Рисуй меня ночью...

Вернувшись домой, Драко заставил взять себя в руки и успокоиться настолько, насколько это возможно в нынешней ситуации. Этого хватило, чтобы здравомыслие и холодный, расчётливый ум слизеринца возобладали над чувствами и проявившимися нездоровыми гриффиндорскими замашками, толкавшими его бежать в Святой Мунго и плевать на все проблемы, с которыми он столкнётся в этом случае. А их было достаточно. Во-первых, Поттер сейчас находился в магомире, где он для всех и каждого живая легенда, Национальный герой, и так далее и тому подобное. Они, наверное, сейчас там все поголовно от счастья на ушах ходят. Радость ведь такая, драгоценный и всеми любимый Гарри Поттер, Победитель Волдеморта, вернулся в магомир, пусть и слегка помятым. Ну, так это ведь не проблема, колдомедики подлатают. А журналисты, скорее всего, просто оккупировали Мунго, чтобы дорваться до сенсации, но сомнительно, что Грейнджер и её муженек допустят того, чтобы Гарри кто-то побеспокоил, поэтому денно и нощно будут, как Церберы, стеречь палату Поттера. Во-вторых, он, Драко, личность печально известная в магомире, которого каждая собака знает, иначе говоря: проклянут и глазом не моргнут. И кто, спрашивается, его подпустит к любимцу публики, учитывая его тёмное прошлое и вражду между ним и Поттером в Хоге?! Ко всему прочему, он не знает, где находится палата Гарри, а едва попытается это выяснить, как его вышвырнут из Мунго или, ещё хуже, вызовут авроров, которые с удовольствием повесят на него надуманную попытку покушения на Национального героя и, наконец, «воздадут по заслугам» - таки упекут в Азкабан. Драко не был глупцом, чтобы надеяться на удачу, прекрасно осознавая тот факт, что пока он является персоной нон-грата в магомире ему даже подойти к Гарри не дадут. Как не прискорбно было осознавать, но Драко нужна была помощь, и желательно человека из ближнего окружения Гарри. И Малфою пришла на ум только одна достойная кандидатура, которая, как подсказывала ему интуиция, не пошлёт его к Мордреду, едва Драко обратится с просьбой помочь ему. Грейнджер, или теперь миссис Уизли (даже когда он мысленно произносил новый, замужний статус Гермионы его перекашивало так, словно он пожевал лимон), вот кто была ему нужна. Даже фамильная гордость отпрыска чистокровного возмущённо орала в нём, выражаясь категорично против того, чтобы Малфой шёл на поклон к гря… маглорождённой, но Гермиона была единственной достаточно разумной, чтобы хотя бы выслушать Драко. Так что пришлось заткнуть свою гордость и смириться с тем, что иного выхода у него нет. Задумываться о том, что он будет делать, если всё же Гренджер откажется ему помочь, он не хотел. Впрочем, всё вскоре разрешится, так или иначе. За неимением пергамента и перьев, Драко взял обычный белый лист бумаги и ручкой набросал короткую записку для Гермионы: «Грейнджер. Я знаю, что Поттер в Мунго. Мне нужно его увидеть. Буду премного благодарен, если ты мне в этом поможешь. Д. Малфой» Так как совы, чтобы отправить послание, у него не было, Драко в который раз за сегодня покинул квартиру. В трёх кварталах от его дома находился зоомагазин, также являвшийся почтовым отделением для магов, осевших среди магглов. Драко ни единожды приходилось пользоваться представленными там почтовыми совами, чтобы связаться с родителями, так как отец отказывался учиться пользоваться благами магловского мира и требовал традиционного для волшебников вида передачи почты – совой. Войдя в магазинчик, Малфой направился к прилавку, за которым читал газету уже немолодой волшебник. Тот тут же оторвался от своего занятия, широко улыбнувшись, когда узнал в посетителе своего постоянного клиента. - Добрый день, мистер Макферсон. Рад вас видеть. Желаете отправить почту? - Добрый день, - поздоровался Малфой, хотя для него день был совершенно не «добрый». – Да, мне нужна сова. - Проходите, - указал хозяин лавки на дверь позади прилавка. Бросив несколько сиклей, всегда имевшихся у него в наличии, на прилавок, Малфой прошёл в указанную дверь, за которой, как он знал, находилась импровизированная совятня. На жердочках сидели совы и филины всех мастей и разновидностей. Птицы тут же выжидающе уставились на Драко своими круглыми жёлтыми глазами, стоило ему появиться. По недовольному уханью было ясно, что им явно не по нраву, что их побеспокоили, и теперь они настороженно следили за незваным гостем, из-за которого вскоре придётся сорваться с насиженного места и куда-то лететь. В другое время Драко даже позабавила бы такая реакция пернатых. Но сейчас он просто