Женитьба

Саргас крутил в руках покореженную пластину с груди своего отца. Королева мать отдала ему одну взамен половины рассеченной спинной и попросила подумать и представить ей свое мнение, как же был убит король Ириол. — Чего-то надумал? — Габриель вернулся с Гогорой с утренней зарядки, вернее тренировочного боя. Гигант сзади него разве что не валился с ног. Сила этого золотоволосого дьявола в последнее время поражала. — Судя по задним и передним пластинам оружие было непростым, в виде длинного обоюдоострого стилета. Моего отца ударили сзади, причем двойным ударом. Первый на выходе повредил одну грудную пластину, следующий — вторую, находящуюся рядом с ней. Но сзади была рассечена только одна, значит, убийца, прежде чем нанести второй удар, до конца не вынул клинок, — Саргас положил грудную пластинку на стол и, задумчиво подперев подбородок, продолжил: — Королева мать пришла к такому же выводу. Сарака не отрицает, что ее люди нашли эти пластины, а почему скрыла их. Говорит, что тогда расследование было закрыто, и она не подумала поставить в известность свою мать, нашу царственную бабку. А пластины сохранила, как память о своем любимом братишке. Вот и все. Он сложил лодочкой руки перед носом и воткнулся в ладони лицом, качаясь из стороны в сторону. — М-да, думали, найдем грудные пластины — выясним кто убийца. Да не тут-то было, — Гогора взлохматил свою гриву волос, а после предположил: — Если даже поймают Эргозара, нет гарантии, что он скажет правду… Габриель посмотрел сначала на удрученного Саргаса, потом на задумчивого Гогору и изрек: — Какой длины должен быть такой клинок? Гогора показал руками. — Примерно такой, не более, иначе были бы рассечены пластины на груди. У нас такие в стране не приняты. Да и сталь явно не местная, если как масло смогла прорезать такие прочные защитные пластины… — А почему второй удар был каким-то слабым? — задал следующий мучающий его вопрос Габриель. — Что ты хочешь этим сказать? — поднял на него тяжелые глаза Саргас. — Сам посуди, проткнуть человека насквозь, да еще через защитный панцирь, даже очень острым оружием непросто. Нужна отменная сила! Это говорит о характере первого удара. Его можно назвать мужским. Но вот второй… Если бы мне нужно было нанести еще один, я бы до конца вынул клинок и ударил опять с новой силой, широко размахнувшись… А тут какой-то недо-удар. Будто баба била. А первый получился только из-за того, что она набрала определенную скорость, так сказать, с разбегу. И-иии… Габриель махнул рукой, показывая, как он бы ударил, и увидел, как у Саргаса зажглись от понимания глаза. — И еще, дорогой. Такие стилеты часто применяются у нас за морем, они остры, но очень тонки, и из-за этого хрупки, это оружие не для открытого равного боя. Это оружие наемных убийц, что вытаскивают его исподтишка. К примеру, из трости или зонтика… Саргас с Гогорой посмотрели друг на друга как пара идиотов и произнесли одно лишь слово: — ПЛЕТЬ! — Можно, конечно, и в ней, допустим, в рукояти, но она же коротка для такого… — не понял Габриель, но видя, как оба мужчины подскочили, рванул за ними. — Отправляемся в столицу. С нами только Гогора! — приказывал на ходу принц Саргас, отдавая распоряжения подчиненным своим людям. — Да что такого случилось? — Габриель вскочил на подведенного к нему коня и поскакал во весь опор за своим мужем. — У Сараки есть плетка с очень длинной рукоятью, которой она мастерски владеет, и потом, она очень часто путешествовала за морем, — пояснил на кратком привале Саргас Габриелю, пока поили лошадей. — А главное, перед тем, как заточить мою тетку в башню Висельников, у нее забрали все ее оружие, в том числе и плеть. Сасами достал из закрытого сундука, что стоял в королевском хранилище, замотанный сверток и положил на стол перед взмыленными мужчинами, что проскакали несколько суток подряд налегке до столицы. — Все было осмотрено экспертами… Но метательные ножи, что были у Сараки, не смогли бы насквозь проткнуть короля Ириола. Он