je voudrais pouvoir sourire dans mes reves

je voudrais pouvoir sourire dans mes reves je voudrais pouvoir danser dans mes reves tu voudrais pouvoir chanter dans mes reves tu voudrais pouvoir rester dans mes reves Я хотел бы улыбаться В своих снах, Я хотел бы танцевать В своих снах. Ты хотел бы петь В моих снах, Ты хотел бы остаться В моих снах... Это началось со снов. Смутные, неяркие и размытые образы страшных катастроф, которые были/есть/будут/могут произойти; тысячи, нет, сотни тысяч лиц, многие из которых были настолько не человеческие, что было страшно; шепот мириад голосов, почти неслышимый и неразличимый, что накатывался волнами, то стихая, то грохоча до боли в затылке; вода, вода, вода-вода-вода... Я не мог нормально спать, не мог нормально бодрствовать, не мог нормально думать. Это утомляло. Это убивало: меня практически тошнило, выворачивало от слишком реальных видений, которые просачивались из сновидений в мою повседневную жизнь. Я, кажется, начал путать сон и явь. Я не боялся засыпать. Я боялся просыпаться, запутавшись в жизнях, которые начинались и заканчивались в моих снах. Я боялся видеть на привычных улочках следы того, что может случиться. Я боялся смотреть на людей - и видеть неправдоподобно вытянутые лица, неестественный цвет кожи, звериные морды и ужасающие маски (еще хуже было позволять себе думать, что это - реальные лица). В конце-концов, на третью неделю этого непрекращающегося кошмара наяву, я стал бояться выходить на улицу. Ирреальность и абсурдность происходящего выматывала и ослепляла. Я... сходил с ума? Мне хотелось бы думать, что нет, но ответ был слишком очевиден. У меня точно были "не все дома". А "дом", к тому же, затопило цунами такой силы, что сквозь толщу воды мне было не под силу его увидеть. Если бы у меня были еще силы для самоиронии, я бы искренне посмеялся: до этого жизнь была просчитана до мелочей. Не помогало снотворное, антидепрессанты (и зачем я вообще их принимал?), ничего не дала медитация и поход к психотерапевту (втайне от родителей): вместо человеческого лица я видел искривленную, отвратительно гротескную рожу и не мог вымолвить ни слова. Жизнь превратилась в ад. А потом в снах появился он. Шепот, запах, расплывчатое отражение в разбитой витрине - не знаю. Присутствие кого-то постороннего было настолько явным и аксиоматическим, что стало неожиданно легче. Я не знал, мужского или женского пола это существо, не знал, реально оно или это последняя попытка моего разума бороться с накатывающим безумием, но я был глубоко благодарен ему (пусть будет ему) за краткие минуты передышки. - Тшшш... И я успокаивался. И взор прояснялся. И я заставлял себя открывать глаза, совершать рутинные движения, пытаться, по крайней мере, казаться обычным. Если не для себя (хотя я искренне надеялся, что смогу отвлечься от того, что не есть привычно), то хотя бы для родителей, которые недоумевали и переживали за меня. Что же, видимость - это все, что мне оставалось. - Тшшш... Казалось, все бабочки взмахнули крыльями одновременно, и Земли не стало. Казалось, что экскурсия любопытных младшеклассников пришла на завод по изготовлению ящиков Пандоры и одновременно открыла их все. Казалось - во мне рождались звезды и угасали тут же. - Тшшш... И я пытался абстрагироваться: ходить в университет, пытаться поддерживать случайные разговоры, кушать приготовленные матерью вкусности, читать интересующие меня ранее книги (не раз отец строго выговаривал за ночные бдения). Даже телевизор пробовал смотреть и в компьютерные игры рубиться, но все было зря - я ждал и боялся, что ночью мое сознание унесет так далеко, что я утону в этом бесконечном потоке. - Тшшш... - эхом, отраженным от стенок ванной, когда ты ныряешь в воду с головой, звучал медовый голос. - Тшшш... И я во сне закрывал глаза и засыпал. И я доверял присутствию чужого: он оберегал меня и успокаивал. Шла четвертая неделя моего личного ада. - Чунмён, пора вставать! - мамин голос неприятно резанул по ушам. Во рту, казалось, за ночь образовалась внеплановая пустыня и я залпом выпил оставленный с вечера стакан воды. Не сказать, что это спасло ситуацию, но промычать что-то маловразумительное в ответ я смог. - Чунмён, завтрак на столе! Умывшись, почистив зубы и взглянув на себя в зеркало (в гроб и то краше кладут, но, по крайней мере, сегодня меня не тошнит и мысли не путаются, сливаясь друг с другом, что уже хорошо), я спустился вниз. Отец, как всегда, читал утреннюю газету, мать - копошилась у плиты, брат резко выговаривал кому-то по телефону - успокаивающее зрелище утренней рутины. Впервые за последние двадцать шесть дней я улыбнулся, садясь завтракать. - ...