Карми

Челнок качало из стороны в сторону, пыль вперемешку с пеплом вилась вокруг него, мешая разглядеть что-либо, но спускаться ниже было слишком опасно. Достаточно одной ошибки – и он разобьется к черту. Том закусил губу, когда люк под ногами отъехал в сторону. Высоко, даже слишком, но площадка была достаточно большой, а антригравитационная подушка должна была помочь при приземлении. Том выдохнул, мысленно пожелал себе удачи и шагнул в пустоту. - Поднимайтесь, Крис. Немедленно. - Ты обещал, Том. Не забывай! – послышалось в наушнике, и челнок, качнувшись, рванулся вверх, уходя от пирамиды и от грозящей опасности. - Мне нужен полный отчет о том, что делают кечи, - Том судорожно вспоминал все, что Хиллэриен рассказывал о пирамиде. В самой вершине ее был проход, но как открыть его – знали только Хранители. Том не знал, но все равно привычно уже встал на колени и, активировав внешние динамики, тихо попросил: - Открой. Несколько секунд ничего не происходило, а потом внутри под ладонями что-то заскрежетало, взметнулось облако пыли, и в сторону поползла огромная плита. Снизу дохнуло теплом, а от мгновенного статического напряжения заискрились кончики пальцев. Ну да, конденсатор. Отсюда в пирамиду поступает поток энергии. - Остановились у периметра, где мы зависали несколько минут назад, - не Крис. Джадда. Ну конечно, Хэмсворту приходится удерживать челнок и отвлекаться на анализ поведения черного клубка энергии ему попросту некогда. – Кажется, наши друзья задумались… Том… они развернулись к тебе. - Прелесть какая, - фыркнул тот, осторожно спускаясь вниз. Повис на руках, зацепившись за край провала, а потом разжал пальцы. Антигравитационная подушка завибрировала и замедлила его падение, сделав его почти комфортным. – Я в пирамиде. Здесь почти темно, но энергии слишком много, все датчики сбоят. Придется идти вслепую. Как далеко они от пирамиды? И что это, в конце концов такое? - Да чтоб я что-то понимала. Может быть, я могла бы попробовать принять их форму, если бы побыла хоть пару минут рядом, тогда и понять могла бы. Прости. Пока я вижу их как большой мерзкий ком, который катится… нет, ползет как кракен по дну, щупальца вперед выбрасывает… - Джей говорила быстро, но ровно, описывая то, что видит перед собой на обзорных экранах. – Может, отправить к тебе обоих Жрецов? Они б быстренько энергию собрали. - Нет, - отозвался рядом Крис. – Еще рано. - Здесь они мне не нужны. А вот вниз им придется прогуляться, - Том помолчал немного, пытаясь понять, как спуститься на пару уровней ниже. Встречать кечей здесь было бы глупо. И очень неудобно. Нужно найти тот уровень-лабиринт, о котором говорил ласка, пока Том облачался в костюм. Том перегнулся через поручень и вляделся в темноту. - СВЕТ!!! – И пирамида полыхнула. Залилась изнутри ярким светом, освещая все внутри. Том только хмыкнул про себя. Если бы он догадался раньше, прожекторы им были бы не нужны. Прикинув кое-что про себя, и еще раз примерившись, он перевалился через поручень вниз, отстраненно радуясь тому, что Крис сейчас его не видит. Для никогда не терявшего форму Тома этот трюк даже и трюком не был, но со стороны это должно смотреться волнительно. Подушка вибрировала, опуская его ниже и ниже. По мере удаления от верхних ярусов, слабела и окружающая его энергия, и датчики вновь заработали. Правда, хронометру верить все равно было нельзя. – Сколько я уже спускаюсь? - Почти тридцать минут по бортовому времени, - в голосе ответившего дарка был страх. Тщательно скрываемый, дозированный, едва контролируемый, но страх. – Хорошо, что ты отозвался. Они уже возле пирамиды. Еще немного и войдут. Когда войдут, мы не сможем отслеживать их. Будь предельно осторожен. - Как будто у меня есть выбор, - Том затормозил свое падение-полет и, уцепившись за очередной поручень, оказался на крохотном балкончике. Этот уровень он не знал, по его расчетам, он должен находиться где-то в середине пирамиды. – Не смейте соваться сюда. - Они вошли четверть часа назад. Не молчи, Том. Главное не молчи и хоть изредка отзывайся, - взволнованный голос Джей и сорванный шепот-ругань дарка рядом. - Песенки петь? – почти огрызнулся Том, ругая про себя выверты со временем. Хиллэриен говорил, что это побочный эффект от такой концентрации энергии в одном месте, но Хиддлстону, по правде, говоря, было все равно на причины. – Ого… Уровень действительно производил впечатление. Судя по тем картинкам, что транслировал ему в мозг ласка, он был что-то вроде преграды, защиты между верхней и нижней частью пирамиды. Внизу скапливалась энергия, но именно в верхней она собиралась. Проходя по сотням и тысячам вен-кабелей, она распределялась, перерабатывалась и какая-то часть ее собиралась в хранилище. Во время существования цивилизации ласок, в верхнюю часть не допускались даже Стражи. Только Жрецы и Хранители, знавшие путь через лабиринт. Хиллэриен этот путь не знал, и сейчас Том чувствовал себя беспомощным перед нагромождением стен, подвесных плит, хрупких мостиков, уходящих вдаль, пока хватало глаз. Кечи не умеют летать, значит, им придется пройти через лабиринт. Внизу что-то заскрежетало, собственное тело отозвалось волной легкого пока страха и чужой, хоть и знакомой ярости и голода. Кечи были голодны, очень голодны. Они не могли питаться энергией, которую собирала пирамида, им нужна была энергия живая, горячая. Он, Том, был идеальным блюдом. Том облизнул пересохшие губы и ступил в лабиринт, сворачивая за первым же поворотом. Ему нужно найти место, где он может расслабиться и сконцентрироваться на пирамиде и своих ощущениях. Без ее помощи ничего не получится, а он слишком закрыт и почти не слышит, не чувствует ее. - Что? – почти паника в голосе Хэмсворта. – Том… где ты? Мы не слышим тебя… Том! – далеко, будто на другом конце пространств и времен. - Тише, я здесь, - Том подавил очередное желание оглянуться. Чем дальше он заходил в лабиринт, тем сильнее смыкались над ним колонны и стены. Он набредал на ловушки, тупики, иногда кружил по одному и тому же месту. Здесь только зеркал не хватало. – Я просто… немного заблудился. - Тогда попроси, чтобы Колыбель помогла тебе, - лихорадочно зашептала Джей. – Ты же Хранитель, ты сможешь. Ты там уже очень давно. Крис планирует начать снижение через полчаса по корабельному времени. Мы не знаем, сколько времени прошло у тебя, и как далеко ты продвинулся в пирамиде. Надеюсь у тебя все хорошо… - Для этого нужно хотя бы остановиться, а у меня с этим сейчас проблема, - выдохнул Том, сворачивая в очередной раз. Может, действительно пора остановиться. Блуждать здесь он может бесконечно, а кечи все ближе. И будет лучше, если он встретит их подготовленным. – Почему они еще не высадились? Горючее у шаттла не бесконечное. - На то, чтоб вернуться на борт «Струны» хватит, - отозвался Хэмсворт. – Мы уже сели у входа в пирамиду. Я не знаю, что ты сделал, но открылся парадный. Не тот, что мы раскопали, а самый настоящий парадный вход. И, разнеси меня духи космоса, это самое прекрасное зрелище из всех, что я видел. - Это не я, - хмыкнул Том. – Пирамида встречает своего Стража. …Фиолетовое свечение освещало площадку теплым пульсирующим светом, точно огромное сердце билось прямо здесь и прямо сейчас. Вход в пирамиду – светящийся портал, открылся сам. Переплетение вен расступилось, а плетенный же каменный пандус плавно врос в мертвую землю. Вверх устремились огромные столбы по углам зиккурата, и разошлись концентрическими кругами дальше и дальше и дальше, сколько хватало глаз. На площадках на вершинах столбов вспыхивали фиолетовые огни. Нестерпимо-яркие. И такие… родные. Пустующими оставались лишь два столба, так и не поднявшихся вверх. - Нас ждут, - Хайлин кивнул на площадки и