все-таки был крепким мужчиной с отменной грудной клеткой. Габриель покрутил в руках замотанную на длинную рукоять плеть. — Не слишком ли длинная рукоять? И довольно тяжела, вам не кажется? — В общем-то, да, но, сколько помню себя, Сарака с ней не расставалась даже ночью. Хотя у горных пастухов рукояти бывают и длиннее, они их иногда используют как дополнительную дубинку или хворостину. Габриель с уверенностью покрутил ручку и осмотрел ее на предмет небольших вмятин или узоров. На это у него ушло минут двадцать, при этом все остальные смотрели на супруга Саргаса в полной тишине, не мешая. Он оглядел еще раз рукоять, которая с первого взгляда казалась цельной, но почему-то очень тяжелой и еле уловил по краю небольшую состыковку. Это даже была не трещина, так, линия, толщиной в волос, которую можно было принять за структуру обмотки или неровность материала. — Что ж… — вдруг рассмеялся задорно Габриель. — Вам крупно повезло, один веселый малый, которого я зарубил однажды за грабеж, показал мне за небольшую услугу этот трюк. Если бы не знал, в жизни бы не нашел ваш недостающий клинок смерти. Габриель по-особому провел по рукояти и услышал тихий щелчок, верхняя часть отскочила словно крышка. Блондин подцепил ее своими ногтями и вытащил на свет божий тонкий, сверкающий в отражениях света факелов, смертоносный клинок. — Во всяком случае, королева Сарака носила всегда при себе стилет, которым вполне мог быть заколот король Ириол. Но как вы докажете, что именно она нанесла те две раны? И именно этим клинком? Габриель вытащил клинок до конца, и все увидели, что на самом острие у идеального оружия есть несколько выщербленностей. — Кто бы мог подумать, — Сасами удивленно рассматривал секретный клинок убийцы. — Ведь его осматривало несколько человек экспертов по оружию, крутили и так, и этак. — Одно плохо, рукоять у клинка неудобная. Так что версия с ударом якобы женщины отпадает. Даже мужчине трудно нанести им точный удар, — Саргас посмотрел на Габриеля и улыбнулся кровожадной улыбкой. — Спасибо, любимый, без тебя мы бы век его не отыскали. Но, думаю, без последнего звена — чистосердечного рассказа Эргозара, трудно будет уличить Сараку в убийстве. Ведь официально на период смерти Ириола ее не было в стране. А Эргозар как раз был на той охоте, с которой моего отца вынесли на щите. Королева мать осмотрела всех троих внимательным взглядом и только потом тихо заговорила. Было видно, с каким трудом давались ей эти слова: — Эксперты установили, что именно этим клинком убили моего сына. Сарака же утверждает, что оставляла свой кнут во дворце. Так же есть показания матросов одного из кораблей, что она покидала на это время страну… Сасами смотрел на свою любимую с чувством великого сожаления и понимал всю ее боль. — Мне горько осознавать, что моя дочь из-за трона убила своего родного брата, моего сына. Но доказательства неопровержимы! Команду можно было подкупить и на это время остаться инкогнито в стране, так же можно было вернуться сразу обратно на другом неизвестном нам корабле, дабы свершить свое злодеяние… Воцарилась тишина, которую через какое-то время разбил своим вопросом Габриель: — Значит, королеву Сараку казнят? — Ее бы уже казнили, но мне нужна настоящая правда. Правда о том, как же умер мой сын. И это знает только Эргозар, и пока его не схватили, Сарака будет сидеть в темнице и ждать своего приговора… А теперь, оставьте меня одну! Сасами в гробовой тишине проводил гостей из Западного дворца, и те молча, с грязным осадком на душе, вернулись в Восточный дворец по скрытым перекрытиям, минуя центральный. И только они вошли на свою территорию, как к ним явились придворные Центрального дворца и оповестили о том, что их желает видеть будущая королева мать Миали. Гогора от этого вздрогнул и попытался скрыться подальше от своей приемной дочери, но Саргас удержал его за руку подле себя. — Пусть войдет, я ее приму. Миали была прекрасна в этой ослепительной одежде, усыпанная