The Darkness

В обсидиановой ночи белым светом полыхала луна. Она бережно обкладывала светлой дорогой отражение воды. Женщины и девушки весело кружились в безбашенном танце, будто вызывая все первобытное, что существовало в этом древнем лесу. Они скалились и улыбались Сюз. Тянули ее за руки, и вот уже девушка плясала с ними, звонко хохоча. Телеса мелькали так быстро, что в беспорядочном хороводе удавалось разглядеть только цветастые венки. Увязанные календулой, зверобоем, высокой весенней травой, сиренью и тьмою других лечебных трав, казалось, они благоухали за версту! Девушки вытолкнули её в середину хоровода и теперь смеющиеся лица лишь мигом проблескивали в отражении её глаз, а звонкий смех щекотал барабанные перепонки. Рыжая и курчавая девушка вскочила рядом с ней и закружила её по кругу. Она умудрялась еще и что-то вытанцовывать. Её кудряшки огненной гривой неслись вслед за ней, стараясь быстрей упасть на округлые плечи, покрытые брызгами веснушек. Но Сюз будто опомнилась. Она вырвала ладони и попыталась прорваться сквозь скачущих по кругу женщин, но все они толкали её к середине.  — Милая моя, куда же ты?! , — прорезали слух женские лукавые вскрики, все слышалось неразборчивое «куда?!», наплывая, настигало ее и резкое, острое «Милая!», — Иди, дорогая, к нам, скорей! Ей нужно было найти Деро… Нужно было на Вальпургиеву ночь, а она даже почти забыла как здесь оказалась! Вдруг, рыжая притянула Сюз к себе и, обхватив рукой её талию, впилась губами в её губы, раскусывая их до крови и зарываясь костлявыми пальцами в каштановые кудри. Нимфы ли, духи леса или вовсе ведьмы, они визжали, смеялись, улюлюкали и кричали непристойности. Однако Сюз было плевать. Будто дурман какой опутал, как плющ, сознание, и ей было все равно, кто перед ней. Разорвав поцелуй, девушка повела её за руку к берегу озера, что сверкало от серебра луны.  — Милая, отдохни… Отдохни, — лукаво и по бесовски приговаривала рыжая и, усадив на прохладную илистую землю одурманенную девушку, быстро начала убегать и что-то кричать другим, но Сюз этого не слышала. Она просто смотрела на водную гладь и в её голове было так пусто, что можно было устраивать там целый духовой оркестр. С севера повеяло холодом. Ветер постепенно поднимался и на воде начали выступать круги. Странная вибрация стремительно увеличивалась, да так, что мелкие камешки скатывались к отмели. Квакши, сверчки, цикады и прочие ночные жители, будто просто исчезли в этой части леса. В сердце озера вода начала сильно волноваться. Вдруг, к берегу стали подплывать смольно-чёрные ужи… Забираясь на отмель, они все ближе подползали к Сюз. Словно быстро отступившее алкогольное опьянение, девушку отпустил дурман и в долю секунды и, поняв, что происходит, она истошно закричала, на было уже поздно. Они начали обвивать ноги и руки девушки, сдавливать запястья и лодыжки, давить шею… Через несколько секунд, черный извивающийся кокон образовался вокруг её нагого тела. Это были змеи длинною в пол метра, громадные и, казалось, совершенно не замечающие сопротивления, скорее не реагирующие на него. Её все сильнее сдавливали черные ужи. Они шипели так громко, что, казалось, будто этот звук исходит из черепной коробки и будто именно там поселились эти ползучие твари. Она задыхалась. Ужас читался гримасой на её лице, и невозможно было уже позвать кого-либо на помощь. Сюз потеряла сознание. Боль была слишком нестерпима и дышать было уже невозможно! Из нее стремительно хрипами выходила жизнь, но вдруг, из посиневшего открытого рта раздался громкий, высокий писк. Змеи начали извиваться и теряться, постепенно они слабели и уползали обратно в воду. Из рта девушки начала выливаться чёрная жидкость. Она кашляла и её зрачки закатились назад, оставив на виду