Наши мечты

Бэкхен посмотрел на свои дрожащие руки и отложил пластиковый корпус теста на беременность, начиная расхаживать взад-вперед по небольшой ванной комнате. Иногда, он, задерживая дыхание, вновь подходил к столику с лежащим на нем тестом, но, все же не решаясь посмотреть результат, отворачивался снова. Он сжимал свои изящные красивые пальчики в кулаки, быстро тряся головой, начинал глубоко дышать и смотрел на висящие над головой круглые часы. Следующие пара минут казались ему часом; Бэкки, не зная чем заняться, начинал перекладывать с места на место тюбики с кремами и баночки с тониками. Снова подняв голову, он с нервным вздохом понял, что уже давно прошло нужное время. Судорожно вытерев влажные от пота ладошки о домашнюю футболку, он протянул ручку, поднимая светлый корпус, а перевернув, побоялся опустить взгляд. Несколько секунд Бэкки разглядывал себя в зеркало, собираясь с силами и надеясь на положительный результат. Покрасневшие щечки, немного влажные от переживаний глаза и взъерошенные волосы. Он так и стоял, боясь взглянуть на тест, хотя и догадывался о результате. — Что ж, Бэкки, — пробормотал омежка и нервно улыбнулся сам себе, прикрывая глазки, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. Аккуратные миндалевидные глаза широко раскрылись, когда, опустив взгляд на тест, он увидел две заветные розовые полосочки. Первые секунды Бэкки неверяще смотрел на них, а потом к его щечкам подступил жар, и он почувствовал, как краснеет, а внутри все дрожит от радости. Чуть не выбросив сразу же тест, Бэкхен вдруг решил сохранить маленький предметик, который подтвердил его беременность их с Чанелем первым ребенком. Сжав пластик в ладошке, омежка радостно выбежал из ванной, хлопая светлой дверью и представляя, как обрадуется Чанни, узнав эту новость. В голове вертелось множество приятных мыслей, и от радости и предвкушения его немного дурманило, словно от бокала хорошего вина. Как сообщить мужу? Устроить романтический вечер? Или позвонить прямо сейчас? Или устроить ему сюрприз: приехать на работу и сообщить новость лично? Идей было очень много, и сердце колотилось как сумасшедшее. Все обдумав, Бэкхен остановился на романтическом ужине и начал суетливо носиться по квартире, решая, что приготовить и как все расставить. Осмотрев содержимое полок, он всё еще немного трясущимися пальчиками подхватил карандаш, быстро выписав на листочек недостающие ингредиенты. Накинув брошенную в коридоре толстовку Чанеля и сжимая в руках бумажку с записями, омежка с широкой счастливой улыбкой выбежал на улицу. По дороге он, кажется, улыбался всем встречным людям, которые проходя мимо и, видя такую искреннюю улыбку, просто не могли не улыбнуться в ответ. Забегая в магазин, Бэкки попутно набрал в телефоне номер лучшего друга и, как только тот взял трубку, радостно выкрикнул: — Мин! Минни, у меня получилось! Я думаю, за ужином расскажу, хочу приготовить ему всяких вкусностей, а потом обрадую! Я так счастлив, Мин, у нас с Чанни будет малыш! Обходя витрины, омежка остановился у одной из них и начал выбирать подходящие по случаю свечи и цветы. Ему захотелось обновить все и сделать этот вечер самым незабываемым в их жизни. Вечер, когда они с Чанелем, даже не будучи женатыми, станут настоящей семьей. — Чанни-и-и, — протянул Бэкки в трубку, стараясь сдержать улыбку и подрагивающий от радости голос, — ты во сколько сегодня приедешь? — Привет, малыш, — Бэкхену не надо было видеть мужа, чтобы понять, что Чанель тоже улыбается. — Думаю, как обычно. У тебя что-то случилось? — Нет, но я соскучился… очень-очень. — Я тоже очень скучаю, постараюсь не задерживаться и приехать пораньше. Ты покушал? — Так точно! — с улыбкой отчеканил омежка, беря с полки конфеты