драгоценностями, словно часть королевской казны, окруженная молодыми, как на подбор, фрейлинами. — Принцесса, рад вас видеть, — кивнул Саргас своей сестричке. — Брат, — кивнула та даже как-то с вызовом и слишком гордо произнесла это слово, а потом, увидев Гогору, побледнела, старательно выдавив: — Отец… Гогора откланялся, как положено при женщине более высокого положения, и тут Миали заметила в углу сидящего Габриеля. — Хм-мм… Как и предполагалось, «жена» Саргаса даже не удостоилась кивка в свою сторону. — Я слышала, что вы прибыли во дворец. Посему, решила пригласить вас на завтрашнюю церемонию, где нас с братом восстановят официально, как и должно нашему происхождению. — Увы, но мы сегодня же покидаем Центральное королевство. Проблемы, дела, бандиты, понимаешь ли, по дорогам бесчинствуют и т.д. и т.п., — завел свою нудную пластинку Саргас. — Но ведь это… Я думала, при этом обязательно должны присутствовать главы всех королевств… — замялась Миали. — Нет, дорогая. Ваш статус, твой и Ариса, пока временный. Эргозар не пойман, Сарака не казнена. И потом, если Ариса принимает на себя только обязанности исполнителя короля до появления твоего сына, по сути дела регента, а не истинного короля, то ты становишься официальной королевой матерью лишь после того, как будет рожден тобою новый истинный король. Посему, главы королевств не обязаны быть полным составом, а свое «добро» я уже подал письменно королеве матери. Фактически же хватит присутствия глав Южного и Северного королевства, и царствующей на сей момент нашей бабки. Но Гогора может остаться, если захочет, — описал со смешинкой в голосе Саргас, ставя зарвавшуюся Миали на свое место. Он, может, и просто принц Восточного королевства, но его статус незыблем, в отличие от шаткого положения Миали и Арисы. Захотели власти и политики, детки, хлебайте в полной мере! Но, видя, как повело деву от такого предложения по поводу приемного отца, передумал: — Хотя нет, он просто мне необходим, на границе такой беспорядок в последнее время. Миали снова было открыла рот, но ее перебили слуги Саргаса, оповещая, что вслед за будущей королевой матерью просят аудиенцию два принца Северного королевства. — Вот видишь, милая, я даже твоим женихам не могу отказать и перенести их встречу со мной, дабы насладиться беседой с тобой наедине, так как ваш статус, дорогая, еще не подтвержден. И кивнул слугам, дабы сопроводили принцев к ним. Принцы внешне напоминали Миали, оно и понятно, ведь Лагиста была в отдаленном родстве с королевской кровью Северной части страны. Но, в отличие от Саргаса, Северные принцы являлись только сыновьями действующего главы Северного королевства, а именно — младшими из всего его плодовитого приплода. — Принц Саргас, — поклонились оба юноши, а потом, поискав с глумливым интересом в гостиной Габриеля, поклонились и ему. — Принц… Габриель… Явно задумываясь, как окрестить варвара — принцессой или принцем. Но, все же выбрав второе, явно показывая тем самым, что они поддерживают статус мужа Саргаса и не считают его ниже положенного. — Принц Урбан, принц Банур, — поклонились учтиво оба супруга и жестом пригласили юношам расположиться в гостиной. — Принцесса Миали, — поприветствовали прибывшие юноши зажатую девицу и уселись напротив Гогоры. — Гогора. Муж принцессы Лагисты, он воспитал Миали и Ариса как своих собственных детей, — отрекомендовал Саргас мощного, тушующегося среди всех этих молодых королевских особ, мужчину. Урбан пожал незаинтересованно плечами, зато у Банура загорелись глаза. — Неужели тот самый? Прославленная правая рука короля Ириола! — охнул принц Банур и получил от Саргаса утвердительный кивок, даже Урбан после этого посмотрел на громилу мужчину с большим уважением и почетом, чем на свою возможную супругу. — Я завидую вам, принцесса, что вы живете под одной крышей с таким великим человеком, — начал Банур, но его речь восхваления прекратил Урбан, перебив на вздохе своего молодого братца. — Принц Саргас, мы только прибыли из своего