Другой выбор

Гарри, тяжело дыша, сел на кровати. Ему было очень страшно. Мальчику снова приснился кошмар. Сердце всё ещё стучало как сумасшедшее, а волосы прилипли к лицу. Вокруг было темно и почти ничего не было видно. Гарри дотянулся до своих очков, лежащих на какой-то полке над его матрасом и нацепил их. Только после этого его близорукие глаза смогли различить хоть какие-то силуэты. Гарри приподнялся на кровати и потянул за верёвочку. Лампочка включилась, и ребёнку пришлось прикрыть глаза от яркого света. Он, разумеется, знал, что не стоит ему включать свет посреди ночи, но просто не смог удержаться. А теперь ему лишь оставалось надеяться, что никому из его милых родственничков не приспичит в туалет. Мальчик потёр лоб и огляделся. Чулан под лестницей. Это не походит на место, где нужно расти ребёнку, но Гарри Поттер жил здесь уже восемь лет своей жизни, и, как он опасался, проживёт ещё вдвое дольше, прежде чем он сможет что-то решать. Если, конечно, его дядя с тётей не отправят его куда-нибудь, о чём они грозились по десять раз на дню. Вообще, в последнее время они вели себя странно. Нет-нет, они и раньше его не очень-то жаловали. Дядя иногда, когда был очень зол, мог и выдрать его, но Гарри это не пугало. Страннее было другое. После какой-нибудь его выходки ему всегда доставалось. Это было нормально, это было типично, и он научился с этим жить. Непонимание переросло в безразличие. Слёзы сменились желанием скрывать то, что ему больно и неприятно. Другое дело, что последние несколько месяцев они внезапно оставляли его в покое. Впервые это случилось после того как дружок Дадли, Пирс Полкинс, поколотил Гарри так сильно, что мальчик упал и сломал руку. Причём перелом был открытый. К сожалению, такое иногда случалось, но такого затишья после никогда не было. Всегда следовала буря. Сейчас же было такое впечатление, будто кто-то внушил им, что Гарри трогать нельзя. Не то, чтобы он был против такого положения вещей, но быть ничем заставляло его только чувствовать себя ещё более ничтожным. Моментами он был рад, что его не замечают, но когда это переходило уже в привычку, он боялся. Всё-таки он был маленьким ребёнком, и ему всё ещё хотелось надеяться, что он в каком-то роде нужен даже своим родственничкам. Гарри потряс головой. Такие мысли были глупостью. Даже петуньям в саду тётушки Петуньи было ясно, что Гарри здесь лишний. Урод. Ненормальный. Псих. Маленький монстр, которым тётя пугала своего обожаемого Дадли, когда тот был младше. Мальчик окончательно запутался в своих мыслях. Было бы лучше, чтобы его оставили в покое навсегда? Или чтобы шпыняли? Нет-нет. Он хотел бы спокойствия, но почему же так беспокоят все эти странности? Мальчик всю жизнь хотел быть нормальным, чтобы не злить дядю с тётей, чтобы быть своим в школе, но не выходило. Ему очень хотелось знать, что он может сделать. Хотя ответ на этот вопрос ему однозначно уже давали - ничего. Он, сын алкоголиков, ничего не может сделать, чтобы быть таким как все. И это заставляло его думать совсем не по-детски. Он задумчиво взъерошил свои волосы, а потом всё же снова лёг и забрался под одеяло, не забыв перед этим выключить свет. Мальчик снял очки и положил их на полку, где они всегда и лежали, и закутался в одеяло. Сон всё-таки сморил его. Проснулся он от того, что кто-то колотил в дверь чулана с такой силой, что Гарри спросонья показалось, что та вот-вот слетит с петель. Свет уже пробивался сквозь щели, и мальчик нехотя открыл глаза. -Эй, уродец, просыпайся! – раздался из коридора визгливый голос его кузена Дадли, и Гарри всё же открыл дверь, подслеповато щурясь на яркий солнечный свет. Дадли только этого и ждал. Он