принялся облачаться в защитный костюм. – Это наши с хэймэ Тайлером. - Да, - усмехнулся Крис. – Я так и понял. Где должен быть я? - У входа, - пожал плечами омега-дарк. – Теперь физический контакт больше не нужен. - Отличные спецэффекты, - хмыкнул Тайлер, следуя его примеру. – Надеюсь, это кто-нибудь снимет для потомков, - он оглянулся еще раз и вздохнул. Он все-таки не был дарком, а его Страж – лаской. – Думаю, нам контакт все-таки нужен. Крис заблокировал челнок и, выбравшись из-за панели управления, принялся одеваться, так же быстро и сноровисто, как и Тай. - Хэймэ Хиллэриен, на вашем месте я бы тоже оделся. Сейчас там почти нет атмосферы и очень низкая температура. Планета мертва. Без защиты вы можете погибнуть. Хиллэриен молча кивнул, темнея лицом, но, получив костюм, недоуменно нахмурился. Слишком плотно, слишком узко. Как это можно было надеть? И как в этом можно двигаться? «Хайлин? – позвал он, чувствуя смущение. – Это… обязательно? Я могу создать силовое поле, которое удержит воздух и тепло вокруг меня». «Ты можешь отвлекаться, - Лин окинул Стража задумчивым взглядом. – Это самый большой костюм, и он принимает форму твоего тела». «Хм? – Хиллэриен кинул на Хайлина странный, лукавый взгляд. – Мой наряд вряд ли подходит для этого. Мне надо раздеться?» Хайлин покраснел, кажется, до корней волос. «Ты можешь выйти в другой отсек… у нас не принято раздеваться при всех. Просто наша одежда более предусмотрена для ношения защитных костюмов. Я могу предложить свою помощь». «Я надеюсь на нее», - Хиллэриен подхватил костюм и, кивнув наблюдающему за ними Крису, неторопливо направился за перегородку. Прямая спина, спокойное лицо… Только глаза сияют слишком ярко. Хайлин глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках и коленях, и направился следом за лаской. Прямая спина, широкие плечи, узкие бедра, плавная походка. Страж вызывал в нем странную темную дрожь, достаточно было только взглянуть на него. Просто почувствовать рядом нечаянное тепло его плеча. «Костюм… придуман так, что будет контролировать твой пульс, температуру, частоту твоего дыхания и следить, чтобы с тобой ничего не произошло». «Но он разработан для людей. Откуда ему знать, какой пульс должен быть у меня?» - резонно заметил Хиллэриен и, скрывшись от остальных за перегородкой, остановился и развернулся на месте. «Мы можем посчитать…» - Лин подошел ближе, взял руку ласки и нащупал пульс – тонкую вену на запястье. Такую же, как на его собственном. Быстрее, чем пульс человека или дарка. Ненамного, но быстрее. Значит – выше давление и немного выше температура. Хайлин сглотнул, и, взяв костюм, предназначенный ласке – принялся настраивать базовые параметры. «Твои параметры немного выше, чем мои…» - дарк протянул ему костюм, стараясь не смотреть. Главное не смотреть, чтоб не загорелось глубоко внутри, не вспыхнуло. «Твое сердце колотится быстрее, чем мое, - Хиллэриен стиснул его запястье, вынуждая посмотреть на себя. – Но это не страх». «Не страх, - повторил следом за ним дарк. – Я омега, и это – желание принадлежать тебе. Потому что ты пробудил меня таким. И я хочу тебя. Но сейчас не время…» Хиллэриен сузил глаза и, забрав у него костюм, отошел, снимая тунику. Будь она чуть короче, раздеваться бы ему не пришлось, но с этой длиной она бы только мешала. «Я не знаю, что такое быть омегой. Но это оно заставляет тебя желать меня?» «Нет» , - Хайлин покачал головой. - «Я хотел тебя… с того момента как увидел. А мое тело всего только последовало моему желанию. Боюсь что наша природа – это желание. Без желания быть с кем-то – не стать собой. Альфой или омегой». «Но Хранитель не такой, как ты, - заметил Хиллэриен, с видимым сожалением избавляясь от своих браслетов. – А наш капитан – альфа, как я понял». «Капитан альфой стал раньше… до того как встретил Хранителя», - дарк судорожно вздохнул и едва не заскрипел зубами. Сердце зачастило в груди, едва не выламываясь из клетки ребер. Помимо воли взгляд поднимался от пола, выше, прослеживая стройные ноги, бедра… краска сильнее заливала лицо, и в конечном итоге, Лин почти полыхал от жара. «Встретив Тома, он не перестал быть альфой, хотя тот и не омега, - Хиллэриен кинул на него удивленный взгляд и понимающе улыбнулся. Тряхнул волосами, безжалостно скручивая их в хвост, и принялся облачаться в костюм. Непривычное одеяние казалось грубым, нелепым, почти раздражающим. Слишком мало воздуха, слишком тесно. – Кажется, мне нужна твоя помощь». «Не перестал, просто отказался от права быть с омегой и зародить жизнь, - Хайлин подошел нехотя, тщательно скрывая собственное волнение и дрожь в кончиках пальцев. – Чем тебе помочь?» - совершенное тело в несовершенной упаковке. «У капитана есть сын, - Хиллэриен оглядел себя в растерянности. – На тебе это смотрится по-другому. Кажется, здесь нужно что-то застегнуть, но я боюсь испортить». «Если я все верно понял, омега капитана не был его карми и они расстались, когда на свет появился сын Криса» , - дарк чуть не плакал. Прикасаться, закрывая клапаны на костюме, было почти невыносимо, а тепло тела ласки почти обжигало его руки. «Тише, - Хиллэриен стиснул его пальцы, когда он закончил. Невесомо погладил и мягко проник в мозг, прохладой успокаивая кипящую лаву сознания. – Я обещал, что буду твоим. И я твой. Все будет так, как ты захочешь, но сначала мы закончим наше дело» , - он мягко коснулся губами горячих губ и отстранился, покидая сознание, но не выпуская рук. «Что же ваши Дарующие жизнь создали из нас, хэймэ? Мне кажется, что рядом с тобой я умираю. И рождаюсь снова и снова», - Хайлин судорожно вздохнул, а потом уткнулся ласке в шею, еще не скрытую высоким глухим воротом костюма. «Ты хочешь жить, - Хиллэриен погладил его по волосам, чувствуя противоречивые, такие сильные эмоции Хайлина. – Своей жизнью, а не Холио. Я дам тебе ее, - он коснулся губами чистого лба и отстранился. – Нам пора идти» . Лин кивнул и принялся застегивать оставшиеся клапаны. «Шлем я дам тебе чуть позже… в нем легко разобраться, он подключается сам, как только опускаешь лицевую панель. Ты сможешь дышать, говорить, и будешь видеть то, что видят остальные…» «Я знаю, что это такое, Лин, - мягко заметил Хиллэриен. – У нас были костюмы для путешествия меж звезд, но нам, тем, кто был с Колыбелью, было запрещено покидать поверхность планеты». «Хорошо, - кивнул дарк и отстранился, стараясь не смотреть на ласку. Больно и хорошо. Но лучше не дразнить самого себя. Так только хуже. – Идем?» «Да, нам пора» , - Хиллэриен аккуратно взял его пальцы, несильно сжал и повел Хайлина за собой, на ходу привыкая к новым для него ощущениям слишком плотно облегающего костюма. …Это было сложнее, чем он думал. Там, где проходили кечи, энергия пирамиды словно умирала. Они не высасывали ее, они ее… меняли, оскверняли. Будь у Тома больше познаний, он бы, наверное, смог бы объяснить хотя бы для себя это, но он был простым изыскателем, а не ученым. И кечи все приближались. Он видел их, все также чувствовал. Найти себе местечко он смог довольно быстро, но вот настроиться на пирамиду так, как было нужно, получилось не сразу. Ему почти силком пришлось выкинуть мысли о Крисе из головы, но когда ему это удалось, Том Хиддлстон исчез из этого мира, став частью пирамиды. Он видел, как приземлился челнок. Как вышли из него четверо – два Жреца и два Стража. Как они заняли свои места, готовые помешать врагам выйти. Но Том уже знал, что не отпустит кечей. Два тройственных союза – говорил Хиллэриен. Шесть сердец, бьющихся в унисон. Энергия окружала слишком хрупкую физическую оболочку. Энергия сильная, яростная, плотная. Она с легкостью выдерживала энергетические удары, которыми Том попытался их достать, как только обнаружил