королевства на завтрашнюю церемонию и хотели повидать свою потенциальную невесту. И как оказалось, она у вас! Мы с братом набрались смелости прибыть за ней, дабы выразить свое почтение. Ведь существует большой процент вероятности, что прекрасная Миали выберет супругом одного из нас. — Ну да, я понимаю, — кивнул Саргас. — Либо Миали выберет кого-то из вас, либо одного из принцев Южного королевства, соответственно Ариса выберет этому решению принцессу. Либо вашу сестру, если выбор Миали падет не на вас, либо принцессу из теплых краев, если кто-то из вас двоих станет супругом Миали. Третьего не дано. — В любом случае, женится ли кто-то из нас с братом на Миали, либо наша сестра Урилла выйдет замуж за Ариса — породниться с такой высокопоставленной семьей — честь для нас. Ведь тогда мы станем родственниками и вам, принц Саргас, — Урбан был весьма учтив и красноречив, как и полагалось старшему брату. Еще бы, возможно кто-то из них станет отцом следующего короля. Хороший куш, ничего не скажешь. Как вновь их задушевный разговор перебили. — Будущий король Ариса! — оповестили слуги, и Саргас, потерев свои виски, начинающей трещать по швам головы, извинился перед присутствующими мужчинами. — Простите, но я должен принять брата, вы ведь не против? Миали, поджав губки, промолчала, зато Северные принцы прокричали в голос, что только «за». Ариса влетел бесцеремонно в покои Саргаса, таща за собой около десяти сочных девиц. Он даже не посмотрел, кто присутствует в зале, бойко выпалив: — Саргас, зацени! Это мой гарем. Правда, красивые? И сразу заткнулся, узрев, наконец, целую толпу таращащегося на него народа. — Вполне… — пробормотал Саргас и представил Северных принцев будущему королю. — Красивые детки, — принц Урбан тут же оценил тушующихся девушек за спиной Ариса и со знанием дела переспросил: — Королева мать подогнала? — Ага, — кивнул недоуменно Ариса, не понимая, почему его наложниц оценивает какой-то Северный принц, а не брат Саргас. Миали вместе с фрейлинами, при виде полуприкрытых прелестей наложниц, благополучно забыли как ненужную вещь. — Она знает толк. Красивые наложницы, породистые лошади и собаки. Что еще нужно настоящему мужчине? — Урбан осмотрел двух особо ему понравившихся и повернулся к Саргасу. — Правда, принц Саргас? Саргас пожал лениво плечами. — У меня есть любимый муж, посему, гарем мне не требуется… К собакам я равнодушен, не люблю их раздражающий громкий лай… Разве что лошади. Думаю, от пары породистых лошадок мы бы с Габриелем не отказались. Северные принцы от такого просто зависли, уставясь на Габриеля, как на очередное чудо света. Как можно ради жены, тем более в роли которой мужчина, отказаться от сладких пизденок наложниц? Просто уму непостижимо! — А как же дети? — недоуменно прошептал Банур, озвучив по молодости и глупости свою версию непонимания и чем-то напоминая ранние высказывания Ариса, когда он только узнал, что Саргаса влюблен в своего официального супруга. — У меня двое дочерей от бывших высокородных наложниц княгинь. У Габриеля двое сынишек от бывшей любовницы принцессы. Вот, планирую, подрастут, и переженить их друг с другом, тогда наша кровь с любимым наконец-то объединится в наших общих внуках. Чем не прекрасная перспектива получения наследников для Восточного королевства? — хмыкнул Саргас, отмечая про себя, что как бы не выставлял Ариса своих красавец наложниц, как бы ими не кичился и не красовался, его глаза просто не отлипали от золота волос Габриеля… Как только выпроводили всех своих гостей, Саргас, Габриель и Гогора отправились обратно в путь. — Спасибо, что заступились за меня, — Гогоре до сих пор было неудобно за хамское поведение своих приемных детей, которым дали вкусить власти. — Честно говоря, это было мерзко! Такое пренебрежение к своему отцу, бравада пустоголовыми наложницами и попытка затащить нас с вами на свою официальную церемонию. Я прекрасно помню своего отца, Гогора, и к своему ужасу вижу, в обоих проступающие черты