выбрал неприметную, песочного окраса сову, быстро привязал к её лапке своё послание, и та, не дожидаясь угощения, тут же взмахнув крыльями и оттолкнувшись от жерди, вылетела в окно. Малфой проводил её взглядом. Что ж… теперь оставалось только ждать. Покинув совятню, Малфой распрощался с хозяином магазинчика и вернулся домой. Надеясь отвлечься и попусту себе душу не травить, каждую секунду поглядывая в окно, Драко заставил себя распаковать чемодан, небрежно отброшенный им в сторону и по-прежнему валявшийся у двери, аккуратно рассортировав вещи: отправив одни в стирку, а другие в шкаф. Затем был душ, после которого Малфой уселся перед телевизором, включив первую попавшуюся программу, бездумно уставившись в экран. …Сова с ответом прилетела ближе к вечеру, когда терпение Драко было на исходе, и он, уже около часа как зверь в клетке метался из угла в угол, едва ли не грызя ногти от беспокойства, то и дело одёргивая себя, чтобы не опускаться до столь плебейской привычки, и в нетерпении поглядывая в окно, сквозь зубы высказывая своё мнение о безалаберном отношении Заучки Грейнджер, которая столько времени отвечает на записку, что впору свихнуться. Он так увлёкся этим, что не сразу услышал тихий стук в окно. А когда всё же услышал и, главное, увидел знакомую птицу, Драко в два прыжка оказался возле окна. Открыв одну створку и впустив сову, Малфой сунул ей приготовленное печенье и, дождавшись благосклонно протянутую лапку с привязанным к ней пергаментом, принялся снимать послание. Правда, это удалось ему не сразу, из-за противной дрожи в руках, которую хочешь или не хочешь, а пришлось признать, учитывая, что пергамент то и дело выскальзывал из рук, а тесёмка, которой он крепился к лапке птицы, отказывалась поддаваться непослушным пальцам. Развернув пергамент, Драко пробежал глазами по написанным строчкам и с облегчением выдохнул. Смяв бумагу, он уткнулся лбом в кулак с зажатым в нём клочком пергамента, чувствуя, как его всего трясёт, а сердце колотится, наверное, в горле. Он явно перенервничал. Зря. Грейнджер не подвела, а значит, он был прав насчёт нее. «Перемещайся камином. Встретимся возле него, в холле Мунго, в полдень» - было написано в послании, и это означает, что завтра он возвращается в магомир. Как ни удивительно, ночь прошла для Драко спокойно, видимо, сказалась та нервотрёпка, что он пережил за день, поэтому стоило его голове коснуться подушки, как он уснул, крепко и без снов, словно хлебнул изрядную дозу зелья Сна-Без-Сновидений. А на следующий день, принимая душ, завтракая, одеваясь, словно расплата за спокойный сон Малфой чувствовал, как у него живот подводит от понимания того, какое безумство он собирается сделать. Ведь там, в магомире, он снова станет чистокровным магом Драко Малфоем, которого знает каждый вшивый нюхлер. Былые ненависть и презрение, адресованные его персоне, вернутся, а вот запрет на применение магии будет в силе по-прежнему. О да, Драко всё это прекрасно осознавал, но всё равно не собирался менять принятое решение. Перед глазами то и дело виднелась разгромленная галерея, и страх за Поттера вспыхивал заново, душа в своём ледяном объятии. Когда на часах было четверть двенадцатого, Малфой подошёл к шкафу и достал из его глубин запакованную в чехол мантию - ту самую, в которой он покидал магический мир пять лет назад. Наверняка она уже вышла из моды, но после того, как Драко пришлось ходить в обносках Поттера, это ещё не самый худший вариант. Все многочисленные мантии, которыми был забит не один шкаф в Малфой-мэноре, остались в особняке, после суда конфискованном Министерством, включая его содержимое в пользу пострадавших во время войны. Благо отец это предусмотрел и успел за день до того тайно вывезти и спрятать некоторые артефакты, книги и прочие семейные реликвии. Одежда к таковым, конечно, не относилась. Впрочем, зачем бы Драко в маггловском мире могли понадобиться мантии?! Но сейчас идти в костюме в магический мир - это значит привлекать к себе лишнее внимание, которого и без того будет много. Поэтому Малфой вжикнул собачкой, расстегивая чехол. Облачившись в мантию, он почувствовал, как в груди потеплело. Драко никогда не был сентиментальным… но, мантикора задери, он был магом! Чистокровным магом, Малфоем, которому по статусу положено носить мантии, классический вид одежды волшебников. Маггловские костюмы были хороши, но он только сейчас почувствовал себя «одетым». Драко провёл руками по мягкой ткани, разглаживая невидимые складки, усмехнувшись себе в зеркало. Наконец он видел себя настоящего - Драко Люциуса Малфоя, отпрыска древнего, благородного и чистокровного рода волшебников. И чем больше он смотрел, тем более уверенным себя чувствовал. Всё волнение было надёжно скрыто под равнодушно-насмешливой маской, застывшей на лице, а серые глаза вновь сверкали холодной гладью серебра, способные одарить только взглядом, полным высокомерия и презрения. Он был готов ехать на встречу с Грейнджер. На дне ящика, в письменном столе, Малфой отыскал кошелёк с галеонами и сунул его в карман: мало ли какие траты ему придётся совершить. А также, на всякий случай, в нагрудный карман мантии Драко положил бумагу из Министерства, где говорилось, что он лишён палочки и не имеет права пользоваться магией – бумага буквально жгла ладони, но, если понадобится предъявить волшебную палочку, он сможет объяснить её отсутствие. В половину двенадцатого Малфой покинул квартиру. До «Дырявого котла», через камин которого он собирался отправиться в Мунго, Драко доехал на такси. Путь занял, несмотря на час пик, до смешного мало времени, и вот уже автомобиль остановился в глухом переулке, который даже сейчас, в полдень, был безлюден. Магглоотводящие чары справлялись на ура. Расплатившись, Малфой вышел из машины, которая, мигнув габаритами, скрылась за поворотом, а он, перейдя на другую сторону переулка, толкнул обшарпанную дверь, над которой висела вывеска с изображением котла, входя в один из старейших магических пабов Великобритании и Лондона в частности. Шагнув внутрь, Драко поморщился, оглядев полутёмное помещение бара, которое и спустя пять лет не изменилось: все те же выщербленные от времени столы, за которыми собирался всякий сброд: сквибы, безработные маги, пропойцы, начинавшие свой день с кружки отнюдь не чая, мелкие торговцы запрещенных зелий и те, кому больше некуда податься. Маги и ведьмы, жавшись по углам подальше от посторонних глаз и ушей, за кружкой низкосортного эля за десяток кнатов обсуждали последние сплетни и жаловались друг другу на жизнь. Воздух паба был пропитан сладковатым чадом свечей, запахом немытых тел, сыростью, подгоревшим беконом и запахом прокисшего эля. - Малфой? – услышал Драко своё имя, стоило ему появиться на пороге, шепотком пробежавшее по пабу, и все посетители, тут же позабыв о своей выпивке, уставились на него: одни смотрели с подозрением, другие, не скрывая, прожигали ненавистью и злобой, того и глядишь схватятся за палочку, а третьи окидывали взглядами, полными презрения и насмешки. - Неужто? Точно, он, - подтвердил личность Драко плешивый маг за крайним столиком. – Ишь ты, жив ещё, мордредово отродье, а я думала подох иль сбежал куда подальше, - злобно процедила какая-то старая карга в засаленной и вылинявшей от времени мантии, сплюнув на пол. - Явился – не запылился, нелюдь. - Слышал, его палочки лишили, как и всё его паскудное семейство. Эх, надо было в Азкабан, чтоб не повадно… - с досадой произнёс собутыльник плешивого. Расправив плечи и гордо вскинув подбородок, с холодным и презрительным видом окинув взглядом эту кучку отбросов, Драко направился к стойке, за которой натирал кружки бармен. Это был совсем ещё молодой парень. - Чем могу помочь, сэр? Комнату или отобедать? – улыбнулся он Малфою. Видимо, желание заработать было больше, чем нежелание общаться с парией, а может он просто не узнал в Драко печально известного отпрыска рода Малфой. Драко пренебрежительно передёрнул плечами. Даже не в самые лучшие для него дни он не остановился бы в этой дыре. Перед юным смотрителем паба появился галеон, блеск которого отразился в глазах парнишки, с молниеносной скоростью сцапавшего деньги, после чего он с ещё более дружелюбной улыбкой глядел на Малфоя. - Я воспользуюсь вашим камином? - сдержанно спросил Драко, хотя это больше напоминало констатацию факта и не подразумевало отказа. Удивление отразилось на лице бармена. Видимо, он не ожидал, что ему отвалят такой куш за такую пустяковую услугу. - Конечно-конечно, сэр. Пожалуйста. Более не тратя ни секунды Драко поспешил к камину, желая поскорее убраться отсюда. Странно еще, что ему никто не послал в спину какое-нибудь пренеприятнейшее проклятье, пользуясь тем, что он не может ответить. Взяв пригоршню летучего пороха, он шагнул в жерло камина. - Госпиталь Святого Мунго, – чётко произнёс Малфой и швырнул под ноги порох, исчезая в тот же миг в зелёном пламени. И уже менее чем через минуту ступил на мраморный пол магической больницы. Искать Гермиону не понадобилось, она уже была тут как тут, нетерпеливо вышагивая у камина, поджидая его. А едва она заметила