ловушки, спрятанные ласками. Том выдохнул, распрямляя плечи, и отдал мысленный приказ. Пирамида знакомо завибрировала, содрогнулась, отвечая, и тяжелые каменные плиты опустились, запечатывая все входы и выходы. Кечи не выйдут отсюда. Даже если он проиграет. - Хэймэ Хэмсворт… - Хайлин нахмурился, глядя как лепесток за лепестком, венка за венкой закрывается пирамида. - Не знаю, - отрывисто бросил дарк, впиваясь взглядом в стремительно темнеющий портал. – Это не мы. Зачем Том… зачем Хранитель делает это? Мы ведь здесь, мы сумеем закрыть выход! Хиллэриен молчал долго. Он проспал слишком много лет для того, чтобы чувствовать Колыбель также же хорошо, как когда-то. Но он слишком хорошо помнил ее Хранителей. Всех тех, кто ушел, сражаясь до последнего вздоха. - Он запер их и себя. Даже если он проиграет… они не выйдут, пока еще один Хранитель не откроет Колыбель. – Это смерть. Смерть всех тех, кто спал, ожидая своего часа в капсулах. - Нет… Хэмсворт дышал тяжело, как загнанный зверь. Его ярость кипела, перехлестывая, кажется, через край, она горчила на губах, она светилась вокруг Стража лиловым ореолом. Его карми заперт там. Его судьба, его жизнь заперта там, а он ничего не может сделать. - Хэймэ Хиллэриен… - Хайлин бросил взгляд на ласку, только за щитком его лицо не выражало ровным счетом ничего. – Что мы можем сделать сейчас? Мы не можем позволить им погибнуть. - Ничего, - Хиллэриен медленно закрыл глаза. – Только Хранитель сможет открыть Колыбель. Мы должны верить ему. Том знает, что его ждут. Он вернется. - Вернется… - сквозь зубы выцедил Крис. – Ждать? Это не просто сложно. Это чудовищно сложно. Ждать. Видеть налитую грозным светом пирамиду, видеть, как она вспыхивает, пульсирует точно от боли. И ничем не помочь! - Хэймэ… Хиллэриен… - Лин взял Стража за руку, привлекая к себе внимание. – Том сможет? - Их шестеро, - негромко произнес тот, все так же глядя на пирамиду. - Две тройки - это серьезная сила. Я не знаю пределов возможности Хранителя. Но я верю ему и верю в него. Он услышал мой зов. Он пришел. Я верю в судьбу. Лин вздохнул, а потом вызвал ласку по закрытой линии. - Он не услышит, хэймэ. Но неужели нам действительно остается только ждать? Неужели мы совсем ничего не можем для него сделать? Ничем не можем помочь? "Он не должен отвлекаться на нас, - мысленно ответил ему Хиллэриен. - Так что это к лучшему. Мы в безопасности и пока Хранитель в этом уверен, его внимание будет сосредоточено только на враге. Но мы должны быть готовы, когда все закончится. Хранителю понадобится энергия, много энергии, чтобы жить. Эта битва заберет ее у него всю». Вдоль пирамиды заструился яркий свет, и вдруг внешние стены пришли в движение. Заскрежетали, застонали и, дрогнув, начали двигаться, выстраиваясь. «Лучше бы мы тоже подвергались опасности», - ответил Лин, глядя, как ступени выравниваются, превращаясь в гладкие монолитные ровные стены. Пирамида закрывалась, повинуясь приказу своего Хранителя… Но Хиллэриен промолчал. С тревогой и почти ужасом он смотрел на теперь закрытую Пирамиду. "Он запечатал ее. Теперь ни капли энергии не покинет ее стены. И входов-выходов теперь тоже нет". «Мы будем ждать. Столько, сколько потребуется». Там, на другой колонне, Крис поднял лицо к черной бездне космоса и закричал. …Руки дрожали от напряжения. Воздуха не хватало, и Том, едва проверив результаты анализа воздуха, сорвал шлем с головы, делая жадные глотки. Чем больше он сливался с пирамидой, тем быстрее его покидали силы и тем сильнее размывался окружающий мир. Он чувствовал, как бьется ее невидимое сердце. Как она дышит и стонет от присутствия чужаков. Это ее энергия текла по его венам вместо крови. Через ее узкие окна-бойницы он смотрел в чернеющее небо. Они шли к нему, шли неумолимо, прорывая тонкие стены, словно бумагу и обходя монолит. Все ближе и ближе к его лабиринту. Они чувствовали его энергию, они были голодны. Том закрыл глаза, снова позволяя хаосу сияющих нитей, выраставших прямо из стены и пола, окутать его. Ему больше не надо было ничего произносить вслух. Достаточно было одного желания. И он желал. О, как он желал… …Пол заходил ходуном, когда рухнула плита в главном зале. Расколовшись на тысячи осколков, она погребла под собой одного из кечей и сразу же опало сияние катящегося шара. Он словно распался на две половины. Трое плюс два. Но ответный удар был силен. Энергия черная, как нефть лизнула стены, и Том застонал сквозь зубы от боли в смятых, словно бумажный лепесток, розеток сияющих фиолетовым вен. Зажмурился и мотнул головой, посылая импульс. Ветвистая молния сорвалась с потолка и заплясала по меньшему шару, шипя и рассыпая искры. Том зарычал, стискивая пальцы, сложенные домиком, и еще десяток разрядов окутали марево энергетического щита, слабеющего с каждой секундой. - Сдохни, сука… Сдохни, сдохни, СДОХНИ!!! Отчаянный визг был ему ответом. Лишь на мгновение Том увидел оскал лишившегося своей защиты противника, а в следущую секунду только дымка завилась там, где стоял один из оставшейся двойки. Том скупо улыбнулся, отдавая приказ, и стены, дрогнув, двинулись навстречу друг другу, ощетинившись обрывками каменных осколков. ОН остался один, ему не уйти. Поняв, что попал в ловушку, кечи закричал, заметался, беспорядочно посылая импульсы и удары, но те только бессильно рассыпались, оплавляя камень. Том выдохнул и откинулся на стену позади себя. Дрожало тело все сильнее, но оставшаяся тройка подобралась уже слишком близко. Том мотнул головой, но сорвавшаяся с потолка плита не принесла вреда: противник был слишком быстр. Ловушки под ногами тоже оказались бесполезны. Подгоняемые запахом смерти и яростью кечи преодолевали уровень за уровнем, обходя опасные места и не растрачивая силы для ответных ударов. Ближе и ближе. Том вскинулся, почувствовав их. Здесь. Они здесь. Он смотрел сквозь стены невидящими, сияющими фиолетовым светом глазами и чувствовал, как текут по щекам горячие злые слезы. Энергетическое поле, окружавшее кечей, клубилось черным, искрило. Вот от него отделился тоненький ручеек, завихрился под потолком, словно выискивая добычу, и набросился на ближайшую стену, и та растворилась, исчезла, поглощенная тьмой. Как и следующая за ней, и еще одна. Они падали одна за другой, разбивались, расступались перед энергией, противопоставить которой Тому было нечего. Разве только… Улыбка скользнула по искусанным, побелевшим до синевы губам. Отличное будет шоу. Жалко, что не увидит никто… Он сделал пару глубоких вдохов-выдохов, заставляя себя успокоиться. Он сможет. Сможет. Где-то в нем дремлет энергия «Звезды Ласок». Просыпайся, ты нужна мне… Дрожат пальцы, суставы словно выдирает чудовищная сила. Том сжался, а потом распрямился вдруг резко, раскидывая руку, отпуская и призывая. Сердце пирамиды в ответ словно замерло на секунду, а потом ответило на призыв. И заструилась энергия, заторопилась, наполняя вены, стекаясь к Тому. Верхние и нижние уровни, все, что есть. Все. Нужно больше, еще больше. Отключились капсулы со спящими ласками, опустело хранилище, гас свет, бессильно провисали энергетические мостики и щиты. Вся энергия пирамиды стекались к нему, и когда ее стало слишком много, Том закричал, обрушивая всю ее мощь на текущую по лабиринту тьму. Это было похоже на удар. Удар исполинской силы, от которого, кажется, вздрогнуло все, включая бесконечно далекое небо. Холодные сверкающие льдинки звезд содрогнулись. Столбы под ногами качнулись и стали стремительно опадать вниз. Вниз. Вниз… Крис уже знал. Он понял, ЧТО случилось. Внутри него свернулась гигантская пружина, которую только что отпустили, и она развернулась, больно приложив отдачей и его самого. Чудовищная сила будто бы с корнем вырвала из самого сердца