Ириола, причем не самые лучшие, — покачал удрученно головой Саргас. — Еще бы, вы пошли в свою прекрасную мудрую мать, не зря ее так любила моя Лагиста. И ради Виолеты прощала практически все буйные выходки Ириола, — ухмыльнулся Гогора, останавливая коня у живописного водопада. — Думаю, стоит немного передохнуть. Они практически несколько суток не слезали с коней и вот уже на своей территории решили расслабиться. Но их помыслам не стоило случиться, ибо из тени деревьев вышел сам Эргозар, сопровождаемый кучкой своих доверенных людей, откровенных отморозков. — Моя принцесска! Вот и ты, мой милый! Что ж, хотя бы тебя я поимею как утешительный приз, коль трон от меня снова ушел. Гогора и Саргас вмиг выхватили оружие, впрочем, Габриель не отстал ни на секунду от своего мужа и, выйдя вперед, прикрыл их своей тонкой спиной. — Он мой! — Хм-мм, ой, у моей шлюшки оказались крутые яйца! Да неужели? А я ведь по своей наивности думал, что их у тебя оторвал за ненадобностью, — Эргозар поднял руку вверх и остановил свою лыбящуюся банду. — Хочешь бой один на один, детка? — Представь себе! — огрызнулся Габриель своему бывшему тирану и почувствовал, что совершенно не испытывает к этому мерзавцу страха, разве что брезгливость, и только. — Если выиграю я, ты будешь моим рабом до скончания своих дней! Саргас при этих словах дернулся, а Гогора проскрежетал эмалью зубов. — Идет. А если я, то ты рассказываешь всю правду о последнем дне короля Ириола. Так как, Эргозар, идет или нет? — оскалил свои ровные зубы Габриель, видя, как бледнеет король в бегах. — Ха-ха! А мне нравится. Ты всегда меня удивлял! — Зато я против. Он мой муж! — зарычал сзади Габриеля Саргас. Но тот повернулся к своему любимому и прошептал: — Прошу, ради меня и наших детей, не мешай мне. Я должен сам разобраться с твоим кузеном. И помни, я люблю тебя. Гогора, не вмешивайся! — Вай, какие страсти! Слышали все? Это бой один на один! Если кто сунется, хоть с вашей стороны, хоть с моей — зарублю насмерть. Погнали! И Эргозар с разбега налетел на Габриеля. Бой был яростным, быстрым и всепоглощающим. Ни одна сторона не хотела добровольно уступать. И не смотря на то, что Габриель казался тонкой соломинкой на фоне вздутых мышц Эргозара, тому пришлось очень даже трудно. — Вот не думал, что ты сможешь восстановить свою былую мощь… Эргозар еле стоял на ногах, он получил несколько серьезных ранений в бок и живот. Габриель тоже был не в лучшей форме, хотя его ранения были куда скромнее и касались только рук и ног. — Ну что, моя принцесса, последний удар, ага? — Эргозар вытер свой пот со лба и ринулся в прямую атаку. В несколько секунд все было кончено. Как только бандиты увидели, как Эргозар падает окровавленным на землю, они тут же ринулись врассыпную. — Пусть бегут, — остановил Саргас ринувшегося было за ними в погоню Гогору. — Потом переловим по одному, никуда они дальше моей границы не уйдут. Он склонился над рвано дышащим Эргозаром и, оглядев раны, хмыкнул. — Это, в принципе, не смертельно, но потерял ты крови изрядно, если не оказать помощь, загнешься. Гогора, перебинтуй. Доставим в столицу с комфортом. И видя, как мощный гигант начинает пеленать другого, подошел к окровавленному Габриелю. — Позволь мне, любимый, перебинтовать тебя? — Раны подождут, они не смертельные. Но сначала рассказ. Ты обещал, Эргозар! Сдержи хоть раз свое слово истинного короля. Эргозар скривился от усталости, давая себя перебинтовать. — Даже сдохнуть не даете спокойно. Черти! Неужели я недостаточно над тобой измывался, а, варвар? Да и над тобой, братишка? — Это уже не важно. Я жду, Эргозар. Могучий гигант еще раз впился болезненным взором в свое теперь совершенно недоступное вожделение и начал свой рассказ. — Я лишь выполнял указания своей матери Сараки. — И каковы они были? — усмехнулся криво Саргас. — Слушаться во всем и исполнять любой каприз короля Ириола, — ухмыльнулись в ответ, а потом, протянув руку, сжали в своей лапе тонкую кисть Габриеля. — А ведь я тебя так