задрал рубашку Гарри и толкнул мальчишку назад, а после с визгливым смехом побежал в кухню, откуда уже доносились аппетитные запахи. Мальчик еле удержался на ногах, схватившись за полку, а после, быстро переодевшись, поспешил в ванну. Среди преимуществ позднего подъёма было то, что её никто не занимал. Быстро покончив с утренним туалетом, он спустился на кухню, получил своё яйцо и бекон и направился в сад – подстригать кусты, которые разрослись. Сегодня воскресенье, так что в школу не надо. Дурсли принялись за старое только сегодня. Вернее, принялся Дадли. Всю прошедшую неделю они не отравляли его жизнь, и он сейчас почувствовал, что забивал ночью себе голову глупостями. Ну и почему он рассуждал на такие идиотские темы? Конечно, лучше, чтобы они его не трогали. Так он предоставлен самому себе. Да и стричь кусты, в сущности, не самая плохая работа. «Хотя бы не дома, где тётушка комментирует каждый мой шаг», - рассудил он и принялся кромсать кусты с удвоенным старанием. Уже вечером, когда вся работа была закончена, а Дурслей, кажется, ничего не расстроило, мальчик вернулся в дом. Только увидев дядю Вернона, он понял, что ошибался. Дядя был не в духе, сильно не в духе. Интуиция мальчика вопила «Опасность!», и Гарри решил даже не заходить в кухню, а просто юркнул в свой чулан и затаился там с каким-то учебником. В животе урчало, но мальчик не решался выходить. Он слышал недовольные голоса дяди и тёти, но подслушивать не решался. Даже после того как шум стих, Гарри не осмелился выйти, пока из спальни не начал доноситься храп дяди. Было уже далеко за полночь, когда мальчик в своей полосатой пижаме, которая, как и вся одежда в доме, досталась ему от Дадли, стал пробираться на кухню. Он искренне надеялся, что взрослые сейчас его не поймают. Ему удалось добраться до холодильника, где он обнаружил огромное количество всяких сладостей. Как обычно всё для Дадли. Гарри ненадолго засомневался. «Вдруг кузен заметит пропажу?» - испуганно подумал он, но тут же решил взять себя в руки и с некой насмешкой подумал: «Нет, я сомневаюсь, что он помнит всё, что ему накупили наперечёт». Потому Гарри взял какую-то булочку и недоеденный кусок сыра. Он старался взять то, упаковку от чего можно легко спрятать. Мальчик тихо вернулся к себе в чулан и принялся за добытый ужин. Есть всухомятку было не очень приятно, но хотя бы воду ему пить никто не запрещает. Так что он дойдёт до кухни и просто нальёт себе стакан из крана. Да, он к привилегированным не относился: Дурсли пили только фильтрованную воду, а ему из крана можно. Впрочем, Гарри уже по этому поводу не беспокоился. Он им в чайник иногда наливал воду из-под крана. Чисто из вредности. Ребёнок вздохнул и прикрыл глаза, затолкав обёртки под шкаф. Губы Гарри тронула улыбка. Он всё-таки был сыт, и сегодняшний день прошёл довольно-таки неплохо. Если бы ещё и завтра школьный день прошёл также. Он улыбнулся, лёжа на матрасе и смотря в потолок. Он обязательно станет сильным и у него будут друзья. Такие друзья, которых у Дадли никогда не будет, потому что они просто всё время таскаются за ним и готовы всё сделать, потому что он сильнее их. Но он обязательно будет лучше - и не станет давить силой. Гарри был уверен. Выкинув эти бесполезные мысли из головы, он устроился спать. Вскоре он забылся спокойным сном, и этой ночью его не мучали кошмары. Утром он проснулся вовремя и спустя десять минут ковырялся в овсяной каше, разведённой из какого-то пакетика. Но Гарри не жаловался. Сейчас хотя бы ему дали поесть. Он не стал задавать вопросов и отправился одеваться. Для школы у него был старый кошмарный ранец, который Дадли носил ещё в подготовительной