дрожащую фиолетовым нить и втянулась внутрь монолита. - ТОМ!!! – он соскользнул с постамента прежде, чем площадка, венчавшая столб, коснулась поверхности. Он несся к зиккурату огромными скачками, и, достигнув начала почерневшей стены, побежал по ней, будто преграды не существовало, а наклонная стена, устремившаяся вверх, была лишь продолжением идеальной беговой поверхности. - Хэймэ! – Хайлин отстал безнадежно. Успеть за развившим скорость альфой было нереально. – Хэймэ Тайлер! Хэймэ Хиллэриен! Его намного и основательно опередила Джадда. - С дороги, малыш… - челнок, подняв взвесь серо-черной пыли, пронесся мимо, выпустив трал, за который и уцепился Крис. Едва он достиг раскрытой вершины пирамиды, как трал буквально обрушился вниз, погружая дарка, как наживку в недра умершей пирамиды. – Быстрее, парни… думаю, вам нужно поспешить, и попытаться вытащить тех, кто уцелел. - Пусть «Струна» возвращается, - рыкнул Тайлер, чувствуя, как с каждой секундой слабеет. Та неведомая энергия, что наполняла его здесь, уходила, испарялась. – Сажай челнок, и отправляй к нам остальных. Нам нужна помощь. И пусть кто-нибудь пробьет нормальный вход, иначе возиться будем долго. И готовят медотсек. Будем надеяться, что кто-нибудь уцелел. - Корабль заходит на посадку, - отозвалась Джей. – Они уже разворачивают коконы, Сейчас прибудут еще две шлюпки и начнут экстренный спуск. Я надеюсь, нам удастся хоть кого-нибудь вытащить оттуда. И первым – этого невыносимого авантюриста. - Не мешайте, - глухим, каким-то надтреснутым голосом произнес Хиллэриен, глядя на залитую мертвым светом планету потухшими глазами. – Страж никого не подпустит сейчас к своему Хранителю. – «Надеюсь, что он жив» так и не прозвучало. Время текло. И текло слишком медленно. Так медленно, что Крису казалось, будто он не бежит, а ползет. Не падает сквозь толщу переплетенных мертвых камней, а завис где-то между ними. И никак не может достичь центра. Он слышал, как переговариваются люди. Слышал, как отозвались заходящие на посадку шлюпки. Но молчал и продолжал двигаться. Теперь он видел маячок Тома. Видел, что тот все еще жив, потому что в противном случае маячок горел бы алым. Но тот все еще мелькал тревожным зеленым. А значит, его беспокойный карми все еще жив. - Том… - дарк переключился на приватный канал и позвал его. – Том… слышишь меня? Я иду к тебе. Он не помнил сколько спускался и как долго пробирался в путанице переплетений лабиринта переходов. Не помнил и помнить не хотел. Мертвая пирамида угнетала и пугала. Но еще больше пугало молчание Тома. Крис шел, бежал, полз, спускался, снова шел, бежал, пока не почувствовал: все. Это все, он пришел. Это – самое сердце места. Центр, и здесь – Том. Свет выхватывал пространство, превращая ветви-вены в гротескные тени. И среди этих теней изломанной игрушкой лежал Том. - Эй… - Хэмсворт рухнул на колени, осторожно поднял на руки безвольное тело, прижимая к себе. Соединив собственный костюм с костюмом Тома, он принялся тестировать системы и считывать показатели. Жив. Слаб… - Том… карми… мой карми, вернись ко мне… - Крис, Крис, - голос Тайлера звучал издалека, словно из колодца. – Он ослаб и сильно, если верить телеметрии. Его надо поднять наверх. Крис! Или нет, оставайся там, к вам сейчас спустятся. - Я иду, - глухо отозвался дарк. Он нашарил шлем Тома и осторожно надел его на голову Хиддлстону, опустил лицевой щиток, запуская систему жизнеобеспечения и, подняв его на руки, медленно пошел к выходу, поминутно сверяясь с планом лабиринта. – Пусть меня встретит кто-нибудь… я не уверен, что отыщу дорогу назад. «Я буду твоим проводником, Страж, провожу тебя, как провожал меня Холио в своих мыслях, - прохладный голос Хиллэриена был спокоен. – Позволь мне увидеть твоими глазами все, что перед тобой, впусти меня. Обещаю, я буду только направлять». «Все что угодно, хэймэ», - отозвался дарк, на секунду прикрывая глаза. Это просто, заставить себя не думать, не чувствовать и открыться, как открывается шлюз. Позволить чужому разуму не просто касаться себя, но и войти, увидеть твоими глазами. Это было почти естественно. Как странно повлияло на всех них это место. Но… и это не важно. Важно выйти. Важно спасти тех, кого спасти еще можно. «Хорошо. А теперь иди, просто иди и слушай меня. Ты должен держать свой разум открытым. Я буду тебя направлять, ты сам будешь знать, где повернуть. Но поторопись. Колыбель забрала почти всю энергию твоего карми». «Нам понадобится помощь, хэймэ… но я готов отдать за него всю свою энергию до капли. Он – моя жизнь…» Поворот. Крис увидел его за пару вздохов. Увидел не своими глазами, увидел чужой памятью, живущей в нем. Снова поворот… долгий прямой отрезок и несколько ступеней вниз, сменяющиеся длинным пологим пандусом, плавно поднимающимся выше. И снова поворот, и снова… лестница вверх, хаос нагроможденных камней – разбитых вен. Крис шел, шел, шел, не оглядываясь, не размышляя, просто шел, повинуясь указаниям ласки, пока резкий свет прожекторов не резанул по глазам. Добрался. До верхнего уровня, и до подъемника. Каким чудом – он старался не думать. Главное, что добрался. Главное, что в стороне от пирамиды стоит «Струна» и три челнока. Главное, что его люди выносят из пирамиды заключённые в коконы высокие фигуры – уцелевших ласок. - Все будет хорошо, Том… все будет хорошо!.. Никогда еще медотсек на «Струне» не принимал столько… пациентов. Заключенные в коконы ласки спали. Их было не много. Две дюжины выживших. И еще столько же погибших пришлось оставить. Неделя на поверхности, когда они вгрызались в плоть погибшей пирамиды, пытаясь спасти хоть что-то из оставленного в хранилищах ласок, не принесла почти ничего. Полсотни артефактов, образцы грунтов, образцы камня, из которого была выращена пирамида – вот и все, чего они смогли достичь. Но самое важное – ласки – были здесь, в медицинском отсеке. Им так же удалось отыскать остатки «Небесного пилигрима», судна, на котором прилетел Хайлин. Остатки и «черный ящик», в котором сохранились бортовые записи и дневник капитана. Еще одной загадкой стало меньше. - Капитан – последний, кто оставался в живых после того, как погиб остальной экипаж, а Лин попал в капсулу Холио… Он прожил еще месяц без энергии, надиктовывая свои размышления для дневника. Страшно… знаешь, мне почему-то вспомнился ковчег. Нам с тобой чертовски везет на такие вот… гм… приключения, - Крис осторожно тронул непослушные прядки волос Тома и вздохнул. Он ждал уже десять дней. Неделю, которую они провели на планете, и уже третий день в космосе. «Капитан? Я могу зайти»? «Заходите, хэймэ» , - привычно уже отозвался Хэмсворт, поднимая взгляд на непрозрачную ширму, отделявшую этот закуток от остального отсека. Хиллэриен вошел тихо, очень осторожно. Чтобы не привлекать внимание экипажа, он не стал снова надевать ту одежду, в которой его нашли и взял то, что нашел для него Хайлин. Но даже обычные брюки, которые были непривычны ласке и рубашка, которую ему явно хотелось снять, были не в состоянии скрыть его инопланетной сущности. Слишком правильным было его лицо, резко-красивым. «Капитан Хэмсворт, - к обычному человеческому обращению он тоже еще не привык, и оно давалось ему с трудом. – Я хотел бы обратиться к вам с просьбой и советом». Крис жестом пригласил ласку присесть. «Постараюсь помочь вам всем, чем только смогу». «Спасибо, - Хиллэриен кивнул, но остался стоять. – Я не задержу вас надолго. Несколько часов назад ваш Жрец дал мне книгу о… вашей расе, капитан, и сказал, что мне может не понравиться там написанное. Эта книга стоит того, чтобы ее читать? Там действительно написана правда о вашем мире?» «В ней та история, что известна всем. Так что, наверное, да, правда. Никто из нас не присутствовал