и закидывая их в корзинку. Бэкхен и Чанель любили друг друга так, как, наверное, любят единицы или очень немногие. Сердце Бэкки трепетало каждый раз, когда он чувствовал заботу в голосе любимого. И даже если бы не радость, он все равно позвонил бы Чанелю, просто чтобы сказать, что любит и скучает. Со стороны это могло бы показаться глупым и приторно-сладким, но Бэкхен уже даже не мог представить, как можно заснуть, когда рядом с ним не лежит Чанни. Они были нужны друг другу словно воздух. — Чанни, я люблю тебя. Сильно-сильно! — он несколько раз громко чмокнул микрофон телефона, передавая ему поцелуйчики. — Я тоже тебя люблю. Бэкхен готов был говорить с ним без остановок и всегда чувствовал огромное разочарование от того, что трубку приходилось вешать. Но сегодня у него были наполеоновские планы, и он, забыв о грусти, подхватил пакеты и направился домой. Время летело так быстро, что к вечеру Бэкхен уже начинал немного нервничать. Чанель вот-вот должен был приехать, а стол еще не накрыт, в комнате не до конца прибрано, а сам омежка еще не переоделся. Отругав самого себя, он начал распихивать ненужные вещи по углам так, чтобы их было не видно, надеясь, что нормально все уберет, когда Чанель уйдет на работу в понедельник. Быстро приняв душ и небрежно уложив влажные волосы, Бэкки перевел немного разочарованный взгляд на часы. Чанель все-таки задерживался, но такое пару раз уже случалось, и омежка, расстроившись, поплелся к столу, где осталось лишь зажечь свечи. Мысленно прикинув, что он успеет их зажечь, когда услышит машину Чанни, подъезжающую к дому, Бэкхен тяжело выдохнул и плюхнулся на стул, рассматривая собственные приготовление. Время теперь, казалось, замерло, и Бэкхен уже совсем тоскливо иногда поглядывал на так медленно движущуюся стрелку часов, водя изящным пальчиком по узору новой скатерти. Иногда, не выдерживая напряжения, Бэкки вставал со стула и, подходя к окну, всматривался в темный ночной город, лишь в некоторых местах подсвеченный большими вечерними фонарями. Устало выдохнув, он снова вернулся к столу и взял в руки телефон, сердито нажимая кнопочку вызова и намереваясь высказать опаздывающему мужу все, что он о нем думает. Бэкхен в голове уже составил весь диалог, а пока в трубке тянулись унылые гудки, даже представил, как красиво сбросит звонок, когда скажет, как сильно обиделся. Гудки по-прежнему тянулись в динамике, и омежка уже успел напрячься, барабаня пальчиками по столу, как вдруг трубку сняли. — Чанни, что за дела?! — Добрый вечер, это следователь Ким Чондэ. Вы знакомы с Пак Чанелем? — Д..да.. я его муж… что…что-то случилось? Где он? — Пожалуйста, присядьте. Мне неприятно Вам это сообщать, но машина Пак Чанеля попала в аварию, сейчас он находится в крайне тяжелом состоянии в отделении скорой помощи, его направили в ближайшую больницу… Дальше омежка уже ничего не слышал из-за того, что мобильник, вдруг показавшийся очень тяжелым, выпал из изящной ручки, звонко ударяясь о паркетный пол и рассыпаясь на части. Бэкки, замерев, невидящим взглядом уставился перед собой, чувствуя, как начинает кружиться голова и к горлу подкатывает тошнота. Нащупав край стола, парень оперся об него и медленно опустился на стул. Его колотило, а рвотные позывы стали еще сильнее. В голове совершенно неожиданно возник образ перепачканного кровью Чанеля, и Бэкки, не сдержавшись согнулся, пачкая рвотой мобильный телефон, пол и мягкие теплые тапочки, подаренные мужем при переезде. Обессилев, он опустился на колени, продолжая корчится от рвотных позывов. Слезы потекли ровными струйками по точеному лицу омежки, и, задыхаясь, он по-прежнему прокручивал в голове разговор со следователем. Потом в голове стало шумно, и омежку поглотила темнота.