школе. С этой вещью было стыдно выйти на улицу, но выбора не было. Гарри и Дадли оба ходили в начальную школу на Уолл Стрит, которая была, в общем-то, довольно обычной. Школьный двор был как обычно полон детей, и Гарри был рад, что кузен поспешил искать своих друзей, словно забыв о нём. Он не обманывался, что это может быть надолго, но решил попробовать проскользнуть в класс, где его они уже не осмелятся трогать. Мальчик шёл, оглядываясь по сторонам. Школьный двор был знаком ему с шести лет. Высокие вязы и плющ, покрывающий стены дома. А ещё мусорные баки за школой, где он как-то сбежал от Дадли и его подпевал, оказавшись на крыше школы. Тогда ещё позвонили дяде Вернону, и был жуткий скандал. В классе он сел за свою парту у окна и вытащил учебники. С ним всегда сидела тихая девочка Марта, у которой иногда было удобно списать. Прозвенел звонок и начался урок. Всё было тихо и спокойно, и на губах у Гарри появилась мечтательная улыбка. Вот бы весь день так прошёл. После обеда, во время большой перемены Гарри впервые увидел мальчика из параллельного класса. Хотя, возможно, он видел его раньше, но не обращал внимания. А сейчас тот отчего-то заинтересовал его. Он тоже был один, и держался ото всех холодно и отстранённо. Ломая голову над тем, кем он бы мог быть, Гарри шёл по двору. Дадли и его компанию он заметил слишком поздно. Мальчик побежал, что есть силы, прочь, в обход здания школы. Ему не улыбалось прийти домой с синяками. Ведь это «может обеспокоить соседей», по словам любимой тётушки. А беспокойство соседей Гарри не нравилось. Ему оно дорого обходилось. «Господи, как же было хорошо, когда они меня просто игнорировали», - раздражённо подумал мальчик, перебираясь через забор. Он почувствовал, что его схватили за ногу, но сумел сориентироваться и заехал схватившему его Пирсу по лицу. Гарри нёсся по улицам со всех ног. В боку кололо, и он задыхался от быстрого бега. Остановился он лишь когда влетел в какую-то подворотню. Мальчик огляделся. Он уже был в квартале от школы… или больше. Да, бегать быстро Гарри Поттер умел. Пришлось научиться. Он утёр пот со лба и прислонился к стене. «Ну, вот что я им сделал?!» - наполовину с жалостью к себе, наполовину с негодованием подумал он. Нет, конечно, по мелочи он им мстил. Но ведь только после того, как они начали его травить! Он сделал глубокий вдох. Гарри просто не видел смысла отвечать им тем же. У него не было ни сил, ни желания. Хотя он кривил душой, когда говорил, что не ответил бы, будь у него возможность. О Дурслях он ещё не думал, а вот кузена – с удовольствием. Чтобы он больше не вязался к нему. К сожалению, единственный случай, когда он пытался отбиваться закончился для него весьма плачевно. Больше он таких ошибок не совершал. -Привет, Поттер, - услышал он и резко обернулся. Он видел перед собой того самого мальчика из параллельного класса. До сегодняшнего дня он не обращал на него внимания. -Привет…эээ, - Гарри задумался. Имя этого мальчика он не помнил вообще. - Мишель Мерит, - мальчик подошёл к нему и протянул руку. Улыбка у него была открытой, без враждебности. – Извини, что по фамилии. Я имени твоего не знаю. Учителя по именам не обращаются почти, а видимся мы в школе не так уж и часто. Рад знакомству. Немного удивлённый тем, что кто-то может быть рад знакомству с ним, он пожал руку странного собеседника. В голове вертелось множество вопросов, но задал он всего один. -Как ты нашёл меня? Мишель усмехнулся и отошёл в сторону. -Это было несложно. Я догадался. А в школе я не мог с тобой познакомиться, потому что Дадли и его компания всё время искали способ достать тебя. -Это нормально, - на автомате выпалил Гарри, разглядывая