Защищать

Когда у Баки спрашивают, как он относится к Капитану Америка, сержант откровенно теряется, кладя на колени заброшенных на скамейку ног винтовку. А затем насмешливо улыбается и снисходительно отвечает: - Я знаю его всю жизнь. - Это Стивена Роджерса ты знаешь. А Капитана Америку? На секунду Барнс задумывается, запрокинув голову и вглядываясь в высокий потолок: действительно, есть ли разница? Может, разница действительно есть, но Джеймс ее не чувствует. Разве что рядом с ним здесь, на войне, появился человек, которому он может безоговорочно доверить спину и быть уверенным, что ее не пробьет шальная пуля и не разорвет шрапнель. Стив совсем не изменился – в лепешку расшибется, но не подведет, особенно Баки. За двадцать лет едва ли можно сильнее прикипеть друг к другу, когда за спиной столько совместных бесшабашных авантюр и поделенных напополам переживаний. Барнс едва сдерживает себя, чтобы не улыбнуться бездумно и совершенно счастливо. Будто на коленях у него лежит не винтовка, а дурацкий учебник по математике, а руки не пропахли пылью и порохом. А то, что теперь на Стива он смотрит не сверху вниз, а прямо… Что ж, это неплохо и даже правильно. Хорошей душе дали хорошее тело, способное за себя постоять, и уравновесили чаши. Им рассказывали, что греки считали, что в здоровом теле не может не быть сильной и нравственной души. А Баки смотрел на Стива и думал, что, должно быть, не так умны были греческие философы, как все считают. А сейчас все правильно и честно. Вот только все равно приходится прикрывать его. Все люди смертны – они не защищены ни от пуль, ни от предательского ножа. Особенно здесь и особенно сейчас. Джеймс наконец-то видел причину крови на собственных руках: он не просто спасал собственную шкуру, а защищал друга. Как обычно это делал и раньше, в высоких каменных колодцах Бруклина. Поэтому Баки всего лишь поводит плечом в неопределенном жесте и улыбается еще более насмешливо: - Не вижу никакой разницы. На него смотрят недоверчиво, будто у него поехала крыша, а он стряхивает о бедро перчатки, на которых потрескалась кожа за пять лет, но все так же греют руки, не давая пальцам прямо соприкоснуться с ледяным курком. И запрокидывает назад голову, опуская тяжелые свинцовые веки. Пока не придет пора снова защищать Стивена Роджерса.