и не смог забыть, ты моя самая страшная болезнь и великая ошибка. — Может, вернемся к нашей теме? — проскрежетал Саргас и услышал тихий смешок в ответ от раненого гиганта. — Да будет тебе, Саргас! Это же я вас с дури обженил. Мог бы и спасибо сказать. А то, что я сказал, и была правда. Мать и мне никогда не доверяла, считала, что я тупой по жизни. А ведь если бы я тогда не отдал бы тебе Габриеля, она бы его убила бы, рано или поздно. Так как это, черт возьми, ставило под угрозу всю ее долбанную великую линию царственных отпрысков. А если бы не она, то сама королева мать. Что моя ебнутая мамаша, что наша интриганка бабка — все они напоминают мне шизанутых селекционеров, выводящих особую породу ебущихся кролей! И только. Габриель успокаивающе провел большим пальцем по тыльной части сжимающей его широкой, жаркой от лихорадки ладони и переспросил: — Так что же случилось в тот день, расскажи, что ты видел и что знаешь? — Только для тебя, моя принцесса… Жаль, что раньше не скрещивал с тобой клинки, многое потерял, увы. Руку отпустили и закрыли устало глаза. — Я очень устал воевать против всех этих долбанных королев: и матери, и бабки. И мне уже все равно, что будет со мной, с этой страной, властью и, тем более, гребанным троном. «Королевская Охота», ха-ха! Король Ириол был жутким спесивцем и гордецом. Он даже меня в этом перещеголял. Подбить его на эту затею было несложно, что мать и провернула. Нашептав, как и что нужно сказать заполошному Ириолу, как поджечь его интерес и подвести на необдуманный шаг. А он, дурак, повелся, есть такой подвиг среди наших предыдущих предков — как убить один на один королевского кабана. —Это же миф! — понятливо перебил Саргас. — Который по балладам совершил один из наших предшествующих королей. И в честь него как раз и назвали моего отца. — Во-во, это и стало отправной точкой. Моя маман запилила своего братца, что он слабый и фальшивый Ириол. Ибо настоящий убил этого чертового кабана. Если не соврать, она его пилила чуть ли не с пеленок этим мифом. И вот наконец-то допилила! Король Ириол в один прекрасный день отослал всю свою свиту и, взяв только меня на охоту в качестве загонщика, отправился на верную смерть. — Только не говори мне, что ты гнал на него кабана! — охнул Саргас. — Именно, — черные омуты глаз на миг открылись и закрылись вновь. — Но… — начал был Саргас, как его перебил Эргозар. — Король и великолепный вепрь столкнулись на краю скалы, как и положено по мифу. Более того, кабан начал уступать мощи Ириола. Но тут сзади него появилась тонкая фигура в черном плаще, и блеснул в лучах солнца острый клинок. Человек затем резво спрятался за дерево. Дальше вепрь доделал свое дело. Ириола удар не убил, но ослабил сильно, они со зверем кубарем слетели со скалы, и кабан его просто промотал несколько миль на своих клыках, пока не разорвал. И как бы я не пытался помочь королю, все было тщетно… — Почему ты умолчал о той странной фигуре? — снова вклинился в разговор Саргас. — Было далеко, я вначале подумал, что эта фигура из свиты короля, ослушавшись своего хозяина, решила помочь Ириолу справиться со свирепым кабаном, а когда до меня дошло, что к чему… — Что-то еще, Эргозар? — подал снова голос Габриель. — Догадки, жесты, все что угодно, что выдало бы личность этого человека! Эргозар ухмыльнулся, прошептав: — Поцелуй меня, Габриель, ведь я тебя никогда не целовал… Саргас скрестился с глазами валяющегося на земле бывшего короля и отвернулся. Габриель коснулся потресканных губ Эргозара, но он накрыл его своей тяжелой рукой и вырвал глубокий поцелуй силой. — Сладко-то как… я был конкретным идиотом, — Эргозар с сожалением отпустил блондина и уставился на пускающего молнии Саргаса. — А ведь могло быть и по-другому… Молчание длилось несколько минут, пока Эргозар снова не заговорил. — Я, и правда, тугодум, не блещущий особым умом, которым управляли лихо две королевы матери. Но я долго не мог забыть эту сцену. Когда кабан встает на дыбы, дабы подмять под