собеседника. Мишель был светло-русым мальчишкой с синими глазами. И вспомнить, видел ли он его хоть с кем-то из других ребят, он никак не мог. -Да. У меня у самого также, - Мишель облокотился о каменную стену и задумчиво посмотрел на Гарри. Он думал, как бы перейти к сути разговора. – Я искал, чтобы с тобой поговорить. Это… сложно объяснить, - он сглотнул, и Гарри понял, что ему страшно. О чём бы тот ни пытался говорить, мальчик подумал, что не уверен, что хочет это слышать. Но делать было нечего. Любопытство вступило в борьбу со страхом, и первое победило. Он стал ждать, что ему скажут. - Ты никогда не замечал за собой ничего странного? – выдавил Мишель, и этот вопрос отозвался гулом в голове Гарри. Он не знал, как отреагировать, просто потому что не понимал, чего от него ждёт Мишель. Гарри Поттер всю свою пока ещё недлинную жизнь пытался изо всех сил соответствовать чужим ожиданиям. И он прекрасно понимал, что его дяде и тёте бы это не понравилось. Он несколько мгновений стоял, словно в трансе, и его ярко-зелёные глаза смотрели куда-то вдаль. Но он ещё ребенок, а всем детям хочется иметь друзей. И у него было предчувствие, что плохого это признание не принесёт. В тёмно-синих глазах Мишеля тоже плескалось опасение, и каким-то шестым чувством Гарри понял, что этот мальчик сможет его понять. Мишель тоже ждал. Его ответа. Сердце сжималось, и, как казалось, почти перестало стучать. Он очень рисковал, решив открыться перед этим мальчишкой, и ему было это известно. Если тот окажется таким же, как он, можно будет ему всё рассказать - собственной жизни. Сам Мишель был почти уверен, что они с Гарри похожи. Но он даже и понятия не имел, насколько сильно. - Я… да, - Гарри сглотнул и встал рядом с мальчиком. Как ни посмотри, а хоть они с Мишелем были ровесниками, он выглядел куда ниже его и слабее. – Я не раз замечал за собой странности. Как-то раз я пожелал оказаться подальше от Дадли и вдруг понял, что на крыше школы. Потом, когда тётя заперла меня на три дня в чулане, я пожелал, и около меня появилась еда из холодильника. Мишель улыбнулся, и облегчённо выдохнул. Он дружелюбно улыбнулся Гарри, стараясь спрятать свой собственный страх. Всё же он знает куда больше, чем этот мальчик. И если и Мишель станет вести себя так же как он, нормально общаться они не смогут ещё долгое время. -Пойдём, пройдёмся? – предложил он, отодвигаясь от стены и обращая взгляд на Гарри. Тот внимательно посмотрел на него и подошёл поближе. Два мальчика направились вниз по улице. – Мне нужно кое-что тебе рассказать. -Ты волшебник, - начал Мишель с довольно банальной фразы, когда не смог подобрать нужные слова. -Когда тебе больно или страшно, то вокруг происходят странные вещи. Что-нибудь взрывается. Или ты внезапно оказываешься в другом месте. Или люди, которые тебя обижают, внезапно начинают чувствовать себя плохо. В общем, что-то вокруг тебя происходит. Гарри кивнул, соглашаясь с ним. Он не видел смысла в том, чтобы спорить с Мишелем. Но всё же червячок сомнения точил его душу. И всё же он спросил неуверенно. -А ты можешь показать? Мне… всё равно, сложно поверить просто на слово, - признался он, посмотрев в землю. Он, разумеется, был рад, что появился человек, с которым можно пообщаться и который не откажется от него только потому, что существует Дадли со своими подпевалами, но Гарри просто не хотел верить на слово. Мишель улыбнулся и посмотрел в сторону лужи. У него ушло почти пять минут на то, чтобы сосредоточиться, но вода в ней резко выплеснулась на асфальт. Заметив лицо мальчика, он виновато улыбнулся. Никаких других демонстраций своих способностей он так сходу и не придумал. С огнём он