при событиях, описанных в этой книге», - Крис пожал плечами и улыбнулся. «Хорошо, тогда я ее прочитаю, - Хиллэриен отвел взгляд. – Я хочу понять Хайлина и вас, но чувствую себя слепым, ищущим дорогу на ощупь, - он немного помолчал, а потом произнес: - Для вашего карми было бы лучше, если бы вы забрали его отсюда туда, где ему было хорошо. Здесь он не чувствует себя дома». «До места, которое я зову домом – далеко. Все, что я пока что могу – забрать его в свою каюту. Там тише, и нет паникующего помощника Тома», - дарк усмехнулся. – «Спасибо, я как-то совсем не подумал об этом… Я могу попробовать помочь вам. Не все, что пишут в книгах – правда». «Не я сейчас – ваша забота, - Хиллэриен покачал головой, отступая к двери. – Но обещаю, что обращусь к вам, если появятся вопросы. Спасибо, капитан» ,- он улыбнулся, кивнул еле заметно и вышел также бесшумно, как вошел. Крис проводил его долгим взглядом, а потом тряхнул головой и поднялся. Отключил датчики, считывающие данные Тома, оставив только один, чтоб медики не впали в истерику и, подхватив Хиддлстона на руки, вышел из бокса. - Знаешь, это ведь прекрасная мысль, уйти из медотсека. Помнится, тебе понравилась моя каюта. Она не такая помпезная и большая как твоя, и много уютнее. И там есть настоящая постель. А если ты наконец изволишь проснуться, то я приготовлю тебе завтрак. Ты все проспал… На них не косились. Просто бросали понимающие взгляды. То, что Хиддлстон – его карми перестало быть секретом. Да и надо ли это скрывать? Кому не нравится – пусть не смотрит. Тома слишком любили и уважали, чтобы в чем-то упрекать или обвинять. До каюты Крис добрался быстро. Много быстрее чем обычно. Наверное, потому что обычно он предпочитал оставаться с Томом как можно дольше. А теперь – просто возвращался почти-домой. Едва за спиной закрылась дверь, едва в каюте воцарилась тишина, не нарушаемая даже мерной работой маршевых двигателей, как дарк прошел к постели и бережно опустил драгоценную ношу на несмятую постель. Все верно, он уже давно не спал в ней. В экспедициях он почти никогда не спал. Исключения составляли те несколько раз, когда он был с Таем. И Томом. - Вот, дома. Мне не хватает тебя, мой карми. Очень не хватает. - Мне тебя тоже, - еле слышно выдохнул Том. Ресницы задрожали, губы скривила слабая улыбка, но глаза он так и не открыл. Словно сил не было. - Спасибо, что разбудил. Надо было раньше. - Не получалось, - с тихим вздохом шепнул дарк, а потом растянулся рядом с ним на постели, обнимая за талию. – Ты очень настойчиво отказывался просыпаться и продолжал восстанавливать силы. Так что придется тебе поваляться еще немного. Правда, разобраться в двигателях можешь только ты, так что пока мы просто разгоняемся… Том вздохнул и повернул голову, уткнувшись лбом в его плечо. - Тогда ты еще можешь побыть немного рядом. Я больше не хочу видеть темноту. - Могу, - Крис коснулся губами его макушки. – И побуду. Я боялся, что потерял тебя. Что не успею вынести, что ты умрешь у меня на руках. Ты чудовище, карми. Я тебя больше никуда не отпущу одного. - Я все испортил, да? – Том с видимым усилием повернулся, вытягиваясь рядом с Крисом и вжимаясь в его тело крепче. – Я уничтожил ее. – Будь у него больше сил, он бы выл от тоски и чувства вины. Но эмоции словно выгорели вместе с той вспышкой, уничтожившей все. Он чувствовал, как умирала пирамида… Она дала ему новый смысл жизни, а он убил ее. - Нет, - дарк с силой обнял его, пытаясь если не успокоить, то хотя бы согреть своим теплом. – Мы спасли многих. И уничтожили тех, кого не добили в свое время ласки. ТЫ уничтожил их. А ласки… сейчас они в коконах, но я сильно подозреваю, что ты не уймешься, пока не найдешь, куда же делась основная их часть. Не все же застряли на Бете. Да и в системе Радуги мы обнаружили лишь остатки перевалочного пункта ласок. - Нет, - Том на мгновение напрягся. – Мне пора остановиться. Теперь это дело Хиллэриена. Ему нужна цель. А мне… Никогда не думал, что я это скажу, но я больше не хочу ничего. Только вернуться домой. - Ты уверен? – от неожиданности Крис приподнялся, опираясь на локоть, глядя в усталое лицо любимого человека. – Но как бы там ни было – я всегда буду с тобой, карми. Том хмыкнул: - Ты был рядом все это время. И сейчас рядом. Я всего лишь понял, что на самом деле важно для меня. - Вот как? – вскинул бровь дарк. – Не прошло и сколько?.. много лет. Но знаешь, я рад. Что ты жив. И что решил для себя что-то. Но я хочу быть уверенным, что ты действительно так думаешь, а не обвиняешь себя за что-то. - Крис… - Том поморщился. – Черт… Я виню себя во всем. Но не хочу сейчас об этом говорить, прости. - Рано или поздно – придется, сердце мое, - Хэмсворт снова устроился рядом и с нежностью коснулся губами его лба. – Похоже, самой главной моей задачей станет реабилитация тебя в твоих же глазах. Я не смеюсь. Просто я это знаю. Иначе ты уничтожишь сам себя. А я этого допустить не могу. - Я просто смертельно устал, мой капитан, - Том закрыл глаза, медленно выдыхая. – Чувствую себя вампиром, мечтающем о глотке свеженькой крови. А ты знаешь, как бесит и выматывает меня собственная слабость. Хэмсворт со вздохом принялся ослаблять застежки на вороте-стойке мундира. На марше он предпочитал мундир. Всегда. И это добавляло ему шарма и лоска. - Кусай, вампир. Моя кровь все еще полна запредельной энергии. Тебе должно подойти. Том обжег дыханием его шею, а потом впился губами в кожу. Почти больно. Почти сильно. На мгновение замер так, а затем тронул потревоженное место языком, словно извиняясь. Потерся носом о плечо и затих, уютно сопя куда-то за ухо. - Все будет хорошо, карми. Вот увидишь. Мой дом – твой дом. Моя жизнь – твоя жизнь. Ты часть меня. Я люблю тебя, карми. Спи… думаю, теперь ты поправишься скорее, - Крис погладил его по волосам. Я тоже посплю. Духи космоса… как же я устал! *** Хиллэриен читал. Это было завораживающее зрелище. Высокая грациозная фигура, кресло, настоящая бумажная книга, одна из тех, что хранилась в личных архивах Хиддлстона. У ласок тоже были книги? Он больше не носил своей странной одежды. Только широкие браслеты, как он знал, все еще охватывали запястья и предплечья ласки под стандартным комбинезоном. «Хэймэ… здравствуй…те». Лин тихонько прошел в кабинет. Ну и как объяснить свое явление? Разве только очередной книгой. Пятой за три последних дня. Ему нечем было заняться. Он часами сидел в медотсеке, рассматривая спящих. Кого-то он помнил по воспоминаниям Холио. Кого-то нет. - Я должен учиться правильно говорить, - вслух ответил ему Хиллэриен, отрывая взгляд от книги. – Поэтому говорить буду так. Ты не возражаешь? – Он неуловимо изменился. Огонь в глазах не погас, просто… из него словно вынули что-то. Ось, стержень. Что-то, что заставляло держать спину прямой и идеально ровной. Нет, сейчас ласка не сутулился и плечи не были опущены, но у видевших его все равно было ощущение чего-то сломанного. - Конечно же, нет, - улыбнулся дарк. – Более того, готов составить компанию и стать твоим собеседником. Я не думаю, что за минувшие годы традиции и нормы обитаемой галактики изменились. И, несмотря на то, что я омега-дарк, я неплохо знаком с историей не только родного мира, но и дружественных систем. Если ты этого хочешь. С того самого разговора на челноке он больше ни разу не заговаривал со Стражем о себе. И о том, что произошло. Просто Хиллэриен попросил какую-нибудь книгу для изучения традиций Беты. И Лин ему помог. - Я хочу понять тебя, - Хиллэриен улыбнулся, протягивая ему руку. – Мир огромен, но он далек. А ты рядом. И я не хочу наделать ошибок. Иди ко мне. - Я… я это просто я. Меня понять не трудно, - Хайлин взял предложенную руку и сжал тонкие сильные пальцы. Слишком