Драко, тут же поспешила к нему и, схватив за руку, опасливо оглядываясь по сторонам, буквально потащила его, опешившего от такой наглости Заучки, за ближайшую колонну, украшающую холл больницы. – Извини. В Мунго полно журналистов. Ты, наверное, не захочешь, чтобы о тебе завтра написали невесть что в «Пророке». Здесь нас хотя бы не видно, - объяснила своё поведение Гермиона, выпуская руку Малфоя. Она была права, Драко подобного не хотел. Одна мысль о том, что назавтра каждая газетёнка в магомире будет полоскать его имя, заставила содрогнуться от ужаса. Он по привычке хотел было сказать что-то язвительное или насмешливое Грейнджер-Уизли в ответ, но вовремя прикусил язык. Ссориться с человеком, от которого сейчас зависит благополучный визит к Поттеру, было бы весьма опрометчиво, если не считать того факта, что она ко всему прочему ещё и лучшая подруга Поттера. Выглянув из-за колонны и оглядев холл больницы, Драко заметил нескольких магов с колдокамерами, которые приставали с вопросами к каждому колдомедику. Скитер среди них видно не было. Неужели эта настырная особа закончила свою карьеру? Это казалось невероятным. Но что-то хорошее в магомире после его ухода должно было случиться. - Да, я не горю желанием дать им интервью. Почему они ошиваются здесь, а не у палаты Национального Героя … кхм… миссис Уизли? – чуть изогнув бровь, поинтересовался Драко. - Можешь продолжать звать Грейнджер, Малфой, - отмахнулась от него Гермиона. – А журналистов к Гарри не пускают. Шелкбот отдал приказ аврорам немедленно арестовать любого из них, кто попробует приблизиться к Гарри. - Славно. Только меня интересует, как мы пройдём мимо них незаметно? Мне, как сама уже поняла, нежелательно светиться перед этим сборищем. – Я всё продумала, - было бы удивительно, будь всё иначе, это ведь Грейнджер. - Надень вот это, - покопавшись в своей сумочке, явно с наложенным на неё заклинанием расширения, она вытащила какой-то серебристый свёрток и сунула его в руки Драко. Развернув его, он обнаружил, что это какого-то странного вида мантия. - Это мантия-Невидимка. Когда-то она принадлежала отцу Гарри, а потом перешла к нему по наследству. Но, уйдя в магловский мир, Гарри подарил её Тедди, своему крестнику. Я её у него одолжила на время. На ум Драко пришёл случай из прошлого, когда Гарри использовал эту мантию, чтобы проследить за ним в поезде. Он тогда хорошо отделал Поттера, едва не отправив назад, в Лондон. Кажется, тогда ему помогла Лавгуд… Накинув мантию, он убедился, что она достаточно удобная и длинная, чтобы скрывать его полностью. - Ну как? – спросил он. - Отлично, - удовлетворённо кивнула Грейнджер. - Теперь пошли за мной. Следуя за Гермионой, практически дыша ей в спину и шагая след в след, чтобы случайно не столкнуться с кем-то на своём пути и не выдать тем самым своё присутствие - таким вот образом они с ней прошли через холл больницы. Благо, никто приставать с вопросами к Гермионе не посмел. Поднявшись на второй этаж, они вошли в широко распахнутые двери отделения интенсивной терапии и реабилитации, где, судя по всему, и восстанавливался Поттер. - Миссис Уизли, быстро же Вы вернулись, - приветливо улыбнулась колдомедсестра на ресепшне. - Выходила попить кофе, - улыбнулась ей в ответ Гермиона. Кивнув женщине, она направилась дальше по коридору, а следом за ней и успевший слегка поволноваться из-за этой заминки Драко. Больше их никто не остановил, и они беспрепятственно добрались до вип-палаты Поттера, расположенной в конце коридора. - Это здесь, – сказала Гермиона, останавливаясь у одной из дверей. Драко, не снимая мантии, буквально уткнулся в маленькое окошко в двери. Хорошо, что Грейнджер не видела этой поспешности, и того, что он неуклюже ударился головой из-за своего нетерпения, что было не в стиле Драко Малфоя. - Как он, Грейнджер? – спросил Драко, рассматривая Гарри, чувствуя, как сердце сжимается в груди и всего его охватывает тепло и желание прикоснуться к Поттеру. – Что говорят колдомедики? Как скоро он окончательно поправится? Поттер, надо сказать, выглядел неплохо. Каких-либо следов, свидетельствующих о том, что его жестоко избили, не было, к радости и облегчению Драко. Ему стало легче дышать. Впрочем, для колдомедиков синяки и кровоподтёки были пустяком – минутным делом. - Сейчас он просто спит, – ответила Гермиона. – Отсыпается после того, как почти сутки не спал из-за приёма Костероста. Ты знаешь, какой это болезненный процесс. Драко кивнул, хотя из-за мантии на нём Грейнджер не могла этого увидеть. - Невилл говорит… - Лонгботом? – удивился