себя короля, и появляется эта странная фигура сзади него. Снова и снова я прокручивал в памяти те моменты. Они стали для меня навязчивой идеей, болезнью, бредом. Особенно, когда велось все это муторное расследование. Поворот вполоборота той фигуры, выпад, и резкий отскок в сторону. Они мне снились в ночных кошмарах. И я терялся в догадках. Пока не увидел, как моя мать Сарака отрабатывает шпагой удары на манекене. Так вот, движения были один в один. Теперь молчание длилось больше получаса, Эргозар дремал, ослабший от потери крови, а Габриеля потихоньку стал осматривать Гогора, стараясь не мешать раздумьям принцев. — Эргозар! — начал Саргас громко. — Все, что ты рассказал, ты напишешь своей рукой и подпишешь при нескольких свидетелях. К концу дня мы снарядим повозку, которая тебя доставит на берег моря… И ты там сможешь… сбежать… Выбери корабль и уходи подальше. Хоть ты и не виновен, но моя бабка и твоя мать утянут тебя первым на дно. Эргозар недоуменно посмотрел сначала на Саргаса, потом на Габриеля и Гогору. — Но?.. — Считай это моей благодарностью за то, что поженил нас с Габриелем. Бабке я напишу, что ты сбежал, напав на охранников, — и, увидев недоверчивый взгляд кузена, поднял вопросительно бровь. — Ну, что еще? — А можно спросить? Почему королева мать подбила меня на то, чтобы отдать вам на усыновление сына Милисент? Я это понял не сразу, но потом до меня дошло. Вообще, такие поступки для меня не характерны. — А ты действительно тугодум. Милисент родила ребенка от Габриеля, когда он был еще ее фаворитом и виконтом. Впрочем, второй ребенок, которого она родила в монастыре, тоже его, — хмыкнул едко Саргас и, видя округлившиеся глаза, усмехнулся. — Даже не спрашивай, как Сасами все это провернул. Одно могу сказать, Милисент залетает исключительно только от спермы Габриеля. И это факт. — Вот ехидна этот Сасами. Значит, я тогда не ошибся, и та божественная дева с сочным бюстом у монастыря был ты, Габриель. Знаешь, твое изящество и игривую походку даже не смогло испортить накладное вымя буренки, — Эргозар позалихватски заржал. — Надеюсь, Милисент и Адонис сбежали из страны? Я, честно, сорвался на них из-за ебнутого прессинга двух королев. — Мы помогли им, ведь, откровенно говоря, нашей бабке было насрать с высокой колокольни, что будет с этими двумя, как только они отыграют свои роли. Сасами же взялся за это только потому, что пообещал Милисент, и это не пошло в разрез с грандиозными планами королевы матери, — понимающе поведал Саргас. Габриель смотрел на двух кузенов и понимал, что как бы они ненавидели друг друга, как бы не были непохожи, но в тоже время они были братьями по крови. И если бы его существование не превратило принца Саргаса и короля Эргозара в смертельных врагов, враждующих за его тело, душу и сердце, то, возможно, когда-нибудь эти мужчины объединились и выступили совместно против гнета властвующих королев. — Мне жаль того, кто взойдет на трон после меня. Я слышал, это внебрачный сын твоего отца от принцессы Лагисты, твоей жены, Гогора? — Да, мой король. Это принц Ариса, — кивнул Гогора осторожно. — Прости меня, ты ведь любил моего дядю, короля Ириола. А я не смог оттащить от него этого рассвирепевшего кабана, — покачали сокрушенно головой. — Не спорю, я всегда мечтал о власти. Но мне никогда не улыбалось сидеть на троне и играть роль послушной марионетки под плеткой своей матери. — Я видел раны на вас, следы от вепря. И я вас никогда не винил в смерти своего хозяина, — поклонился низко Гогора. — Я помню, мне так попало тогда от матери за то, что я безрассудно влез под вепря. Она тогда меня здорово отходила своей плеткой, практически до смерти. Но мне повезло, ибо в тот момент я ей нужен был живым. Саргас? — Да? — откликнулся принц. — Уж пригляди без меня за мальчиком. Не дай сожрать королевам, а? А еще, не в службу, а в дружбу, дай название страны, куда отправились огненные близняшки. Мне они были оба по душе, и Милисент, и Адонис. Может и уживемся втроем