не ладил, просто поднимать что-то в воздух у него так и не выходило, а спонтанная телепортация могла произойти только при определённых обстоятельствах. Вот и пришлось заставлять воду хоть немного повиноваться. Сам Мишель знал, что и это довольно внушительный результат. Заставить силу покориться без палочки не так уж и просто, и не удаётся многим взрослым волшебникам. Впрочем, Мишель не обольщался. Он только на это и был способен, да и то лишь благодаря тому, что знал о магии слишком давно, и ему уже приходилось тренироваться, готовиться к процессу. Ветер крепчал. Начал накрапывать мерзкий дождик – типичная английская погода. Но Гарри и Мишель просто брели вдвоём вдоль по побережью речки. В итоге они двое встали у перил моста и смотрели на грязную воду под ними. Обоим было о чём поразмыслить. Мишель смог довериться и открыть свою тайну этому изгою в школе и в жизни. Да и сам он был таким же. Просто все удары он учился принимать, по возможности скрывая эмоции. И он будет и впредь вести себя так, когда они будут на людях. Гарри только предстоит это принять. Если он сможет, конечно. Гарри смотрел на бегущую воду и думал. Не каждый день тебе говорят, что ты, оказывается, волшебник. И это было горько осознавать. «Какой же я волшебник, если Дурсли шпыняют меня по тридцать раз на дню?» - подумал он со странной смесью грусти и раздражения. То, о чём говорил Мишель, пробудило в его душе целую бурю эмоций. Счастье сменялось злостью, злость раздражением, а раздражение снова счастьем. Если он волшебник, то он сможет жить иначе, сможет выбраться из этого мира. А рядом с ним будет друг. Сейчас у него есть шанс понять, кто он и чего может достичь. А если он, наконец-то, будет не один, то ему будет гораздо проще разобраться в себе. Хотя он до конца не мог поверить в свои силы, это не мешало ему хотя бы надеяться. -А есть способ проверить? – выдохнул он, не глядя на Мишеля, но адресуя ему этот вопрос. Он всё ещё не мог успокоиться, и ему очень хотелось, чтобы появились какие-то неопровержимые доказательства. -Есть, но для этого лучше будет подождать летних каникул, - отозвался мальчик, водя пальцем по перилам моста. – Ехать надо в центр Лондона, чтобы показать тебе то, что я хочу, - он повернулся к нему и улыбнулся. -А до того мы будем дружить? – спросил Гарри, сглотнув. Этот вопрос волновал его едва ли не больше, как тот факт, что он волшебник. Он пригладил взъерошенные из-за ветра волосы. -Будем. Я…тоже этого хочу, - довольно уверенно сказал Мишель. Гарри поверить не мог, что у него появился друг. Настоящий друг, которому он сможет доверять свои тайны и делиться идеями. Это было новое и необычное чувство. И он признавался самому себе, что это приятно. – Но давай постараемся хотя бы до лета скрывать нашу дружбу от Дадли. Не то, чтобы я его боялся, но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. -А… ты боишься его? – догадался Гарри. Мишель прищурился. -Не совсем. У меня тоже есть те, кто меня травят. И я не хочу вмешивать в это тебя. Как и вмешиваться в твои разборки. Гарри кивнул. Это было вполне понятным желанием. Он тоже не хотел стать целью ещё одной компании, подобной той, которой руководил Дадли. Но он, также как и его друг, понимал, что вечно их общение они скрывать не смогут. Он просто надеялся, что они смогут что-нибудь придумать. В этот день Гарри возвращался в школу, прогуляв два урока, воодушевлённый. И даже недовольство учителей его не смутило. После школы он сразу поспешил домой, надеясь добраться раньше Дадли и запереться в кладовке, но у него это не вышло. В дверях возвышался огромный как гора дядя Вернон. И был он не в самом лучшем настроении. -Мальчишка! – проревел