Малфой. - Да. Он здесь работает, и Невилл хороший колдомедик, - тут же вступилась за друга Грейнджер. - Так что он говорит? - Что через неделю или две после курса принятия зелий и терапии его можно будет выписывать. - Скажи мне, Грейнджер, что после лечения он сможет снова рисовать! Гермиона не ответила, и, взглянув на нее, он увидел, с каким отчаяньем и болью та смотрит на Гарри. Драко словно получил удар под дых, и воздуха стало вдруг катастрофически не хватать. Не может быть… - Гарри смогли нарастить новые кости в пальцах, буквально собрали руки по частям, но нервные окончания были сильно повреждены, как и кровообращение, - начала сбивчиво рассказывать она. - И даже с помощью зелий или чар вернуть чувствительность, как и прежнюю подвижность, пальцам до конца невозможно. Он не сможет ощутить прикосновение к холсту… или, точнее, не сможет ощутить его так, как раньше, но и кисть держать будет не способен… Драко, я… я не знаю, как сказать ему об этом, - голос девушки дрожал, когда она прошептала это. – Мне страшно за него. Перед мысленным взором Драко стоял Гарри, тот, сияющий и счастливый, каким он видел его в студии, и он мог понять ужас Грейнджер от того, как сказать Поттеру, что то единственное, в чём он обрёл себя, станет ему недоступным. Неужели после всего того дерьма, что свалилось на Гарри за всю его жизнь, неужели он не достоин быть счастливым?! - Он будет рисовать… - внезапно произнёс Драко, даже не понимая, откуда у него вдруг взялась эта уверенность. - Ты нужен ему, - ответила на это Гермиона, удивив его. - Откуда такая уверенность? Помнится, мы в Хогвартсе никогда не были приятелями, Грейнджер. - Не были. Но ты ведь его любишь?! Драко подавился воздухом. Ну, надо же, всё же заметила. Заучка в который раз продемонстрировала свою наблюдательность. Он мог бы начать отпираться, выкручиваться, но ведь это была правда. - Так уж случилось, - усмехнулся Драко. – Только Поттер этого в упор не видит. - Гарри всегда был неуклюж и невнимателен в любви. Несколько лет не замечал чувств Джинни. - Просто прелестно, меня только что сравнили с Уизлеттой. НЕ польщён. Но оскорбительное прозвище своей золовки и насмешку Грейнджер пропустила мимо ушей. - Малфой, я прошу тебя, не оставляй Гарри, - вместо этого попросила она. - Можешь не беспокоиться. Он мне самому нужен. Так я войду к нему? - Да, конечно. Я останусь здесь. Если вдруг кто-то придёт, я дам знать. Драко толкнул дверь и шагнул в палату, мимолётно скользнув по ней взглядом, оценивая. Она была просторной и светлой. Обстановка не шикарная, но тут находилось всё необходимое: шкаф для одежды, тумбочка для вещей, стол, а в углу примостился колдовизор, чтобы пациенты не скучали. Справа была дверь, которая, видимо, вела в ванную и туалет. Воздух в палате пах перечной мятой и слегка потрескивал из-за многочисленных диагностических чар, наложенных на неподвижно лежащего на широкой постели Поттера. У кровати стоял стул, на который Драко и присел, пододвинув тот поближе. Решив не снимать полностью мантию, он отбросил только капюшон. Гарри выглядел умиротворённым во сне, но Малфой заметил его осунувшийся вид и тени, залёгшие под глазами из-за суток, что он провёл без сна, пока Костерост выполнял свое дело. На щеках и подбородке виднелась щетина. Губы потрескались, а волосы были в полном беспорядке, напоминая воронье гнездо. Впрочем, это обычная причёска для Поттера, так что в целом можно говорить, что он выглядел неплохо. Только руки, вытянутые вдоль тела, были по локоть замотаны в ткань. - Поттер, тебя нельзя выпускать из поля зрения, – тихо сказал Драко. – Слышишь ты, чёртов гриффер?! Я тебя больше не оставлю одного. По-видимому, раз меня угораздило в тебя влюбиться, нужно будет следить за тобой, чтобы больше не связывался со всякими тварями. Только скорее поправляйся. Он ошибался, когда думал, что стоит увидеть Поттера, и страх за него исчезнет. О нет, тот не исчез, а просто изменился. Всё внутри Драко орало о неправильности. Так не должно было быть: Гарри не должен здесь лежать с изуродованными руками! Он должен быть счастлив, он это, Мордред подери, заслужил! Пусть рисует или лепит, занимается чем хочет, лишь бы был счастлив и здоров. Только теперь Драко всё отчётливее начал понимать, что любовь это не «сирцаамурчикикотятки», а постоянный жуткий страх потерять любимого и способность ощущать его боль, как свою, вместе с желанием перевернуть этот грёбаный мир, только чтобы вернуть улыбку на лицо дорогого человека. Протянув руку, Драко аккуратно, стараясь не