называют Духов, «прикреплённых» к человеку, и по-разному объясняют их происхождение. Иногда их считают Душами Предков, иногда — Ангелами-Хранителями, иногда — проявлениями самой души человека, его «высшим Я», - надрывался телевизор. Лысый, неприятного вида мужчина пискляво рассказывал что-то о мнимых защитниках человека (отец любил смотреть эзотерические передачи - это позволяло ему чувствовать себя человеком не приземленным, но духовным и просвещенным). - Я пошел, - бросил я семье, завязывая шнурки. - Постарайся там, Чунмён-а, - напутствовал брат. И мир казался почти нормальным. Первой парой был модуль по высшей математике, который я сдал особо не напрягаясь: точные науки всегда были моим коньком. А на второй, религиеведении, меня снова "прихватило". Аудиторию заполнил тяжелый, почти удушающий аромат индийских благовоний, на грани слышимости ритмично рокотали отзвуки миллионов и миллионов чужих голосов, какофония от мешанины тысяч языков, многие из которых давно мертвы, а часть - еще не придумана, вводила в ступор. О боже, почему опять? Почему именно я? Двойственное восприятие выбешивало: я видел одновременно и множество сцен из чужих жизней, реальностей и миров, и сидящих на паре, заторможенных и тупых в своем неведении одногруппников; мне хотелось заорать, привлекая их внимание, раскрывая им глаза, раздирая их маленький уютный кокон ограниченности. Почему они не видят-слышат-чувствуют-осязают? Почему они так слепы-глухи-безразличны? Почему, почему, почему? Почему именно я?.. И: - Тшшш... Объективная реальность вновь уменьшилась до размеров обычной, трехмерной и плоской. Воздух перестал быть ядовитым и жечь легкие при каждом вдохе. - ...рядом с человеком существует сила, воспринимаемая как внешняя по отношению к нему, и выполняющая определённые охранительно-наставнические функции. Несчастье может быть объяснено тем, что дух-хранитель отвернулся, или его кто-то прогнал, или даже убил, а удача — умелым выполнением духом своих обязанностей,* - вещал лектор, вдохновленно размахивая руками. Я с трудом сфокусировал на нем взгляд, пытаясь вслушаться в лекцию. Второй раз за день я слышал о "защитнике" и не было ли это намеком? Ведь не зря же появился мой "Тшшш"? Ведь, возможно, он сможет оградить меня от происходящего кошмара? И я превратился в уши, жадно ловя каждое слово профессора Кима. - В Древней Греции понятие "персональный даймон" было аналогично современному понятию «ангел-хранитель» - «eudaemonia» - состояние, защищенное соответствующим духом. Слово «даймон» происходит от δαίω, δαίνυμι, δαίμαι — все от корня δα- «наделение», «разделение», «дар». Считалось, что даймоны не имеют конкретного пристрастного отношения к добру или злу, а, скорее, нужны, чтобы помочь определить характер человека или личности. Различали темных и светлых даймонов и считали их космически необходимыми, порожденными Мировой Душой для действия на разных планах бытия, в том числе и в земных стихиях. В поздней античной культуре даймонов представляли себе либо подневольными и ограниченными, либо опасными и враждебными человеку. Даймон в определённой степени бессознателен и инстинктивен. Его сила заключается и в предотвращении разных страданий и несчастий, и в призыве совершать хорошие поступки. Значимость даймона отнюдь не абсолютна,* - профессор протер лоб платочком и продолжил. - В христианстве аналогом "даймона" является ангел-хранитель, что есть одно из преимуществ крещения, согласно Библии. В древнем Камелоте, согласно "Истории королей Британии" Гальфрида Монмутского, наличие духа-защитника тоже было обычной практикой. Вот, кстати, один из вариантов написания имен этих сущностей на бриттском, - старик мелом начертил на доске несколько рун. - Вы, конечно, этого не прочитаете, но в древние времена было особое святилище, где на подобии алтаря были выбиты в камне эти знаки. К сожалению, они до сих пор не расшифрованы. По рядам поднялся гул: студенты всегда радостно и бурно реагировали на все необъяснимое. "НАЙДИ МЕНЯ" - было четко и ясно написано на доске. Я судорожно сглотнул. - А как вызвать такого духа? Ну, пообщаться с ним, познакомиться? - хихикнула Ынхва, накручивая локон на палец. - В Древнем Шумере