сильные, несмотря на кажущуюся хрупкость. – Хайлин Дорн. Омега-дарк. - В моем мире не было омег и альф. Я должен понять вас. Тебя, - он потянул Хайлина на себя, усаживая рядом. – Ты все еще хочешь быть со мной? Я всего лишь осколок погибшей расы. Чужак. Ты еще можешь вернуться домой и завести семью, - Хиллэриен говорил тихо, неторопливо, невесомо поглаживая лежащие в его ладони пальцы. - В твоем мире было то, чего лишен мир мой, - Лин покачал головой. – Мы путешествуем в кораблях, и это, наверное, дольше, чем ходить вашими Путями. Мы строим дома, а не взращиваем их. И в моей расе больше нет женщин. А у вас женщины когда-то были… Ты не осколок, хэймэ. Ни ты, ни те, кто еще спит. - Он нахмурился, уголки губ опустились вниз, образовав горькие складочки. - По вашим меркам я сущее дитя. Подросток, только-только таковым переставший быть, только потому, что во мне проснулось Зерно Сути. Ты забрал у меня часть Холио. Но я все равно чувствую тебя. И все-таки не знаю, хочешь ли ты быть со мной. - Покажи мне – что значит быть с тобой. Именно с тобой. Отношения между Стражем и его Жрецом – другие. Не такие. Ты – все, что у меня есть в этом мире. - Со мной, - Хайлин задумался, а потом улыбнулся. – Я не могу долго спать, потому – часто брожу сонными коридорами, или читаю. Я рано просыпаюсь, и очень люблю ходить по траве босиком. Люблю наблюдать за рассветом и закатом. Люблю искать что-то новое. Я очень беспокоен, потому и стал изыскателем. Быть со мной – значит быть в пути. Искать, спешить, или напротив, не спешить. Я ненавижу ошибаться. И всегда мучаюсь, пока не убеждаюсь в собственных догадках, или не нахожу им опровержений. Я никогда и ни с кем не был. Я не знаю, каково это. Но я любил однажды. И знаю что такое боль потери. Я не знаю, каково это – быть со мной. Наверное, никто не знает, каково это – быть с ним. Это можно только прожить. - Мне нравится такой мир, - после недолгого молчания произнес Хиллэриен. – Я хотел бы стать его частью. - Тогда будь ею, Хиллэриен. Просто будь. – Лин стек на пол, опускаясь перед лаской на колени. – Я не хочу останавливаться. Я хочу идти вперед. Я знаю, что ты есть. Знаю, что есть другие ласки. Знаю, что где-то есть уцелевшая колония и почти уверен, что они наблюдают за нами. Ласки старше и мудрее. Ласки многое пережили и теперь берегут жизнь в нашей галактике. И я хочу найти их. Рядом с тобой. Потому что ты мой карми. И не из-за того, что я узнал тебя глазами Холио. Не из-за того, что мое Зерно Сути пробудилось рядом с тобой. Мое сердце бьется быстрее, когда я вижу тебя. Хиллэриен покачал головой и, отложив книгу, потянулся к нему, беря в ладони его лицо. Такой чистый. Такой невинный и чуть наивный. Светлый. Хочется сберечь его. Чтобы все время сиял также ярко. - Спасибо, - выдохнул, касаясь губами губ. Мягко, невесомо. Ни к чему не принуждая. - Нет, это тебе спасибо, - шепнул Хайлин, накрывая его ладони своими. Теплая волна поднималась изнутри, омывая тело. Хорошо. Так хорошо. Вечность бы так стоял. Хиллэриен немного помолчал и отстранился, отпустив с улыбкой. - Сколько времени займет обратный полет? Я забыл спросить об этом капитана, когда разговаривал с ним в последний раз. - Не знаю, - легкое замешательство, нотка разочарования и капля недоумения. Все. Справился. – Я летел сюда долго. А хэймэ Томас сам помогал конструировать двигатели своего корабля, когда нашел свою Звезду. Так что не знаю, - Хайлин подался немного назад и сел на пятки, глядя на ласку снизу вверх. - Я надеюсь, что у нас будет немного времени, чтобы решить, что делать. Мои братья спят и мне не хотелось бы будить их сейчас. - Будет, но, наверное, совсем чуть-чуть, пока не придет в себя хэймэ Томас. Но и потом… хэймэ Крис говорил, что у его карми есть целая планета. Вернее планетоид. Там находится его база, так что место и время для того, чтобы пока еще спящие проснулись и немного поняли, что произошло – будет, - убежденно кивнул Хайлин. – К тому же у него большая коллекция артефактов. Может статься, что там будет что-то, что поможет отыскать других. - Тогда нам остается только ждать, - Хиллэриен выдохнул, обмяк. – Том слишком слаб. - Ты успеешь прочесть книгу. Ты уже очень хорошо говоришь на всеобщем. Есть время, хэймэ… карми… но тебя гложет тревога, я чувствую ее, но не могу понять, – дарк снова взял ласку за руку и губами прижался к пальцам. - Для меня мой мир был жив еще вчера. Все изменилось слишком быстро. Я боюсь не успеть. Боюсь остаться прошлым. Немногие из тех, кто проснется, примет свою участь достойно. Кто-то уйдет в небытие. Кого-то сломает потеря любимых. Я страшусь неизвестности. И боюсь сделать ошибки, - Хиллэриен лаской провел пальцами по целующим его ладонь губам. - Нет, - Хайлин поднялся, не отводя от него взгляда. – Ты не прошлое. Ты – мое настоящее и мое будущее. И я хочу этого всем своим сердцем. Ты сумел совладать с собой, ты сумел. Другие тоже сумеют, если ты поможешь им. Мы считали вас почти богами. А вы – такие как мы. И однажды мы поймем друг друга. Не можем не понять. Потому что нельзя не понимать того, кого любишь. Хиллэриен покачал головой: - Мы не боги. И я – не все. Как и ты – не мир. Ты – это ты. Я – это я. Ты хотел быть моим, ты мой, а об остальных я не хочу сейчас говорить. Всему свое время, Хайлин. И для тревоги, и для радости, и для любви, - он встал, неловким жестом оправляя задравшийся рукав. Все еще непривычно. Все еще странно. - Прости, - сожаление и боль глубоко внутри. Хайлин коротко поклонился. – Я не должен был говорить так. Прости. – Полшага назад, разрывая расстояние. Чтоб не чувствовать волнующего тепла. Хиллэриен вскинул голову, глядя на него с удивлением и тревогой. Он что-то не то сказал? Или не так? Как же трудно им понимать друг друга… Несколько мгновений он смотрел в потемневшие глаза Хайлина, а потом вдруг шагнул вперед, обнимая его крепко, сильно. Прижался губами к виску и прикрыл глаза. «Слова приносят боль. Значит, они не нужны. Чувствуй, Хайлин. Тело лгать не умеет». Лин зажмурился, чувствуя, как заполошно колотится сердце в груди. И дрожь по телу. И жарко. И коротит, кажется, каждый нерв. «Я люблю тебя, карми. Ты чудо, которого я так давно ждал», - он обнял ласку за талию. Так правильно. Так хорошо. Так должно быть. «Я не чудо, - смех ласки в голове отозвался волной тепла. – Я всего лишь потерявшийся Страж, которого ты нашел. Ты весь горишь» , - он провел ладонью по его спине, плечу, зарылся пальцами в волосы, невесомо лаская дыханием кожу лица. «Это потому что я хочу тебя», - Хайлин застонал. Его тело отзывалось на каждое прикосновение, на невиннейшую ласку. В ответ Хиллэриен надавил на его поясницу, принуждая прижаться к нему теснее. Провел губами по его скуле, сжал мочку уха. «Ты похож на лиру, мой Хайлин. Отзываешься так звонко, так ярко». «Я твоя лира», - выгнулся в его руках дарк. – «А ты – мой музыкант. Раз и навсегда». На секунду он отстранился, а потом накрыл губами губы ласки. И поцелуй его был далек от невинности. Хиллэриен ответил на него мгновенно, сильно. Стиснул, сжал податливое тело в объятиях. «Я не дарк, мой Хайлин. Я не альфа. Но ты будешь петь в моих руках». Лин вспыхнул мгновенно, отзываясь на прикосновения, на поцелуй, на слова, на жадную жаркую силу рук. «Займись со мной любовью, карми…» «Я боюсь причинить тебе боль. Только если ты поведешь меня…» - Хиллэриен укрывал поцелуями его лицо, ласкал дыханием влажные губы, сминая пальцами ткань одежды. «Поведу…» - дарк отстранился, глухо застонав. Каким чудом ему это удалось – он и сам не знал. Просто казалось неправильным оставаться здесь, среди книг и мониторов. Им выделили крохотную каюту на двоих, и именно туда Хайлин потянул за собой ласку. – «Поведу. Я ничем не