разбудить, провёл костяшками пальцев по колючей щеке, отвёл упавший на лоб со знаменитым шрамом локон волос. Большим пальцем погладил запёкшиеся губы, желая сгладить их шероховатость. - Малфой? – раздался вдруг хриплый после сна голос Гарри. Драко, подняв взгляд, встретился с сонными зелёными глазами, которые рассеяно и подслеповато (видимо, тот был без линз, которые обычно носил) рассматривали его. Поняв, что он по-прежнему касается лица Поттера, Драко тут же отдёрнул руку, стараясь при этом не покраснеть. Конечно, он не стыдливая барышня, но, оказавшись пойманным на горячем, любому стало бы не по себе. Хотя, судя по тому, что Гарри это никак не прокомментировал, можно было надеяться, что он не заметил то, что Драко бессовестно лапал его во сне. - Вот и спящая красавица пробудилась, - беря себя в руки, как обычно с лёгкой насмешкой ответил Драко, мастерски скрывая свои чувства. – Колдомедика позвать? - Что? – Поттер спросонья щурил глаза и, видимо, ещё толком не пришёл в себя. – А, нет. Не нужно. Что ты здесь делаешь? Я ведь ещё в Мунго? - В Мунго, в Мунго, - подтвердил Малфой, заметив, что Гарри начал оглядываться, желая убедиться, что правильно определил своё местонахождение. – А я здесь из-за одного хорошо знакомого мне, увы, чокнутого художника, который умудрился загреметь на больничную койку. - Ясно, - только и ответил тот. - А мне многое не ясно. Вот скажи мне, Поттер, что ты делал ночью в галерее? Как ты мог вообще позволить кучке магглов так себя отделать? Я не верю в то, что чувство самосохранения у тебя полностью атрофировалось и сдалось под натиском твоего идиотского стремления не использовать магию. - Какая уже теперь разница? – попытался отмахнуться от его вопросов Поттер. Ха, словно это было возможно. - Поттер?! – повысил Драко голос, глаза опасно сузились. – Если спрашиваю, значит, разница есть. Выкладывай. Тот как-то обречённо вздохнул и кивнул. - Хорошо. Помнишь, ты спросил: оцениваю ли я свои картины как зритель? - Конечно помню. Амнезией не страдаю. Обливиэйтом меня никто не шарахал. - Твои слова засели у меня в голове, и возникло чувство, что я что-то упустил, и это что-то обидело тебя. Тогда я решил отправиться в галерею, чтобы развеять свои сомнения, - тихо рассказывал Гарри. - Время было уже позднее, но у меня был запасной ключ. Хозяин галереи - хороший друг моего агента, и отдал мне дубликат на всякий случай. - И как там оказался Райан? – перебил Драко. Поднявшись, он начал расхаживать по палате. Хотя Гарри мог наблюдать только летающую туда-сюда голову Драко, остальную часть туловища скрывала мантия. - Видимо, следил за мной. Он окликнул меня, когда я открывал галерею, - поморщился Поттер, словно у него прихватило зубы. – И сразу же начал просить прощения. Говорил, что вспылил из-за ревности и не хотел, чтобы я его возненавидел. Умолял принять его назад и начать всё с начала. - И ты ему поверил? – буквально задохнулся от возмущения Драко, внутри него всё вновь пылало от ненависти и ревности. - Он выглядел искренним, - пожал плечами Гарри. - Ты доверчивый кретин, Поттер! – буквально прорычал Малфой. - Неужели тебя ничему жизнь не учит?! Если бы Поттер не лежал сейчас на больничной койке, он точно бы его сгрёб за грудки и хорошенько встряхнул, чтобы попытаться реанимировать у того мозги. Если, конечно, таковые присутствуют в его черепной коробке. Что, впрочем, всегда вызывало небезосновательные сомнения у Драко. - Но ведь это не всё? – прищурил глаза Малфой, с подозрением разглядывая Гарри. – Как-то он тебя вырубил?! - Глупо получилось… В общем, он что-то ещё говорил, но я думал о твоих словах, не особенно обращая на него внимание, как внезапно Райан вытащил из кармана какой-то баллончик и прыснул мне из него в лицо. Не знаю, что это была за дрянь, но вырубила она меня круче Ступефая - словно воздух перекрыли, и пока я судорожно пытался вздохнуть, получил удар по голове. А потом всё, провал в памяти, и очнулся я уже в скорой, по пути в клинику. Болело всё, и руки… я их не чувствовал, - произнеся последнюю фразу, Поттер поднял свои плотно забинтованные кисти, внимательно их рассматривая, медленно сжимая и разжимая кулаки. Драко проглотил комок в горле, наблюдая за ним. Он забыл мгновенно всю злость на доверчивость Поттера. Он испугался того, что Гарри поймет, что с его пальцами что-то не так. - Что с галереей, Драко? – спросил Гарри, опустив руки на постель, вытянув их вдоль туловища. - Миона ничего не говорила. - Выставка уничтожена. Мне жаль. - Ясно, - Гарри прикрыл глаза. – Значит вот как он отомстил. Что