Наши мечты

      Проветривание квартиры стало для Кенсу таким привычным ритуалом, что он уже с трудом мог вспомнить тот день, когда именно начал это делать. Вонь от полупротухшего недопитого пива, смешанная с сигаретным дымом, кажется, пропитала все вокруг, включая самого Кенсу. Чонин, посапывая-похрюкивая, лежал на узкой односпальной кровати, а До с удивлением думал о том, как же они помещаются здесь вместе и, более того, умудряются заниматься сексом. Запашок перегара уже не резал нос, а пьяный храп не раздражал, и Кенсу горько усмехнулся своим мыслям, распахивая окно.       Потом он подошел к поежившемуся от свежего прохладного ветерка Чонину, укрывая того клетчатым черно-белым пледом, купленным сразу после переезда к Каю. До изучающе посмотрел на лицо своего альфы и протянул руку, невесомо прикасаясь пальчиками к смуглой щеке, но сразу же резко отдернул ее назад.       Кенсу выпрямился и, развернувшись, вышел в коридор. Бесшумно, почти на носочках, он прошел на кухню и взял в руки красивую белоснежную чашку с обрамляющей ее по краю синей полоской. Когда-то у этой чашки была парная, только полоска на ней была зеленая, та чашка принадлежала Кенсу, а эта — Чонину. До прекрасно помнил, как она разлетелась на мелкие осколки, кинутая им в стену прямо над головой Кая, после того, как тот в очередной раз пришел домой под самое утро, насквозь пропитанный алкоголем и пропахший запахом течных омег. А сейчас До спокойно пользуется чашкой Чонина, сомневаясь, что тот вообще помнит то, что когда-то Кенсу купил их для них двоих.       Горячий свежеприготовленный кофе, налитый до краев, горчил губы и обжигал небо, но Кенсу все равно любил именно такой, одновременно приносящий удовольствие и дискомфорт. Часы, висящие над столом, монотонно тикали, и До смотрил на них, думая, что Чонин скорее всего скоро проснется и следует достать ему таблетку аспирина. Но быстро обхватившие его талию руки и горячий поцелуй в шею выводят парня из раздумий, заставляя дернуться. — Привет, — от Кая неприятно пахнет, но Кенсу все равно улыбается и поворачивается к альфе. — Привет, кофе будешь? — Нет, — Кай плюхнулся на стул напротив До и запустил пальцы в темные волосы, ероша их еще сильнее, — голова раскалывается, даже не помню, что вчера было и как я добрался… — Как всегда, ничего нового не было, — омежку самого удивил его спокойный тон. — Да? Ну и отлично, — в голосе Чонина нет даже намека на угрызения совести, он просто встал и шлепал босыми ногами по полу, возвращаясь в комнату, а спустя несколько секунд до ушей Кенсу доносится скрип старой кровати, на которую, судя по всему, завалился альфа.       До прикрыл глаза, делая глоток, и неприятно поморщился, понимая, что кофе уже немного остыл. Допив его в несколько глотков, Кенсу встал и направился в комнату, где уже засыпал Кай. Тихо взяв свои вещи, чтобы не разбудить, Кенсу выходит в коридор, где начал одеваться. Перед самым выходом в школу, он снова подшел к уже спящему Чонину и посмотрел на него. Кенсу прекрасно знал, что когда он вернется домой, Кая уже не будет и они увидятся только ночью, после того, как пьяный альфа разбудит его своими грубыми прикосновениями, требуя от омеги исполнения своего предназначения.       По дороге в школу Кенсу расслабился и попытался отогнать от себя неприятные мысли о том, что они вместе всего полгода, но омежка уже устал так жить. Очень устал. И он очень завидовал Бэкхену. Видеть его счастливое выражение лица становилось все сложнее и ему, и вернувшемуся после очередной течки пару дней назад от своего альфы Минсоку. Первый день их друг подавленно молчал, явно не желая рассказывать о произошедшем за неделю, но принесенная Бекки бутылочка вина развязала ему язык. Когда Мин плакал, Кенсу обнимал его, прижимая к себе, а Бэкхен смотрел на них широко распахнутыми глазами и молчал.       