Наши мечты

      Минсок уже не верил в сказки, а еще раздраженно закатывал глаза, когда слышал, как папа Исин щебечет по телефону со своим любовником, стараясь говорить потише, чтобы завтракающий на кухне сын их не услышал. Почему-то Мину обидно за него, ведь папа с тем вдовцом могли бы создать новую семью, но вместо этого играют в прячущихся от общественности школьников.        Пока Чанель был в командировке, Бэкхен ночевал у родителей и в этот день он решил поведать друзьям какую-то свою «гениальную» идею. Минсок должен был прийти к другу ближе к вечеру, но оставаться в доме не хотелось, потому что папа не мог пойти на встречу с «просто другом», ссылаясь на то, что не хочет лишний раз оставлять сына в одиночестве.        Омежка быстро дожевал свой сэндвич и поднялся из-за стола. — Пап! — он специально кричал погромче, чтобы собеседник отца тоже его услышал. — Я ухожу к Бэкки и вернусь только завтра утром! Пока!       Мину особо некуда было идти, и он, не желая беспокоить друзей, направился в парк неподалеку от дома, чтобы погреться в лучах теплого солнышка.        Любимое миндальное мороженное быстро таяло, и шершавый язычок омежки слизывал прохладную сладкую субстанцию. Мин наслаждался десертом, сидя на скамейке и болтая ногами, и не сразу заметил, что рядом с ним кто-то садится. Он даже не почувствовал направленного на него нежного взгляда и широко распахнул глаза, только когда ощутил приятный аромат апельсина, обволакивающий его тощее тело. Замерев, Минсок сначала посмотрел на сидящего рядом парня, а потом радостно подскочил, обнимая его и широко улыбаясь. — Сухо хен! Когда ты вернулся? — омежка не мог поверить своим глазам, а почувствовав себя в крепких объятьях альфы, даже чуть зажмурился от удовольствия.  — Привет, на самом деле только вчера, разве Бэкки не говорил?       Минсок отрицательно покачал головой, но все равно, улыбаясь, вжимался в плечо Сухо, не желая его отпускать. Чунмен — старший брат Бэкхена. Когда омежки только начали дружить, он стал словно старшим братом им всем, и когда его отправили учиться за границу, друзья не могли сдержать слез. Еще немного посидев, обнимая хена, Мин все же отстранился, рассматривая ничуть не изменившегося за несколько лет друга.  — Ты... — улыбка быстро сползла с лица Сухо, он нахмурился, указывая рукой на темные отметинки на шее омежки, - правда альфу своего встретил?        Мин покраснел, не зная, что сказать и быстро опускает взгляд вниз, смотря на пыльные носочки собственных кед. — Это... долгая история, хен. И если честно, не самая приятная, — Минсоку не хотелось портить этот момент слезами, но он знал, что они могут потечь, стоит ему только начать жалеть себя. Подняв голову, омежка заглянул в глаза Сухо и снова улыбнулся. — Расскажи лучше, как ты? Надолго ли вернулся? Бэкки так редко рассказывал о тебе, ведь сейчас он посвящает всего себя Чанелю. — Я перевелся в университет в Сеуле, так что думаю, что насовсем, — заметив, как засветилось от радости лицо омежки, Чунмен не удержался и протянул руку, ероша рыжие волосы донсена. — Прости, что я настаиваю, но ты же мне не чужой... и я вижу, что ты какой-то подавленный, что случилось? — Да ничего, — заметив недоверчивый взгляд Сухо, Мин покивал головой в подтверждение своих слов, — правда, ничего! Встретились, но просто я думал, что... ну знаешь, будет любовь как в фильмах и книжках, забавно да?       Мин замолчал и закинул ножки на скамейку, обхватив руками, и снова начал рассматривать кончики кед. Пауза была недолгой, омежка вздохнул, чувствуя, что Чунмен молчит, ожидая продолжения.  — В общем, все оказалось не так... Я ведь не так давно его встретил... мы отмечали выпускной Бэкки, а он в том баре оказался, а потом на следующий день вот... метку оставил...       Когда Минсок впервые встретил Сухо, то мечтал о том, что однажды они поймут, что истинные. Он был глупо влюблен в брата друга, и это ни для кого не было секретом, хотя и дружбе, на удивление, не мешало. Теперь же сидеть с ним вот так, рассказывая о своем альфе, Мину было немного неловко, и детские чувства потихонечку скребли сердце.  — Не знаю как сказать, хен, — Минсок наконец-то поднял голову и заглянул в глаза другу, — я чувствую, что я ему не нужен просто...       На последнем слове его обхватили знакомые, такие желанные когда-то руки, и Сухо притянул его к себе, обнимая. Мин всхлипнул, чувствуя, как глаза начинает неприятно пощипывать, но Чунмен сдавил его в объятьях еще сильнее, и омежка расслабился, давая волю слезам.       