ж… держит своё слово. Малфой удивился такой реакции на отнюдь не радужные новости. Он ожидал злости, гнева, ярости, обиды – это было бы оправдано, но никак не этого… практически равнодушия. Экс-любовник Поттера уничтожил картины, над которыми тот столько трудился, куда вложил столько чувств, а Гарри хоть бы хны. - Ты ведь удивлен, что я не рву на себе волосы от ужаса? – словно читая мысли, спросил Гарри. - Мне жаль картины, Драко. Но я наслаждался каждым мгновением, рисуя их. И знаешь, - он с мечтательной улыбкой взглянул на опешившего Драко, замершего на середине комнаты. - Я нарисую ещё. Взор Поттера был полон предвкушения и нетерпения, он хотел творить… и Малфой, не в силах продолжать смотреть ему в глаза, отвернулся. - Драко, скажи мне, что ты видел в моих картинах такого, что мне не удалось заметить? Что я упустил? - Забудь, Поттер. Просто забудь, - с кривоватой улыбкой произнёс Драко. – Не ломай себе голову из-за ерунды. Поправляйся лучше скорее. - Малфой? - Что ещё? - Ты будешь моей моделью и дальше? Я всё ещё хочу закончить ту картину. - Поттер, тебе говорили, что ты заноза в заднице? Гарри усмехнулся. А Драко подумал, что всё же с тех пор, как они вновь общаются, этот изменившийся, порой абсолютно невозможный художник Поттер, начал проявлять больше эмоций, нежели когда он его встретил на Оксворд-стрит. - Гермиона нам почти каждый день это в Хогвартсе говорила, так что да, знаю, - ответил тот. - Рад за тебя. Ладно, Поттер, я, пожалуй, пойду, не хотелось бы быть пойманным Лонгботтомом в твоей палате. Да и Грейнджер уже заждалась за дверью. - Так это Гермиона помогла тебе? – удивился Поттер. - Именно. Если ты не заметил, то на мне твоя мантия-Невидимка. - Я заметил. Хотя она вообще-то не моя, я подарил её Тедди. - Тем не менее, взять её у мальчишки мог кто-то из твоих друзей. А учитывая, что Уизли не мои фанаты, это могла быть только Грейнджер. - Вообще-то она теперь тоже Уизли, - не преминул заметить с некоторой ехидцей Гарри. - Фамилию никогда не поздно вернуть назад. И для Уизли она слишком умна. Лицо Гарри едва ли не вытянулось от удивления, когда он услышал похвалу из уст Драко в адрес Грейнджер. - А раньше бы ты себе скорее язык откусил, чем сделал комплимент Гермионе, и всё потому, что она магглорождёная. - Или твоя подруга, - добавил Малфой. - Или моя подруга, - послушно согласился Поттер, во все глаза рассматривая Драко, словно только что впервые увидел его и, помолчав, добавил, словно подводя итог: - Ты изменился. - Поттер, ты рисовал меня не один месяц, видел так, как многим и не мечталось увидеть Драко Малфоя, и только сейчас ты заметил то, что я изменился. Надо же… и года не прошло, - он не хотел, но его слова прозвучали не насмешливо, как планировалось, а с явной горечью. Вот ещё один побочный эффект чувств: человеку, которого ты любишь, ничего не стоит сокрушить твою броню, какой бы толстой та не была, и причинить тебе боль, даже не желая того. Если бы Драко было плевать, как раньше, на мнение Гарри, это так бы его не задело. - Ладно, Поттер, пей свои зелья и не хворай. Как говорят магглы: будь здоров, не кашляй! - махнув рукой, Драко поспешно направился к двери. Ему нужен был тайм-аут. Сейчас Поттера для него было слишком много. Уже накинув капюшон на голову, вновь целиком прячась под мантией-Невидимкой, Малфой был уже готов отворить дверь, чтобы покинуть палату, как слова Поттера пригвоздили его к месту. - Как я не понял этого раньше?! – поражённо выдохнул Гарри. - Какой я придурок… - о чём бы тот не говорил, с этим заявлением трудно было не согласится. - Ты прав, Малфой, я кретин и гриффиндурок. Ты ведь любишь меня, не так ли? Именно поэтому ты так разозлился тогда… ну конечно, я ведь говорил о Райане, который был моим бывшим любовником. И твой приход в Мунго, ко мне, несмотря на нежелание возвращаться в магомир, где каждая собака тебя знает. И именно поэтому Гермиона помогла тебе, - бормотал Гарри, анализируя всё произошедшее между ними вслух, но не для застывшего столбом Драко, а скорее уже для себя, убеждая самого себя в своей правоте. - Драко? Драко, ты здесь? Малфой, отзовись, мантикора тебя задери! А тот был ошарашен и растерян. Поттер прозрел, и теперь он не знал, то ли ему плакать (хотя, конечно, это было бы уже чересчур), то ли смеяться, то ли, пока ещё это возможно, сбежать от ответа. Но, несмотря на всю его растерянность, изнутри медленно, но верно подымалась радость, пополам с лёгкой неуверенностью. Только увидев, что этот идиот собирается встать с постели, нарушив целостность