только белки глаз. Вязкая, как смола, она касалась чешуек змей и они тут же мертвели за миг. Протекая по её плечам, животу и ногам, она создавала сродни защиты, попадая на кожу. Самые последние ползучие, ослабнув, обмякли на иле с песком, высунув черные языки. У её ног лежали трупы больших змей, а сама Сюз начиная от губ был покрыта то ли вязкой смолой, то ли обычной грязью. Зрачки вернулись на прежнее место, и откинувшись вперед, она начала, задыхаясь, выплевывать остатки этой жижи. По вкусу это была чистая кровь. Только вот она была черная и уж точно не её. Покончив с этим и утерев себе рот, она осмотрелась и пронзительно вскрикнула. Десятки трупов ползучих лежали у её ног. Берег был целиком и полностью, видимо, в черной крови. Сзади стало раздаваться сиплое дыхание некого животного. Его влажные выдохи отдавались по её спине мурашками, а на лопатках оставались капли влаги. Оглянувшись назад, она увидела существо. Точнее, не так… Все, что от него осталось. Обглоданные кости выстроились в единый скелет огромного неясного животного, который был больше похож на скелет зубра. Голова была огромным черепом козла, а рога его, овитые сухими ветвями шиповника и терновой лозы, отливали серебром. Кое-где свисали куски мяса, жира и кожи, вперемешку с черным мехом. На хребте поселились слепые вороны, чьи глазницы разлагались, а пронзительные крики заставляли истерично зажать уши. В его рёбрах таились гнезда шершней, которые враждебно летали вокруг своего дома наматывая круги вокруг костей. Все те же черные ужи ютились на тазовой кости вперемешку с сороконожками, которые то и дело пробирались под остатки шкуры и цепкими лапками хватались за разлагающуюся плоть. Жуки, мухи, личинки, все смешалось в отвратительные комья, которые были, словно, язвами на оставшихся кусках тухлой плоти. В середине черепа козла была зияющая дыра.  — Кто ты? — донеслось в голове Сюз тихим шёпотом тысячи детей. Не успела девушка сказать и слова, как существо продолжило: — Ты убила моих змей. Как ты это сделала? — голоса были разными: женскими, мужскими, детскими, старческими, искривленными и басистыми, тонкими и грубыми. Они создавали какофонию в голове Сюз и пугали до дрожи от основания мозга до фаланг пальцев.  — Я не знаю… — растерянно прошептала девушка и осмотрела свое тело, потом оглянулась назад, увидела черные разводы на воде и снова посмотрела на существо.  — Ты Никта? — шелковым тенором пронеслось в её голове.  — Я не помню ничего, из того, что совершила. Я не знаю… — растерянно ответила девушка и очередной раз взглянула на то, что произошло.  — Подойди, — протянуло существо. Осторожно, преодолевая страх, Сюз направилась в сторону разлагающегося трупа. До него оставалось несколько метров. Сильный запах заставлял желудок вывернуться наизнанку. Сюз остановилась, пытаясь преодолеть рвотные позывы. От вони слезились глаза.  — Ближе, — шепнуло оно, — еще ближе. Преодолев все, до него оставалось пару сантиметров. Поднеся голову к лицу Сюз, существо открыло третий глаз, находящийся в дыре черепа. Он был глазом старого человека и наполовину заслоненный катарактой. Что-то потянуло прикоснуться к самому черепу. Несмотря на все мысли и дикий смрад, девушка положила ладонь на желтую кость. Тут же, вены на её руке начали чернеть. Наливаясь чёрной кровью, под кожей они были как нарисованные полосы. Было не больно, только некое дурманящее чувство обволакивало её мозг. Цвет левого глаза постепенно начал изменяться. Он все больше темнел, пока не стал почти что чёрным. Кожа начала отливать лунным серебром, а заместо родинок начали сиять будто бы маленькие звезды. Правый глаз на секунду вспыхнул белым золотом, но тут же угас.  — Пойдемте, госпожа, — пронеслось в её голове. Неясная сила появилась в руках, разуме и нутре. Сюз вздохнула полной грудью. Каким-то образом она стала полностью чиста от той чёрной крови, которая была практически на каждом участке её кожи. Огромное существо неторопливо развернулось и направилось из поляны обратно в лес. Девушка последовала за ним, придерживаясь левой стороны близ его головы. На шабаше царило веселье и разврат. Целые луга, обрамленные густым лесом, служили им пристанищем. Ведьмы всех мастей и статусов плясали у гигантского коста, который все пытался лизнуть каждую языками пламени. Они пели, они хохотали, они совокуплялись, только в эту ночь они были как никогда свободны и как никогда зависимы от своего властелина. Тут были все: от лесных и водных нимф вместе с отшельницами-колдуньями, до самых могущественных ведьм высших каст. Были приверженки магии вуду и даже чародейки темных вод Нила. Все были едины перед властелином. Любой человек, забредший сюда уже не мог выбраться в реальный мир. Он оставался в этой временной петле навечно, одурманенный девами темной магии. Полная луна уже давно сплетала лунным светом все вокруг. Деро остановил процессию и развернувшись к сопровождающим, мягко спросил:  — Где она? — это было тихо и спокойно, но у каждого присутствующих за шиворот будто льда насыпали. Клеон первым вышел вперед и, приклонив колено, начал вещать:  — Господин, Вы знаете, как я верен перед вами, — с полной серьезностью пролепетал мужчина, опустив свои голубые глаза, не смея смотреть на Деро, — клянусь, что, стоило выпустить девчонку из виду, как она запропастилась куда-то, мы даже не успели ничего сделать. Она просто будто исчезла, убежала!  — Я не верю, что ты мог ее потерять, — мужчина провел по шее ладонью, устало закрывая глаза, — она не могла этого сделать, мне казалось я сделал все, чтобы внушить ей доверие.  — Господин, — уверенно сказал Клеон, поднимаясь, — я Ваш советник, и как советник, я могу сказать вам, что люди так же непредсказуемы как каждый из нас. Она следовала инстинктам жертвы.  — Я не хочу ничего слышать, — оборвал его Деро и сделал успокоительный вдох,  — просто найдите её. Зазвучал рог. На возвышенности стоял одинокий могучий и старый дуб. Он тянул свои кроны к ночному небу. Женщины и девушки мигом прекратили праздник и абсолютно все преклонили колени на мягкие травы луга. Лес погрузился в кромешную тишину. Казалось, даже сам ветер боялся потревожить ночную тишь, что уж говорить о животных и людях. К дубу подошли люди. Все они были в хитонах, а один единственный человек, шедший во главе, был в одеянии алого цвета и на его голове, будто маска какая, красовался череп некого животного. Массивные рога были черными, местами покрытые пятнами еще свежей крови. Он неспешно подошел к лесному трону и сев на него, поднял ладонь.  — Дети мои, — пронеслось в голове каждого присутствующего, — все вы знаете, что вскоре возродится Госпожа, которая будет править вместе со мной. Я хочу, чтобы вы приняли её радушно. Пируйте и празднуйте, скоро вы увидите сосуд, который хранит в себе её. После этих слов смех и веселые крики озарили мрачный лес.  — Где она? — не поворачивая головы, спросил Господин у Клеона, стоявшего рядом.  — Возникли проблемы…  — Я даю вам ровно одну минуту, — холодно произнес Деро. Клеон откланялся и быстро отошел от трона в сторону леса. Созвав тех трех, он начал:  — Что намереваешься делать? — спросила девушка с повязкой на глазах.  — Я не представляю, как я буду выкручи… Его оборвал запах. Пробирающий до мозга костей смрад, он усиливался с каждой секундой.  — Как это возможно? — прошептал Клеон.  — Дух ведьмовского леса не появлялся на Вальпургиевой ночи уже более тысячи лет, — девушка в повязке повернула голову в сторону севера, — он приносит с собой перемены в наш мир…