Ему казалось, что стоит ему найти Баки – и все встанет на свои места: воспоминания, мысли и чувства вернутся, вернув ему, Стиву, лучшего друга. И только сейчас приходит острое осознание, вспарывающее грудную клетку подобно боевому ножу, входящему меж ребер: у Джеймса искалечена душа, разбита на мелкие осколки, растоптана и изувечена. У Зимнего солдата нет воспоминаний, но есть сердце Баки, крепко держащееся за свою привязанность к Стиву Роджерсу.

Когда у Баки спрашивают, как он относится к Капитану Америка, сержант откровенно теряется, кладя на колени заброшенных на скамейку ног винтовку. А затем насмешливо улыбается и снисходительно отвечает: - Я знаю его всю жизнь.

- Я сам виноват, - излишне резко отвечает Стив, желая быстрее покончить с этой темой. Тони смотрит неодобрительно, но безмолвно принимает это – если Роджерсу нравится себя калечить, то воля его. Он даже не спрашивает, были ли удары со стороны Капитана. Знает, что не было.

Внутри них бушует собственное грозовое небо, разлившееся мощными раскатами грома и расколовшееся ветвистыми разрядами молний, которое, кажется, называется счастьем.

Стив держит Баки за руки и вглядывается в широко раскрытые глаза, похожие на автомобильную аварию, в которой ему не выжить, разбившись о стекло. Острые осколки уже впились в его кожу, разрезали синие дельты вен и впустили яд, от которого он медленно и тихо умирал, день за днем стараясь приблизиться к Джеймсу.