно ухаживала Белоснежка. Реджина не любила розы, она видела в них пошлость в самом неприятном ее понимании, пошлость ума. "Розы боготворят те, кто воспринимает красоту слишком буквально, как будто в мире есть только вот эта напыщенная, кричащая привлекательность бархатистых цветов", - считала Королева. Дурманяще-сладкий аромат не давал погрузиться в глубокий спокойный сон, Королева дремала на высоких подушках, пока ветер лениво развевал легкий палантин ее кровати. Полусны-полувоспоминания окутывали ее разум, возвращая в моменты, которыми она жила сейчас, моменты, когда она чувствовала себя счастливой, любимой, нужной. Она будто наяву чувствовала прикосновение Генри, когда тот брал ее за руку в парке и упрямо тащил в сторону пруда, чтобы покормить уток. Чувствовала запах малинового сиропа, которым поила его, когда он простывал. Видела его волнение и трепет перед первым днем в школе, гладила его по немного взъерошенным волосам, успокаивала и вселяла уверенность. И слышала его звонкий смех, когда он скатывался с горки, оббегал ее и, будто боясь опоздать, запыхиваясь, забирался на нее снова и снова, смеясь, бросая на нее, маму, взгляды полные радости и детского восторга. Смех Генри. Он звучал в ее голове так ясно, что Реджина вцепилась пальцами в подушку, отгоняя это ночное наваждение. Но смех не уходил, напротив, он звучал только сильнее, как будто отражался от стен, заполнял собой всю спальню. Королева открыла глаза, не в силах больше заставлять себя дремать. Где-то там ее мальчик, ее Генри, наверняка сейчас смеется вместе с той, кого считает своей настоящей мамой. И она, другая мама, слышит его смех… И Реджина тоже слышала. Это уже не был сон, она не спала, а сидела на кровати, и смех все разливался по замку, смех ее мальчика, совсем близко. Не помня себя, Реджина сорвалась с места, как будто боялась, что Генри, каким-то неимоверным способом появившийся здесь, в Зачарованном Лесу, вдруг исчезнет, снова оставив ее одну. Реджина распахнула двери своей спальни и устремилась вперед, к комнатам, располагавшимся дальше по коридору, где когда-то отдыхали их с Леопольдом гости из других королевств. Она замерла у приоткрытой двери, где в теплом свете небольшого подсвечника, на кровати, обхватив руками подушку, сидел маленький мальчик с ямочками на щеках. Он тряс головой, и темные кудри рассыпались под его звонкий смех, пока он наконец не падал назад, на подушки, и снова поднимался, точно игрушка-неваляшка. Реджина сделала шажок назад, ком в горле мешал дышать. Это не Генри. – Ваше Величество? – Робин открыл дверь шире, он крепко сжимал в руке свой лук, стрела была наготове, очевидно, он принял Королеву за врага. Но тут же расслабился, делая шаг ей навстречу. – Все в порядке? Он смотрел на нее с тревогой, но эта тревога была спокойной, тихой, и почти сразу сменилась напускным удивлением, он отвел взгляд. Реджина будто очнулась. Видение, слишком прекрасное, чтобы быть правдой, растворилось в прохладном ночном воздухе. И Королева сразу почувствовала холод каменного пола под ее босыми ногами, дрожь прошла по всему телу, освобождая ее от последних надежд. – Я подумала, что в замок кто-то пробрался, – нарочито спокойный, насмешливый тон, она повела плечом, будто ничего не произошло. – Вы мешали мне спать. В последней фразе было гораздо меньше уверенности, смех Генри никогда не мешал ей. – Ребенка не всегда просто уложить в кровать, – Робин пожал плечами, бросив взгляд на притихшего Роланда, все еще обнимавшего подушку. – Вы же знаете. Реджина поджала губы, хотелось ответить ему, но слова задерживались на языке, и она просто глотнула воздух, отворачиваясь в сторону своей спальни. – Ты же отец, должен знать, как успокоить своего ребенка, – Королева бросила на Робина взгляд полный презрительного самодовольства и пошла вперед. – Если Роланд мешает Вашему Величеству отдыхать, мы можем завтра же на рассвете покинуть замок, – голос Робина звучал тверже, с колющими ледяными нотками. Реджина обернулась, на секунду их с Робином глаза встретились в немом диалоге. – Ребенку безопаснее будет здесь, – ее голос звучал на удивление спокойно. – Не хватало, чтобы меня обвинили еще и в расправах, учиненных Ведьмой. А это вполне ожидаемо. Она же моя сестричка. Реджина скривила губы. Этот народ никогда ее не простит. Нет смысла даже пытаться. – Тогда, быть может, вы почитаете ему на ночь? – Робин оперся на дверь и внимательно посмотрел на Реджину. – Мы прочесываем лес по ночам, охраняем жителей от летающих прислужников Ведьмы. Но я не могу оставить Роланда, пока он не уснет. Реджина смотрела на Робина, пока ее сердце стучало где-то в горле. Она должна была навсегда выпроводить его из замка, должна была сказать, что нет ничего важнее роли отца, должна была посмеяться над их глупыми стараниями, ведь они со своими стрелами были беззащитны перед Ведьмой. Но она стояла и смотрела в его спокойные серые глаза, и ей было совершенно понятно, что за этим стоит. – Ну раз вам не сидится на месте и так хочется нарваться на приключения в виде летающих обезьянок… Не могу отнимать у шайки воров такое развлечение, – Реджина взмахнула руками и ее ночная сорочка превратилась в плотное платье кремового цвета, а на ногах появились легкие тряпичные туфли. – Я позабочусь о нем. – Благодарю вас, миледи, – Робин улыбнулся, проходя мимо Королевы в комнату сына и целуя его на прощание. – Веди себя как настоящий мужчина, Роланд. Королева почитает тебе сказку. Робин потрепал сына за щеку и, на ходу набрасывая капюшон, вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Реджина присела на край кровати под любопытный взгляд Роланда. – Добрый вечер, Ваше Величество! – мальчик озорно улыбнулся, изображая поклон. – Называй меня Реджина, хорошо? – Королева поправила подушки и села поудобнее. Она уже давно не рассказывала сказок.