Выплакав все обиды на жизнь, что так давно "тухли" где-то в глубине души, Минсок почувствовал облегчение, а компания Чунмена придала уверенности и хорошего настроения. Когда соленые слезы высохли, а щечки покрылись приятным розоватым румянцем, Сухо выпустил омежку из объятий и прищурился, хитро смотря на Мина. — Минни, а ты не забыл наш уговор? — омежка сначала растерялся, услышав вопрос друга, но когда вспомнил об обещании Чунмена обязательно сводить его в Лабиринт страха, рассмеялся. — Нет, хен, я не пойду, — омега отрицательно покачал головой и все равно улыбался, а где-то в глубине души даже надеялся, что Сухо начнет уговаривать его, — я слишком боюсь громких звуков, темноты и вообще. — Но я же обещал! Ты хочешь, чтобы я начал считать себя пустозвоном? — притворная обида даже не скрывалась за широкой улыбкой.       А Мин краснел, забывая обо всем, что заставляло его плакать по ночам, и согласился на поход в Лабиринт Страха.       Комнаты с развешенными в темноте устрашающими куклами, иногда выскакивающими из темных углов, вынуждали его обхватить Чунмена сзади руками и прижаться к нему со всей силы, при этом уткнувшись лобиком в лопатку. — Хеен, — он скулил, ему было страшно продвигаться по темным пугающим коридорам, — давай просто выйдем через вход и не пойдем дальше, а?       Чунмен лишь смеялся в ответ, сжимая горячими ладонями замочек из рук на своем животе и немного поглаживая пальцы Мина своими.       Когда же они вышли из аттракциона и Мину пришлось расцепить свои крепко сжатые руки, он даже капельку пожалел о том, что этот лабиринт уже закончился. Обещание выполнено, но Сухо явно не собирался бросать омежку одного и повел его в кафе, в котором они когда-то в младших классах очень любили проводить время вместе.       Мину казалось все происходящее немного нереальным. Это было словно свидание, которого у него никогда не было. Ему даже начинало казаться, что Сухо испытывает к нему какие-то иные чувства, нежели дружеские, но подобные раздумья всегда быстро прерывались воспоминанием о Лухане и метке на шее.       В кафе было немноголюдно, белые чистые столики светились от яркого солнца, падающего на них через большие витринные окна. Мин следил взглядом за Чунменом, который делал у стойки заказ, и краснел, когда ловил на себе ответный. — Как ты можешь есть пирожное, запивая сладким баббл ти? — спрашивал Сухо, с озорным взглядом ставя перед Минсоком сладости. — Это вкусно! Попробуй, — он отломил десертной вилочкой кусочек пирожного и, поддев немного воздушного крема сверху, протянул вилочку Чунмену.       Тот немного замешкался, словно неуверенный в своем поступке, но все же наклонился и обхватил губами вилку, пробуя лакомство. Хихикающий Минсок передал Сухо баббл ти, а после вида скорчившегося от сладости лица хена начал и вовсе громко смеяться.       С Чунменом омежка не следил за временем и вспомнил о походе к Бэкки, только когда их разговор прервал звонок мобильника. Мин даже немного разозлился на нетерпеливого друга, потому что тот неумышленно крал их с Чунменом время, но грустно вздохнул, пряча телефон в карман. — Ты же сегодня ночуешь у нас с Бэкки и Кенсу? Значит, пойдем домой вместе, — это прозвучало не как предложение, а скорее, как утверждение, и Минсок радостно кивнул, вставая из-за стола.       Сухой теплый ветер щекотал кончики пальцев и приятно обдувал хрупкое тонкое тело омежки. Они шли не торопясь и молча, погруженные в собственные мысли. Минсок иногда грустно и тихо вздыхал, не решаясь поблагодарить Чунмена за проведенный с ним день, но тот словно и так все понимал и просто улыбался, иногда поглядывая на омегу.       Дом Бэкхена было видно издалека, а внутри Минни бурлили непонятные чувства. Дорога быстро сокращалась и хватило буквально нескольких минут, как Сухо уже открывал ключом входную дверь, пропуская омежку вперед. Мин слышал топот ног Бэкхена, быстро сбегающего с лестницы, и почти сразу увидел его радостное лицо. Не улыбнуться в ответ было невозможно, и Мин кинулся вперед, сжимая друга в объятьях.       Последнее время они редко виделись, тем более собирались все вместе, а вдвоем Бэкки и Мин вообще не были вместе с того вечера в баре. Расцепив объятья, Бэкхен, прищурившись, посмотрел на алеющие щечки друга и перевел взгляд на все еще стоящего в дверях и улыбающегося Чунмена. — Вы вместе пришли? — вопрос был задан скорее брату, чем им обоим. — Да, встретил его в парке, — он протянул руку и взъерошил рыжие волосы Минсока, несмотря на удивленные взгляды омежек, — я пойду к себе, повеселитесь.       