Наши мечты

Бэкхен пришел в себя от настойчивого звонка в дверь и не сразу понял, где находится. Он привстал, осматривая приготовленную к романтическому вечеру гостиную, заляпанный пол и разбитый мобильник. Очередной звонок раздался одновременно с воспоминанием о Чанеле, и омежка резко подскочил к двери, мысленно умоляя небеса о том, чтобы за дверью оказался здоровый и невредимый муж. Дрожащими пальцами он кое-как зацепил рычажок замка и, приложив усилие, толкнул дверь. В проеме показалась внушительная фигура отца Чанеля, а как только дверь раскрылась еще шире, он с влажными, чуть покрасневшими глазами посмотрел на Бэкхена. — Бэкки… я так волновался, я был в больнице… там следователь сказал, что ты резко выключил телефон, я подумал… черт, поехали скорее, Чанелю сейчас будут делать операцию. На автомате омежка кивнул, делая шаг из квартиры и захлопывая за собой дверь. В голове жутко шумело, горло сдавило, и живот неприятно тянуло от страха и осознания происходящего. Из-за слез снова начало пощипывать глаза, и он, быстро перебирая ногами, шел за старшим альфой к машине, стараясь не разрыдаться прямо на улице. Усевшись на теплое сиденье, он повернулся к отцу Чанеля. — Он… Чанни… сколько уже прошло времени? — слегка охрипшим голосом спросил омежка, чувствуя, как дрожат губы от приближающихся слез. — С момента аварии — около 4-х часов, тебе позвонили приблизительно 3 часа назад. Нам перезвонили сразу после тебя… но… я сначала поехал в больницу, думая, что ты уже там. Только потом следователь рассказал о Вашем разговоре… я подумал… Боже, я подумал, что-то случилось, помчался за тобой… но, видит Бог, я рад, что все в порядке. — Простите меня… я… все как в тумане, я помню, что выронил телефон, а после, кажется, потерял сознание. Я пришел в себя от ваших звонков в дверь… как же я мог не поехать сразу в больницу к Чанелю... — голос Бэкки задрожал еще сильнее, а вина и ненависть к самому себе охватили, кажется, всю грудную клетку, сжимая до боли. — Операция… сложная? Какое у него состояние? Что говорят врачи? Еще до того, как услышать ответ мужчины, омега дал волю нахлынувшим чувствам: слезки начали непроизвольно скатываться по бледным щекам, капая на помявшуюся рубашку. — Я сам пока ничего не знаю… Бэк, давай не будем начинать истерику раньше времени, мы должны быть сильными, ты же понимаешь это? Машина продвигалась по пустынным улицам города, под редкие всхлипы старавшегося сдержать себя Бэкхена. В его голове словно все перемешалось, разум затуманился настолько, что он, уперевшись лбом в прохладное стекло, лишь пустым взглядом смотрел на мелькающие вывески и лампочки. Когда они подъехали к больнице, в нем снова все скрутило от страха и волнения. На ватных ногах он вышел из автомобиля, следуя за отцом Чанеля и ощущая, как больничный запах окутывает его, заполняет легкие и въедается в кожу. Бэкки, почти не чувствуя своего тела от волнения, струившегося по его венам, прошел по коридору и остановился у дверей, над которыми висела табличка, светящаяся противным белым светом с красной, словно кровью написаной надписью «Не шуметь! Идет операция!». Учащенный стук сердца отдавался в висках, словно набат, и омежке даже казалось, что ему больно дышать. С усилием через стиснутые зубы втянув больничный воздух, он почувствовал едва ощутимый запах Чанеля, который пробивался сквозь закрытые двери. Омежка растерянно оглянулся и посмотрел на отца мужа, а тот, заметив отрешенный взгляд парня, мягко коснулся его плеча. — Все будет хорошо, Бэкки. Давай присядем? — мужчина провел грубой ладонью по руке омеги, обхватывая его запястье, и потянул