отличаюсь от тебя… я такой же… просто мое тело способно принимать семя и дарить жизнь, и еще я получаю удовольствие от этого не сравнимое ни с каким другим». «Ты был с кем-нибудь?» - Хиллэриен покорно шел следом, с легким волнением стискивая его пальцы. Лин обернулся, сверкнув шалой улыбкой. «Нет, но я знаю об этом. Я твоя омега, несмотря на то, что ты не альфа и не дарк, и боли ты мне не причинишь». «Не дразни меня», - Хиллэриен притиснул его к двери, как только та закрылась за ними. Вжался губами в губы, оставил влажный след на скуле и вдруг отступил, потянувшись к застежке. Он раздевался не торопясь, ничуть не рисуясь, и когда закончил, вытянулся перед Хайлином совершенно обнаженным. «Ты альфа, хоть и не дарк», - только и смог что ахнуть Хайлин. Узкие бедра, длинные стройные ноги – Хиллэриен был тоньше и изящнее альфы, и все же… иначе как альфу его воспринимать было нельзя. – «Красивый». Он сам рванул застежку на своем комбинезоне, только вот так просто и так грациозно раздеться не получилось. Он едва не запутался в рукавах, но когда осилил и это – просто коснулся раскрытой ладонью гладкой груди. «Ты альфа, мое сердце…» - губы коснулись бьющейся под нежной кожей венки. – «Ты - альфа». Хиллэриен обнял его, прижимая к себе. Кожа к коже, сердце к сердцу. Так горячо, так… жадно. «Веди меня». Кончики пальцев очертили ключицы, грудь. Ладони погладили сильные предплечья, скользнули на спину, несильно сжали подтянутые упругие ягодицы. «Ты знаешь, что делать… ты уже показывал мне это, помнишь?» - быстрый всплеск. Он помнил картинку в деталях, переплетенные тела, безумный накал. «Помню» , - Хиллэриен поочереди коснулся губами его век, снял улыбку с губ. Мягко увлек к ближайшей кровати и опрокинул на нее, накрывая своим телом. Лин судорожно выдохнул и ногами обвил его бедра, чувствуя, как упирается в живот напряженный член. Его желают. Он – не чужой. Сверкающий восторг затопил сознание. Язык скользнул по зацелованным губам. Проник в шелковистую глубину рта. «Тогда возьми меня». «Да, мой маленький повелитель», - Хиллэриен улыбнулся ему. Хайлин не знал, как нужно и как правильно. Как это может и должно быть. Но каждое откровенное прикосновение, каждый влажный поцелуй словно бил током. Крошечными разрядами-искорками, раскатывающимися по позвоночнику и вдоль тела. Хиллэриен целовал его сильно, изучал осторожно, аккуратно. Прослеживал пальцами изгибы и впадинки, проникал внутрь тела, словно уговаривая его открыться и довериться. Лин кусал губы, тихо стонал в ответ на каждое новое прикосновение и горел. Невозможно, жарко, возвращая сторицей все, чем одаривал его карми. И доверялся. Доверялся всецело, точно и впрямь ждал этого момента всю свою жизнь. «Доверься мне, - Хиллэриен прижался щекой к его виску, дыша тяжело, жарко. – Впусти меня, и я покажу тебе, что значит моя любовь». «Я твой», - Лин расслабился и… открылся. Позволяя видеть и чувствовать себя, видеть и чувствовать собой. Позволяя узнать, каким он видит ласку и что ощущает по отношению к нему. Это было все равно, что попасть в океан кипящей лавы. Жар, жар, жар… Он ласкал кожу, тек по венам. Когда каждое прикосновение отдается эхом. Когда тот, кто принимает, одновременно чувствует, как он берет. Странно. Сильно. Общие эмоции, одни ощущения. Это не Хиллэриен входил раз за разом в его тело, это Хайлин двигался меж раздвинутых бедер неторопливо, глубоко. Это он целовал и его целовали. Раскрытая книга, прозрачный воздух, идеальные отражения. И когда это безумное эхо стало невыносимым – Лин закричал. Слишком много. Слишком ярко. Слишком сильно. Это гуляло по его телу… по телу его карми… по щекам потекли обжигающе-горячие слезы, но это были слезы торжества. Он стал целым. Он стал собой. …Том проспал еще почти двое суток. За это время Крис провел тестирование всех систем корабля, несколько раз почти разбудил спящее свое сокровище, заставляя его поесть в таком же почти спящем состоянии, растереть его теплым влажным полотенцем трижды, выслушать восторги медиков по поводу скорости восстановления в коконах спящих ласок, и в конец озвереть от скуки. А скучать Крис Хэмсворт ненавидел так же сильно, как выбирать. В кают-кампании было тихо. Вахтенные – на вахте, остальные члены экипажа тоже при деле. Исключение составляли только засевшие за каталоги метаморф и мистер Тай, и еще Хиллэриен, которому его карми проводил мастер-класс по общению с дарками. - Как успехи, господа? – Хэмсворт опустился в свободное кресло рядом. Дурацкое начало разговора, но по-другому никак не получается. Разве что просто сидеть и молчать. Эти двое ощущались единым целым. И это порядком удивляло. - Я научился ругаться по-бетански, - Хиллэриен улыбнулся мягко, но взгляд был цепким, немного настороженным. Он говорил не так бегло, как думал, но перестал делать ошибки в произношении слов, окончаниях и ударениях. – Мир изменился, стал жестким, но более интересным. И я вижу следы других ласок. Самый яркий – в дарках, естественно. Крис тепло улыбнулся. - Это, несомненно, прорыв. Ругаться по-бетански не всякий докер способен. Да что там, многие дарки ругаться не умеют. А ведь это такое же высокое искусство, как и способность разбираться в тонкостях бетанского этикета. Рядом прыснул Хайлин, уткнувшись в плечо ласки. - На самом деле мы изучали историю. Новейшую. Я ведь тоже многое проспал, - заметил он, отсмеявшись. - Это довольно интересно на самом деле, - Хиллэриен мягко коснулся губами его виска и снова повернулся к Крису. – Что-то меня лично приводит в ужас, что-то – заставляет смеяться. Как Том? - Все еще спит. Но уже к счастью не в коме. Просто спит. Его… почти выпили. Он обессилел. Я знаю, что мы виноваты в гибели Колыбели… и он винит себя во всем. Но он поступил гуманнее, чем поступил бы я. Лицо Хиллэриена потемнело. - Лишаться иллюзий всегда больно, - медленно произнес он, тщательно обдумывая каждое слово. – Я почти поверил в то, что сумею вернуть свой мир. Но на самом деле я попрощался с ним, когда лег в капсулу без надежды проснуться снова. А еще я знаю, на что способны кечи. Нас было слишком мало. Том сделал то, что должен был. - Но не такой ценой, - голос Тома был тих, бесцветен. Он стоял на пороге, стиснув свои плечи, словно защищаясь. - Этот мир был мертв, когда ты пришел, Хранитель. Наше солнце погасло, планета умерла. Она была нашей Колыбелью, но невозможно построить что-то новое, цепляясь за старое, - Хиллэриен гибко поднялся и подошел к Тому. Заглянул в глаза, а потом вдруг грациозно и плавно опустился перед ним на одно колено. Опустив голову. – Ты завершил нашу войну. Все принесенные жертвы больше не напрасны. Том отшатнулся, вжался спиной в стену, глядя на склоненную макушку почти с ужасом. Тело сотрясла дрожь. - Хватит… - произнес он. – Встань. Прошу тебя – встань! Хиллэриен вскинул голову, улыбаясь тепло, почти нежно. - Кечи призвали бы других, если бы остались жить. Они смогли бы открыть портал, чтобы впустить остальных. И тогда вашему миру пришел бы конец, - он встал и шагнул вперед, не отпуская взгляд. – Тебе нужно примириться с этим. Том медленно закрыл глаза, обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Крис в несколько шагов преодолел расстояние, разделяющее их, и с силой обнял карми за плечи. - Успокойся. Просто успокойся. Все закончилось именно благодаря тебе. Сейчас начнется что-то новое. И я хочу, чтобы ты был рядом, когда мы пойдем дальше. Хиллэриен кивнул ему и отошел, напоследок бросив короткое: «Вы нужны ему сейчас больше, чем можете себе представить». - Я не… - Том осекся. – Не хочу пока об этом говорить. Сначала нужно вернуться домой. - Мы идем домой, Том. Я проложил курс. Осталось только решить, когда мы включаем форсированный марш. Три дня. Может