надо было разделить с ним свою кровь, плоть и дух, призвать и принять, - пожилой мужчина чуть ослабил галстук. - В шаманских традициях - позвать и, если человек, а в их трактовании - шаман, достаточно силен, то дух не сможет не явиться на зов. - О, то есть я могу обзавестись личным душком? - попыталась схохмить девушка, но весь курс смотрел на нее с жалостью: нет ничего хуже, чем неудачная шутка. - Можно сказать и так, - Ким-сансенним вздохнул и закрыл журнал. - Ладно, дети, лекция закончена. Когда он шел от кафедры до выхода из аудитории, мне казалось, что с каждым шагом с профессора Кима шелухой осыпается его возраст, внешность, манеры и старик превращается в высокого статного парня. Возле двери юноша обернулся и подмигнул мне причудливо накрашенным миндалевидным кошачьим глазом. Сережка-крестик мягко качнулась в его ухе, когда тот, кого я считал сансеннимом, выходил за дверь. О, рассудок, ты вновь решил начать путешествие в тартарары? Будь так добр, захвати с собой сознание и критическое мышление, а то им будет скучно в одиночестве. Всю дорогу домой (с недавних пор я предпочитал не пользоваться общественным транспортом) два слова, выведенные не-профессором на доске, виделись мне повсюду. Найди меня. Найди меня. Найди-найди-найди-найди. И я решился. Дома, в уютной иллюзии защищенности, весь рассказ о даймонах казался сущим бредом. Нет, не так. Он казался бы сущим бредом, если бы не хаотичные всполохи фактов, фейерверками вспыхивающие где-то в подкорке, мешанина стонов/криков/мольбы, звучащая на грани слышимости (настолько громко, что я почти не слышал свои мысли). - ..., - решившись, я понял, что не знаю, как и кого мне звать. Как зовут моего "Тшшш..." и зовут ли его хоть как-нибудь? Я чувствовал себя идиотом. - Тшшш..? - позвал я на пробу. Естественно, это было тщетно. Нет, ну правда, что я делаю? Это же глупо, по-настоящему глупо. Я резко встал, коря себя за наивность и детскую веру в чудеса. На пол полетели канцелярские принадлежности, статуэтки, книги - все, что было на столе. Разочарование надо было выплеснуть, ведь соломинка оказалась сахарной и растворилась в воде. - Мён-а, все в порядке? - взволнованный мамин голос привел меня в чувство. И правда, чего это я? Схожу с ума чуть быстрее, чем в последнее время? Что же в этом плохого? - Все хорошо, мам. Я... неудачно махнул рукой. - Ложись спать, сынок, а то в последнее время ты плохо выглядишь. Я бы рассмеялся, если бы не было так горько. - Да, мам, сейчас уберу и лягу. Сверху кучи сваленных книг, красноречиво распахнувшись на середине, лежал мой учебник по биологии со второго класса старшей школы. И страница, на которой он был открыт, была посвящена свойствам крови. "...разделить с ним свою кровь, плоть и дух, призвать и принять," - вспомнились мне слова псевдо-профессора. Чем черт не шутит. В свое время я немало смотрел западных фильмов о средневековых ритуалах, да и в современном кинематографе тема таинств очень популярна: вычурность, пафос, свечи и возвышенность - неизменные атрибуты подобного рода занятий. Чем загадочнее и непонятнее будет сам ритуал, тем больше эффекта он возымеет. Если же он включает в себя не только заунывные песнопения, фразы на мертвых языках, воскуривание всяческих фимиамов и иже с ними, а и кровопускание (с летальным или нет исходом), то кинжал обязательно должен быть с изысканной, покрытой вязью рукоятью, либо же наоборот - нарочито грубый, дышащий вековой старостью. Канцелярский нож, который собирался использовать я для разделения телесных жидкостей с моим Тшшш-ем, ни под одно описание не подходил, но спускаться вниз за чуть более приемлемым кухонным казалось мне бессмысленным - суть от формы не меняется. Тем более, что это так, для очистки совести, ведь я сознательно не верил, что что-то получится. Что же, было даже почти не больно, хотя резанул я прилично. Я смотрел на текущую по руке кровь (нет, не там, где вена, мне бы духу не хватило так разочароваться в себе), а в мыслях было пусто-пусто, тихо и недвижимо. - Наконец-то, - смуглая рука подхватила слишком бледную на ее фоне мою. Глаза цвета темного янтаря сковывали, подавляли, в то время как язык незнакомца прошелся по дорожкам крови. Вопросы, как юркие ящерицы, так и вертелись на кончике языка, но юноша с невозможно красивым лицом приложил окровавленный палец к моим губам. - Тшшш... И я обмяк. * текст взят из http://www.enmerkar.com/magus-way/duxi-xraniteli