к обитой искусственной кожей скамейке, стоящей неподалеку. Медленно опустившись на мягкое сиденье, Бэкхен начал бесцельно расфокусированно водить взглядом по стенам, иногда цепляясь за какое-нибудь едва заметное пятнышко. Неприятный давящий шум в голове сводил с ума, заставляя омежку прокручивать в голове последний день. Легкое касание руки мужчины вывело его из собственных мыслей, и Бэкки удивленно посмотрел на протянутый ему телефон. — Позвони своему другу, тебе необходимо выговориться и прийти в себя. Операция может идти очень долго. Омежка кивнул, беря в руки мобильник, и просто опустил его вниз, крепко сжимая пальчиками и снова упираясь взглядом в стену. Еще несколько минут они просидели так в тишине, после чего омежка все же посмотрел на телефон, сглотнул и дрожащим пальчиком набрал номер друга. На какое-то время его мысли снова вернулись в их квартиру, во вчерашний вечер, поэтому, услышав хриплый голос из динамика, он испуганно вздрогнул. — Алло? — Мин, это Бэк… — Бэкки? Что случилось? — Минсок широко распахнул глаза, стоило только услышать безэмоциональный и какой-то уставший голос друга. — Чанель... он… попал в аварию. Я сейчас в больнице с его отцом, ему делают операцию. От волнения сердце Минсока сделало кульбит, и сам он резко сел в кровати, сильнее прижимая телефон к уху. — Какая больница? Я сейчас приеду. Как только Бэкки продиктовал адрес, Минсок соскочил с кровати, натягивая скинутые со вчерашнего вечера вещи. На мгновение он замер, почувствовав окутавший его запах Лухана, пропитавший одежду, но, отогнав от себя мысли об альфе, омега выскочил из комнаты. — Сухо, Чанель в больнице, у него операция, — омежка на ходу дозвонился до Чунмена, сбегая по лестнице вниз, а через десять минут уже садился в его машину, объясняя куда ехать. Всю дорогу Сухо как-то подозрительно поглядывал на Мина, но, чувствуя нервозность омежки, который постоянно елозил по сиденью и поглядывал на время, не стал задавать крутящийся на языке вопрос. Как только машина подъехала к больнице, Мин сразу же выскочил из нее, бегом направляясь на поиски друга. Бета на ресепшене подсказал нужный этаж, и он, не дожидаясь лифта, перескакивая через несколько ступенек, побежал по лестнице в указаном направлении. Когда в поле его зрения появился сидящий на скамейке Бэкхен, сердце омежки сжалось от жалости: растрепанные светлые волосы, явно не приглаженые даже рукой, мятая, испачканная чем-то рубашка и совершенно пустой взгляд на сосредоточенном лице. Отец Чанеля первым заметил остановившегося неподалеку друга и встал со скамейки, освобождая Минсоку место рядом с омежкой. Замешкавшись, тот на слегка дрожащих ногах подошел к застывшей, словно восковой, фигуре Бэкхена и сел рядом, медленно кладя руку на ссутулившуюся спину и ласково проводя по ней рукой. — Бэк, я приехал. Парень вздрогнул и повернулся, отсутствующим взглядом окинув Минсока, а потом, ничего не говоря, потянулся к нему, как с спасательному кругу, обнимая и чувствуя, как новый поток соленых слез раскаленной лавой сбегает по щекам. Его тело содрогалось при тихом, едва слышимом плаче, но теплые объятья друга заставляли выпустить все эмоции, что бушевали внутри. Мин часто моргал, ощущая подступившие слезы, и лишь сильнее сжимал подрагивающее тело Бэкхена, медленно поглаживая по спине. — Тшшш, Бэк, — Мин шептал очень тихо, на самое ухо другу, — ты же его чувствуешь, ты знаешь, что он жив. Тшшш… все будет хорошо, я всегда буду рядом. Он начал немного раскачиваться, убаюкивая таким образом всхлипывающего омежку и немного расслабляя себя самого. От накативших слез неприятно щипало в носике, но