быть четыре, и мы будем в обитаемых системах, - Хэмсворт точно укачивал его в своих объятиях, согревая своим теплом и нежностью. - Корабль не может без своего капитана, а я хочу сейчас тебя только себе, - еле слышно произнес Том. Так, чтобы услышал его только Крис. – Может, через час или два? Или… нет. Когда перейдем в режим гиперскорости. - Значит, получишь, - шепнул в ответ Крис. – Выйду в прыжок и приду к тебе. Идет? А ты успокоишься. Перестанешь накручивать себя. И все будет хорошо. - Я не накручиваю себя, Крис, - Том отстранился, отошел к столу. – Иди, я подожду здесь. - Хэймэ, аймэ… рад был с вами увидеться, - Крис сдержанно кивнул. – Прошу вас обоих вернуться в вашу каюту. Через несколько минут мы отправляемся домой. Он вышел, чувствуя спиной взгляды. Все будет хорошо. Все непременно должно быть хорошо. - Том? – как только за ним закрылась дверь, Хиллэриен шагнул вперед. - Все в порядке, - тот кивнул, слабо улыбаясь. – Ты… помог мне. Спасибо. - Дело ведь не только в Колыбели, так? – ласка сузил глаза, и на дне зрачков загорелись искры. - Это путешествие многое изменило, - отпираться Том не стал, только опустился в кресло, откидываясь на спинку. – Я больше не знаю, чего хочу. Последние годы я жил «Звездой» и тем, что она мне шептала. Вами. Тобой и твоей расой. Я сделаю все, чтобы сохранить тебя и всех выживших, помогу обрести дом или найти путь, но того, кем я был еще несколько месяцев назад – больше нет. - Ты меняешься, - Хиллэриен опустился в кресло рядом. – Это значит, что ты жив. Просто что-то закончилось. Нужно время, чтобы оценить. Понять, кем ты стал. - Да, наверное. Я слишком долго бежал от себя. Наверное, я просто устал. - Нет. Просто ты перешел на новую ступень. Так нужно, Том. Прими себя, поверь в себя. - Я… не могу, - Хиддлстон с силой потер лицо ладонями. – Словно что-то умирает внутри меня. Какая-то моя часть. В этом мире так много еще не разгаданного и неизведанного, но мне больше не хочется нестись, сломя голову, за разгадками. Хиллэриен тихо рассмеялся и покачал головой: - Ты просто стал взрослым. Не только здесь, - он коснулся рукой его лба, - но и здесь, - а потом – до груди там, где билось сердце. – Ты готов к новой жизни, другой жизни. Просто пойми, чего ты хочешь. Пойми, какой хочешь, чтобы она была. Том помолчал немного, а потом хмыкнул: - Ты мудр, Хиллэриен. Ты именно такой, каким я себе вас представлял. Сильные, мудрые и справедливые. Спасибо тебе, - Том кивнул и встал. – Теперь мне есть, над чем подумать. Но вам действительно лучше вернуться к себе. - Конечно, Хранитель, мы послушные пассажиры, - Хиллэриен встал следом, приложив руку к груди. Ответный смех Тома отрезала закрывшаяся за ним дверь. Хэмсворт вернулся через два часа. Неслышной тенью скользнул в приоткрывшуюся дверь и прищурился, привыкая к мягкому полумраку каюты. В коридорах и рубке было светло. Здесь – уютно и сонно. Том тревожил его. Беспокоил. За него болела душа или то, что капитан считал душой. И болело все отчетливее. - Том?.. - Сколько нам еще лететь? – голос Тома донесся со стороны кровати, на которой вытянулся Хиддлстон, уткнувшись носом в подушку. - Два стандартных дня, восемнадцать часов и тридцать две минуты, - отрапортовал Крис, проходя внутрь и останавливаясь рядом с постелью. – За это время мы с тобой можем успеть дважды поужинать, трижды пообедать, и трижды выпить кофе с чем-нибудь вкусным. Заняться любовью много раз, поговорить обо всем на свете. И сделать что-нибудь еще. Что захочешь. - Какой богатый выбор, - хмыкнул Том и перевернулся на спину, отпуская подушку. – Все почти закончилось, да? - Да, мистер Хиддлстон, - Крис присел на край постели и невесомо погладил кончиками пальцев его лицо. – Почти закончилось. И мы со всем справились. - Пора подводить итоги? – Том выдохнул и сел в кровати, обнимая руками колени. – Черт, словно целая жизнь прошла. - Что-то вроде того, - Хэмсворт с нежностью коснулся губами его плеча. – В той жизни ты очень долго не был моим. В этой – ты только мой. И я этому очень рад. - И я все еще не знаю, что будет дальше, - Том потерся щекой о его волосы. – Теперь у нас есть МЫ. И мы должны решить, что делать теперь. - Ну смотри, - улыбнулся дарк. – Мы возвращаемся. И у нас на борту – сокровища. Но, по моему глубокому убеждению, ласок никому показывать нельзя. Им просто не дадут покоя. А вот найти остальных мы просто обязаны. К тому же «Стрела» сейчас на марше. Ты их отправил в сектор Радуги, для изучения вероятных ммм… путей следования ласок. Не знаю, что там тебе еще «Звезда» нашептала. Думаю, у них непременно будут зацепки. Так что было бы недурно пока спрятаться у тебя и решить, куда мы отправимся дальше. В следующем году мой сын будет выбирать специальность. Он уже изъявил желание стать пилотом, как его отец. Черты лица Тома затвердели. Как объяснить то, что сам не понимаешь? Показать, НАСКОЛЬКО ты изменился? Он мотнул головой и вернулся на кровать. - Хороший план. И хороший выбор. Уверен, что он унаследовал от тебя твои таланты и станет отличным пилотом. - Не сомневаюсь даже, - хмыкнул Крис. – Посмотри на меня, - кончиками пальцев он приподнял подбородок Тома, вынуждая его смотреть себе в глаза. – Сейчас тебе страшно. Ты думаешь, что все безвозвратно, что ты уже не тот обаятельный проходимец, которым был раньше. Это не так. Все не так. Ты – это ты. Ты вырос. Даже в Академии и после нее, до этого момента ты все еще был шкодным кадетом. Сейчас ты многое понял. И совершенно иначе все оцениваешь. Но ты – все еще ты. И ты не усидишь на одном месте долго. Ты снова заскучаешь. И тебе снова захочется в космос, в путешествие, в разведку… Я это знаю. Я тебя знаю. - Ты меня полюбил таким, да? Шкодным кадетом, который выносил тебе мозг и трепал нервы. Но я изменился. Возможно, просто устал. Я – изменился. Но не уверен, что ты готов это принять. Что, если я больше не хочу искать неизвестно что и подвергать опасности себя и всех, кто рядом со мной? Что, если я хочу жить на твердой земле, а не в космосе? Что если? - Поживем – увидим, - пожал плечами Крис, а потом обнял Тома, прижимая его к себе. – Все проверяется на практике. К тому же, ну глупо это, давать простаивать таким кораблям как «Струна». Просто преступление. - Я не буду вмешиваться в дела ласок. Буду помогать по мере сил, но не более того. Теперь это – не моя головная боль. - Как пожелаешь, карми, - Крис губами тронул его губы. – Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Я хотел тебя. Давно и безнадежно. Теперь ты со мной. И больше мне от жизни ничего не надо. Твоя жизнь – моя жизнь. Ты – карми. Любовь-судьба. - Но так нельзя, Крис, - почти с отчаянием выдохнул Том, отвечая на его поцелуй. – Это и твоя жизнь тоже. И только ты можешь решить, что с ней делать. Я знаю, что ради меня ты пойдешь куда и на что угодно, но что с твоими желаниями и мечтами? - Том, - дарк обнимал его, и вдруг раскрылся, совсем как в пирамиде, позволяя увидеть, почувствовать то, что чувствовал сам. Для него Том не просто любовник. Он для него жизнь. Суть жизни. – Ты и есть мое желание. Слепая, безрассудная, безграничная любовь. Неистовая и всепоглощающая. Обжигала, согревала. Том тонул в ней, такой нежной и сильной, почти безжалостной. Это действительно было страшно, больно, так сладко. - Крис… - Том вздохнул судорожно, комкая ткани его рукавов. – Крис… - Здесь нет слов, нет звуков. Только чувства. Том застонал в голос, подаваясь вперед, целуя податливые губы с болезненной страстью. - Да, Том. Именно так, - дарк с нежностью обнимал его, целовал, снова и снова убеждаясь, что никуда и никогда не отпустит этого человека. – Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю. - Я знаю, Крис. Теперь и навсегда знаю.