диагностических чар, тем самым подняв всех колодомедиков Мунго на уши, видимо, чтобы броситься за ним вдогонку, Драко тут же оказался рядом, надавливая руками на плечи, пригвождая Гарри к постели. - Драко? Это правда? Я прав? – столько надежды пополам с удивлением, будто не до конца веря в свою догадку, спросил Поттер. Подняв забинтованную руку, он откинул капюшон с головы Малфоя. - А что если нет? И ты просто бредишь, Поттер? – хрипло, из-за охвативших его чувств, в свою очередь спросил Драко. Гарри всматривался в его лицо, наверное, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но это было бесполезно, Драко слишком хорошо умел прятать себя настоящего за масками – в конце концов, у него годы практики, поэтому спустя минуту разглядываний Поттер обречённо отвёл глаза и усмехнулся. - Наверное, ты прав, Малфой. Я просто брежу. Я помню, ты говорил, что тебе неприятно было мне позировать… - Поттер, ты действительно гриффиндурок, - усмехнулся Драко, нагибаясь и целуя удивлённо приоткрывшиеся губы, наконец, осуществив своё желание языком загладить, смягчить, зализать трещинки, возвращая мягкость. У Гарри был вкус принятых зелий: кисло-сладкий, который Драко с удовольствием слизывал с его нёба, кромки зубов, гибкого языка, сплетаясь с ним в танце. Поцелуй вышел неуклюжий из-за того, что собственный рот то и дело грозился расплыться в глуповатой и счастливой улыбке. Руки Поттера притянули его ближе, прижимая крепче к себе. - Я, конечно, всё понимаю, мальчики, и рада, что вы поладили, но сюда идёт Невилл, - раздался внезапно голос Гермионы, приход которой Гарри и Драко упустили, пока самозабвенно боролись за доминирование в поцелуе. Они отшатнулись друг от друга, непонимающе глядя на девушку. – Нам нужно уходить, Драко. Сейчас начнётся обход, - добавила девушка, медленно произнося слова, видя, что на неё смотрят две пары расфокусированных от возбуждения глаз. Когда же смысл её слов, наконец, дошёл до опутанного желанием разума Драко, он едва ли не отскочил от Поттера, выбираясь из его рук, и тут же поспешно натянул капюшон. - До встречи, Гарри, - улыбнулась Гермиона. – Завтра мы заглянем к тебе с Роном и Розой. - Спасибо, Герм, - улыбнулся в ответ Поттер. – Буду вас ждать. - Грейнджер, хватит болтать, уходим, пока Лонгботом что-нибудь не заподозрил, - поторопил девушку Малфой. - Драко, - окликнул его Гарри. Посмотрев на то место, где тот недавно стоял. - Не приходи ко мне больше. - Что? – не понял Малфой, внутренне похолодев, но прежде, чем он успел надумать себе что-нибудь такое, из-за чего появилось бы желание врезать Поттеру по морде и уйти, тот пояснил: - Не рискуй напрасно. Не приходи. Дождись меня, я скоро сбегу отсюда, и мы поговорим. Нам нужно поговорить, Драко. - Так уж и быть, подожду, - усмехнулся Малфой, облегчённо выдохнув. – Но не рекомендую тебе задерживаться здесь больше необходимого. Я ведь могу и передумать. - Договорились, - широко улыбнулся Гарри, откидываясь на подушки. Отворив дверь, Гермиона первая вышла в коридор, а следом за ней поспешил Драко, и сделали они это как раз вовремя; Невилл Лонгботом как раз подходил к палате Гарри. - О, Гермиона, привет. Уже уходишь? – спросил тот, заметив девушку. - Привет, Невилл. Да. Не хочу тебе мешать. Обход как-никак. К тому же мне уже пора, Розу нужно от Молли забирать, пока та её окончательно не избаловала. Невилл тихо рассмеялся. Драко, разглядывая его через ткань мантии, пришёл к выводу, что Лонгботом изменился за те пять лет, что он его не видел: возмужал, вытянулся, а мягкотелость и лишний вес, что были отличительной чертой парня в Хогвартсе, как и полная неспособность к Зельям, - исчезли безвозвратно. Судя по обтянувшей мускулистую фигуру униформе колдомедика, Невилл был в хорошей форме. А раз он работает в Мунго, то и с Зельями смог совладать. - Могу представить, - ответил Лонгботом. - Ксенофилиус обожает Леона, как и моя бабушка. Они оба на пару его балуют. Радуюсь, что есть чары уменьшения, иначе не знаю, куда бы мы с Луной игрушки складывали. - Точно-точно, - согласилась Гермиона. – Ладно, Нев, до скорого. Я всё же побегу. - До скорого, Миона. Привет Рону и дочери. - Конечно, - кивнула та и устремилась дальше по коридору, как и Драко, шагающий следом за ней. До камина они добрались без неприятных сюрпризов. - Спасибо, Грейнджер, - поблагодарил девушку Драко, снимая мантию и отдавая ей. - Я буду держать тебя в курсе насчёт Гарри,- пообещала она ему. - Тогда до скорого, - попрощался Малфой и шагнул в камин, чтобы через миг раствориться в зелёном пламени.