Мин знал, что если расплачется и он, то Бэку будет только хуже. Они не заметили, как пришел Сухо и остановился рядом с отцом Чанеля, о чем-то негромко переговариваясь. Омежки продолжали сидеть в обнимку, чуть покачиваясь, пока Мин шептал успокаивающие и такие необходимые сейчас Бэкхену слова. Несмотря на тянущее неприятное ощущение внутри, организм Минсока требовал хоть немного сна, совершенно обессилев от последних событий. Чтобы хоть как-то взбодриться, Мин мотнул головой, и Бэкхен, уже немного успокоившись, отодвинулся от него, заметив состояние друга. — Бэк, — голос осип, и омежка сглотнул, — я схожу к кофейному автомату, тебе взять кофе? На отрицательное мотание головой друга, Минсок нахмурился. — Я все же возьму что-нибудь и тебе. Вдруг захочется. Парень поднялся, нехотя выпуская Бэкхена из объятий, и повернулся лицом к стоящим неподалеку альфам. Заметив, что Мин встал, Сухо что-то сказал Паку-старшему и подошел к омеге. — Ты куда? — Хочу взять кофе. Пройдешься за компанию? Чунмен сразу же кивнул, собираясь с мыслями и силами наконец задать тот вопрос, что тревожил его с момента встречи Минсока у дома. Когда они уже подошли к шумящей и вкусно пахнущей машине, Сухо наклонился к омежке, втягивая носом воздух. — Мин, ты знаешь что такие сильные таблетки очень опасны? — Что? — омежка удивленно посмотрел на Чунмена, пытаясь вникнуть в сказанное. — Ты же говорил, что все нормально. Что ты справляешься в течку. Но пойми, настолько сильные таблетки, что перекрывают весь твой запах, не вариант. Они погубят твое здоровье. — Блин, Сухо хен, о каких таблетках речь? Я не пил никаких таб… — он резко замолчал, и от мыслей, зароившихся словно пчелы, к щекам прилила кровь. Минсок, весь в мыслях о Чанеле и Бэкхене, совсем забыл о течке, которой сейчас не было. Ни жжения, ни выделений, ни сотни дурманящих запахов вокруг. Только тонкий, приятный, еле уловимый запах Лухана от футболки. Жуткий ответ на вопрос: «Почему так?» — пришел в голову сразу, и Минсок испуганно посмотрел на друга, но, заметив непонимающий и немного растерянный взгляд того, отвернулся. — Ах, эти та…таблетки. Я выпил с..м… вечера. Забыл. Прости. — У тебя все в порядке? — А?.. Да. Все отлично, — голова вдруг показалась Минсоку очень тяжелой от осознания того, что подобное могло случиться только из-за одной очевидной причины. И если это не на фоне нервов, то рассказы Бэкхена о беременности без сцепки могут оказаться удручающей правдой. Дрожащими руками, не глядя Сухо в глаза, Мин взял горячие стаканчики, быстро разворачиваясь и идя к Бэкхену. Что бы это ни было, Минсок решил подумать над этим завтра, потому что сегодня на первом месте стояли друзья. Бэкхен принял пластиковый стаканчик, даже не сопротивляясь и не отказываясь, и сразу сделал глоток сладкого кофейно-молочного напитка, ощущая, как тот пробежался по раздраженному от рыданий горлу. Минсок снова сел рядом, беря ладошку парня в руку и крепко сжимая ее, надеясь с этим жестом передать все свои чувства и всю поддержку, которую хотелось оказать другу. Ни Минсок, ни Бэкхен не могли сказать сколько прошло времени, прежде чем вышел врач. Но вместе с тихим хлопком двери в Бэкхене затеплилась надежда. Он все еще чувствовал запах Чанеля. С ним все было в порядке. Омежки встали, пока врач в небольшом замешательстве смотрел на собравшихся родственников пациента, а потом устало потер переносицу. — Операция прошла успешно, несмотря на тяжелую черепно-мозговую травму, Пак Чанель выжил, и его состояние сейчас стабилизируется. Но, к сожалению, он не пришел в себя и находится в коме и время выхода из нее неизвестно.