Мин посмотрел вслед поднимающемуся по лестнице альфе. А как только тот скрылся из виду, быстро перевел взгляд на Бэкхена, который пожал плечами, видимо своим мыслям, и, схватив друга за руку, потащил в свою комнату. А там, когда дверь захлопывается за хрупкими спинами, Бэкки прижимает к себе Мина еще раз, и сильно сжимает в объятьях. — Прости меня, Мин, — он прошептал у самого уха друга, его голос дрожал, а вся речь, придуманная заранее, вылетела из головы, — прости меня. — За что? — Минсок был не на шутку ошарашен таким поведением Бэкхена, но все же обнял в ответ. — Бэкки, что случилось? За что ты просишь прощения? — Прости… за то, что в бар тот пошли, прости… за то, что настаивал на встрече с Луханом, за то, что я сделать ничего не могу… Я смотрю на вас с Кенсу и… — он всхлипнул, вина уже давно грызла его изнутри, — простите меня. — Бэкки… — немного отодвинув от себя друга, Мин положил руки ему на плечи и заглянул в повлажневшие глаза, — тебе не за что извиняться, ты ни в чем не виноват, и не смей так думать. Да, у нас все не так радостно, как у вас с Чанни, и не могу сказать, что нам не обидно и не завидно, что Лухан и Чонин не такие, но тебя мы никогда бы ни в чем не обвинили, дурачок… и не смей даже так думать! Слышишь?       Тот снова всхлипнул, кивая в ответ. Он все равно чувствовал какую-то смутную вину перед друзьями, но ему стало немного легче.       А потом, минут через десять, пришел Кенсу, удивляя рассказом об альфе, который спас его и о Чонине, который, как всегда, мудак. Бэкхен хитро улыбнулся, доставая из шкафа приготовленную бутылочку вина, и предложил простое правило: на этот вечер разговоры об альфах запрещены. Дружно посмеявшись и покивав головами в знак согласия, омежки уселись в круг, наполняя стаканы красным терпким напитком.       Разговор был легкий и беззаботный, словно они вернулись на несколько лет назад. Каждый думал о том, что такие вечера нужно устраивать почаще, ведь им их так не хватало.       Когда бутылка почти опустела, Мин почувствовал, что щеки горели, и посмотрел на алеющие личики друзей, которые увлеченно рассматривали какой-то зарубежный журнал, привезенный в прошлый раз Чанелем. — Бэкки, я выйду на пару минут во двор, — он не спрашивал, а просто предупредил.       Дождавшись кивка, Минсок натянул кофту и тихо спустился вниз, стараясь не побеспокоить родителей друга. На улице было по-летнему свежо, и Мин вдыхал полной грудью, стараясь собрать слегка плавающие от алкоголя мысли. Постояв немного, он вдруг ощутил знакомый запах апельсина, смешанный с неприятным сигаретным дымом, и сделал пару шагов по зеленой траве, заходя за угол дома.       Он удивленно посмотрел на Чунмена, сидящего на выкрашенной в белый скамейке с дымящейся сигаретой в руках. — Не знал, что ты куришь, — Минсок подошел ближе и плюхнулся рядом с альфой. — Я начал курить в Канаде, — кивнул Сухо и затушил сигарету. — Как посидели? — Отлично… — Но ты все равно какой-то невеселый, или мне так только кажется? — Нет… то есть… все нормально, просто можно я кое-что спрошу у тебя, как у альфы? — то ли алкоголь потихонечку придавал Мину уверенности, то ли мысли просто не давали покоя, но он и сам удивился своей смелости. — Конечно, ты всегда можешь спрашивать у меня все что угодно, — Чунмен повернулся к омежке, изучая его лицо, будто бы в попытке еще лучше запомнить. — С меткой… теперь, когда я с меткой… как ты думаешь, я могу, ну, понравиться другому альфе, или… может, просто попробовать отношения с другим? Могу ли я рассчитывать на… не знаю… ну, что кто-то захочет попробовать хотя бы быть со мной, несмотря на запах? — Сухо продолжал рассматривать Мина, а тому было почему-то ужасно стыдно, но он надеялся, что не сказал ничего лишнего. — Да, можешь… — Могу? — Мину казалось, что Чунмен чуть нагнулся к нему, и нервно сглотнул, не разрывая будоражащий зрительный контакт. — Я хочу попробовать…       Губы Сухо были очень нежными и теплыми, а ложащаяся на спину рука чуть расслабляла, и Мин приоткрыл ротик, чувствуя, как запах апельсина заполняет легкие, а горячий язык ласкает его собственный. Рвано выдохнув, омежка вжался в альфу еще сильнее, надеясь, что время сможет наконец-то замереть и оставить его в этом моменте навсегда. Нужным и счастливым.