Последний звонок с уроков вызывал у каждого омежки из их компании разные чувства. Кенсу разочарованно отмечал, что скоро его снова поглотит мрачная квартира Чонина, где он будет сидеть в одиночестве. Бэкхен счастливо мчался к выходу, плюхаясь на сиденье машины Чанеля и целуя того в щеку. Мин же устало плелся домой, погруженный в собственные неприятные мысли.       На следующий день Кенсу проснулся по привычке рано, но резко подскочил, понимая, что лежать слишком свободно, а значит, Чонин еще не вернулся домой. Он спрыгнул с кровати и выбежал в коридор, в глубине души надеясь, что пьяный Кай лежит там или сидит на кухне, но в квартире альфы не было. Влетев в комнату, До перетряхнул все свои вещи, ища мобильный, который наконец-то вывалился из штанов, громко ударяясь о деревянный пол.       Автоответчик вежливо сообщила омеге, что телефон абонента выключен, и тот, прошипев, обессиленно опустился на диван. В голове Кенсу сразу возникли страшные картинки того, что могло произойти с альфой, и он снова подскочил, быстро натягивая джинсы с рубашкой, и выбежал на улицу.       Спустя полчаса он вбежал в полупустое помещение любимого Чониновского бара, на его вопрос бармен лишь удивленно отрицательно покачал головой, но видя растерянный и расстроенный взгляд омеги, отошел, набирая коллеге, который работал ночью.       Как сказали Кенсу, Чонин ушел, как обычно, около 4-х, и внутри До все сжалось от вновь нахлынувшего страха. Телефон Кая по прежнему не отвечал, а омежка уже несколько часов заходил в близлежащие питейно-танцевальные заведения, но Чонин словно в воду канул.       Голова омеги кружилась, в висках невыносимо стучало, но он продолжал бегать по вечерним улицам, каждые 10 минут прозванивая все еще недоступный номер альфы. Холодный вечерний ветер холодил разгоряченную кожу Кенсу, пробираясь под легкую рубашку. До, не обращая внимания на дрожь в теле и начавший накрапывать холодный дождь, решил дойти до еще одного бара, в котором мог находиться Чонин. Крупные капли падали с неба все быстрее, разбиваясь о темный, уже намокший асфальт, создавая грязные лужи. Кенсу не чувствовал, как хлюпали его кроссовки, а рубашка липла к телу. Он нервно водил пальцем по сенсорному экрану, переставшему реагировать на прикосновения из-за мешающей влаги. Вдруг стало как-то совсем невыносимо плохо, в глазах потемнело, и сознание, кажется, окончательно отказывалось работать. В какой-то момент, переходя дорогу, Кенсу не заметил даже ярких фар, а потом все окончательно помутнело, и последнее, что почувствовал омежка, это сильную боль от удара головой об асфальт.       Шум и тупая боль в голове будят Кенсу, но он продолжал лежать, закрыв глаза, ему на это просто не хватало сил. К нему медленно и тягуче возвращались воспоминания, кажущиеся просто сном. Но так же медленно его тело подавало ему сигналы о том, что кровать слишком мягкая и непривычно большая, о том, что приятный легкий чистый воздух явно не может принадлежать их квартире, но при этом нос улавливает свежий запах, чем-то отдаленно напоминающий ему запах Чонина.       С трудом разлепив глаза, До медленно поднялся, удивленно осматривая большую чистую комнату, красиво отделанную в светлых тонах. Кенсу повел носиком, чувствуя приятный аромат, а потом услышал характерное для готовки позвякивание посуды. Бесшумно вылезая из кровати, он ошарашенно посмотрел, что одет лишь в чью-то длинную футболку и, слава богу, в свои трусы. Аккуратно ступая по паркету, он тихо пошел по коридору в направлении кухни, во всяком случае, позвякивания доносились именно оттуда, и замер, глядя на накрывающего на стол парня.       