он. – Где ты был? Почему прогулял школу?! Гарри сглотнул, не понимая, чем вызвана такая ярость дядюшки. Раньше он тоже прогуливал школу иногда. Особенно когда приходилось убегать от Дадли. Или когда просто не хотелось там появляться. Так что мальчик никак не мог взять в толк, что изменилось. Он быстро перебрал всё, что совершал за последнее время. Кроме побега от кузена вроде ничего. -Я… просто… Дадли и его компания гнались за мной, и… - Не наговаривай на своего кузена! Он и так хорошо к тебе относится! – донёсся визгливый голос тётушки из-за плеча дяди. Гарри знал, что им было великолепно известно об отношении Дадли к нему, но они предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Хотя, возможно, они и впрямь считали своего сына слишком святым. -Ладно, проходи, - что-то решив для себя, Вернон пропустил племянника в коридор. – Шагай в свой чулан, и чтобы до завтра я тебя не видел! Останешься без ужина! Гарри, и не думая спорить, отправился к себе. Он же не самоубийца. Кроме того, сегодня он был слишком рад, чтобы начинать пререкаться с родственниками и искать лишние проблемы. Да и слов оправдания они всё равно не услышат. Они никогда его не слышат. Это он давно уяснил. Он делал английский, вставляя пропущенные фразовые глаголы и покусывая кончик ручки. От этой дурной привычки Гарри никак не мог избавиться. Но сейчас это помогало ему сосредоточиться. Закончив с английским, он кинул тетрадку на полку, а сам решил немного порисовать. Мишель предложил ему воровать. Не то, чтобы Гарри не думал об этом раньше, но сейчас он боролся с собственной совестью. С одной стороны новый друг был прав, и деньги им нужны. Ведь нужно же как-то добираться до центра Лондона, а с другой… ну это неправильно как-то. Правда непрошенный голосок в голове спрашивал Гарри, с какой стороны он неправильный. «Нам нужны деньги», - думал мальчик. «Нам их не дадут никогда, а есть часто хочется. Да и гулять, есть мороженное тоже хочется». Всё это было правдой. И у них нет сейчас никакого другого пути. До того Гарри откидывал эти мысли как неприличные. Ведь это было неправильно. Но сейчас он не был уверен в правильности своих мыслей. Он хотел попасть в волшебный мир, о котором ему рассказал Мишель, подготовленным. А находясь у Дурслей, он не мог сделать ничего, кроме как, стиснув зубы, терпеть их пренебрежительное отношение к себе. Он не знал, что происходит у Мишеля, и не осмеливался спрашивать. Гарри мог только подозревать, что у того тоже не всё гладко. Хотя на забитого ребёнка он не походил. Слишком уж самоуверенно он вёл себя порой. И рассказывал все свои затеи ровным голосом, а не срывающимся от нетерпения. Он их продумывал. Он продумывал свои поступки и их последствия. И Гарри был бы не прочь этому научиться. Он немного завидовал Мишелю, его безразличию, которое он показывал окружающим в школе. Хотя на самом деле тот был не таким. Гарри вздрогнул. Ему хотелось бы верить в это. Он надеялся, что друг был с ним искренним. Хотя они никогда не говорили о Мишеле, Гарри не настаивал. Он и сам не спешил рассказывать о своей жизни у Дурслей. Да, и если быть до конца честным, ему не о чем было рассказывать. В самом деле? Чего интересного может быть в его жизни? Размышляя о прошедшем дне, Гарри провёл вечер. Он ещё и долго ворочался перед сном. К счастью, мысли отпустили его, и он смог уснуть. Снились ему странные сны, содержание которых наутро он так и не смог вспомнить. Он лишь помнил, что это связано с его кошмарами про зелёный свет и крики какой-то женщины. Впрочем, наутро он постарался как можно скорее выкинуть это из головы и пошёл в школу. После его ждала встреча с его новым другом.