Брюнет сразу заметил замешкавшегося омегу и добродушно улыбнулся, отставляя тарелки в сторону и вытирая руки о бежевого цвета фартук. — Проснулся? — голос очень приятный и нежный. — Я как раз закончил готовить. Тебе уже лучше? — Да, — голос Кенсу хрипит, и он только сейчас замечает, что в горле неприятно саднит. — А вы кто? Что я здесь делаю? — Прости, я не представился. Меня зовут О Сехун, вчера вечером, когда я возвращался с работы, ты упал в обморок прямо посреди дороги. Я занес тебя в машину и хотел отвезти в больницу, но ты в бреду начал говорить, что не можешь туда ехать и что-то ищешь. Разобрать твою речь было сложно и... прости, я взял на себя смелость привезти тебя ко мне домой, хотя теперь я вижу, что сделал это не зря, раз тебе действительно уже лучше.       Кенсу кивнул и улыбнулся в ответ, но когда до него дошла фраза «вчера вечером», он перевел взгляд за окно, понимая, что на улице если не день, то уже довольно позднее утро. — Мой телефон... — Твой телефон, к сожалению, не работает, видимо, когда ты упал, ты повредил его или он сильно промок. Я подсушил его и пытался подзарядить, но он, увы,не включается. Если тебе нужно позвонить и ты помнишь номер, то давай я дам тебе свой. Но пока я принесу телефон, присядь за стол. Я уверен, что ты голоден. Ты позвонишь и мы должны обязательно покушать, я ждал, пока ты проснешься.       Сехун делал все не торопясь. Даже его речь была такая спокойная, что Кенсу расслабился и кивнул, направляясь к столу. Свежий запах эвкалипта, после привычного Чониновского ментола, кажется немного сладковатым, но не менее приятным.       Телефон альфы был белый и чистый, словно только что с прилавка, и Кенсу немного нерешительно взял его из рук Сехуна, а потом быстро набрал номер Кая. На том конце раздался хриплый заспанный голос. — Ну какого...? — Чонин? — Кенсу?.. Что это за номер? — Где ты? Что с тобой случилось? — Я дома... не понял... тебя, что, нет дома? С кем ты? — Я искал тебя вчера...и... упал без... — Какого хуя, Кенсу? Я тебя жду. Живо вали домой. — Но... — И захвати чего-нибудь пожрать. Бай.       В трубке раздался небольшой сигнал об окончании разговора, а щеки Кенсу предательски заалели от того, что незнакомый альфа смотрит на него с каплей удивления и жалости. Кенсу шмыгнул носом, сглатывая, а после улыбнулся Сехуну. — Спасибо за все, если честно, я даже не знаю, как отблагодарить Вас, но мне, к сожалению, пора домой. — Постой, хотя бы поешь со мной, я так много приготовил... это и будет благодарностью, а потом я отвезу тебя, ведь температура, наверное, еще не спала...       Кенсу сначала отнекивался от предложения альфы, но все же сдался, соглашаясь перекусить. А потом ел с огромным аппетитом, и ему казалось, что готовить так вкусно — грех. Наслаждаясь завтраком, Кенсу даже ненадолго забыл о Чонине.       О Сехун все же настоял на своем и потом, легонько подталкивая к выходу уже одетого омежку, взял ключи от машины. Оказалось, что Се живет в десяти минутах езды от квартиры Чонина, и толком поговорить им не удалось, а когда дверца машины хлопнула и Кенсу вошел в смердящий мочой подъезд, он сдавленно сглотнул от обиды на природу, которая преподнесла ему Кая, когда совсем рядом живет такой красивый, одинокий и добрый альфа. Но у каждого своя ноша, и До, открыв дверь, вошел в квартиру, слыша пьяные похрапывания Чонина.