без того прессинга, который мне устроили эти чертовы бабы, думаю, стоит попробовать с ними снова. — Конечно, братишка, пригляжу. Мне этого не избежать, как бы я не хотел. Тем более у Ариса такая же болезнь, как и у нас с тобой, одна на двоих — Габриель. Эргозар усмехнулся словам кузена, глянул болезненно на своего варвара и затих, засыпая от слабости прямо на глазах. И уже не слышал, как Саргас отдает приказ Гогоре связаться с пограничными постами и вызвать конвой с каретой. Надо было сделать многое, чтобы придуманный побег стал весьма убедителен для королевы матери. — Ущелье, через которое Эргозар проник в нашу страну, мы отцепили. Проход «Смертников» полностью нами завален. И вся шайка попала в засаду. Часть погибла, сражаясь до конца, пятеро попало в плен, что с ними делать? — Роки светился, как надраенный чайник, и исподтишка подмигивал краснеющему Юли. — Эргозар? — кивал задумчиво своим мыслям Саргас. — Сбежал. Сумел обезоружить охранников, слава Богам, никого не убил! И угнал карету. Люди Сасами нашли ее на побережье, бывшего короля и след простыл. Королева мать в ярости. Вам Сасами передал весьма гневное письмо ее Величества с претензией, почему вы сами не сопроводили под конвоем короля Эргозара к ее двору, — хмыкнул скупо Чаки, он отследил заигрывание с Юли своего братца и тоже попробовал послать воздушный поцелуй, чем еще сильнее рассердил издерганного медика. — Я же писал, что Габриель сильно ранен от стычки с Эргозаром и я тоже, — соврал Саргас, даже не моргнув глазом. — Сасами к вам претензий не имеет, а вот ваша бабушка… — пробормотал рассеянно Роки и показал игриво язык натянутому словно лук Юли. — Пленных отправить в столицу на съедение моей бабки. Как слушанье по поводу королевы Сараки? — отдал приказ Саргас и, видя, как входит в покои взмыленный после тренировочного боя Габриель, поманил своего мужа к себе. — Я скучал, — блондина прижали к себе и усадили в наглую при всех на колени. — Ты снова не в форме после ранений. Здорово тебя измотал Гогора. Габриель и Саргас чувственно поцеловались, откровенно насрав на весь свой двор приближенных к ним персон. Роки подождал, пока кончится страстный поцелуй двух принцев, и, облизнув с сожалением свои губы, снова подмигнул Юли, а после продолжил, увидев серьезный взгляд со стороны Саргаса. — Смертную казнь заменили на пожизненное заключение. Потому как Эргозар по вашему письму лишь догадался о роли своей матери в смерти короля Ириола. И за неимением самого свидетеля Совет проголосовал за заточение в замке на острове Рифов. — Думаю, просто тетка Сарака необходима моей бабке Жерилиле живой, дабы и дальше измываться над ее судьбой и жизнью. Наша кровожадная старушка никогда не изменится, — покачал сокрушенно головой Саргас. — Ай-ай! Принц, нельзя так отзываться о королеве матери, — покачал головой Чаки. — Мне можно! Она мне столько крови попила, да и еще попьет. Гогора, кстати, как Миали и Ариса? — переключил свое внимание Саргас на громилу, что вошел за Габриелем. — С женитьбой еще не решили? — Нет… И откуда из них только прет вся эта неуемная бравада и немыслимая дурь? Миали уже все мозги проебала всем своим женихам, да так, что они уже не рады ей под любым соусом. Чувствуется влияние королевы матери. Более того, она вовсю командует Арисой. И тот уже без нее и шагу не смеет ступить. Так что, Юли, тебе крупно повезло, что она не стала твоей женой. — Точно-точно, Юли, не ломайся, а? Наши с братом члены всегда к твоим услугам. А открытые, прямые сердца полны любви, — снова стал подбивать клинья под медика Роки. Юли залился краской и, не выдержав прессинга со стороны воинственных близнецов, вылетел из комнаты, прихрамывая на бегу странной походкой. — Оба-на! И чего это вы сотворили с моим молочным братиком, а, бойцы невидимого фронта? — поднял свою тонкую бровь над черным оком принц Саргас. — Ой, да ничего такого, — подорвался вслед исчезнувшему Юли Чаки. — Мы пойдем, да? Ведь вроде все вопросы на сегодня закрыты? — прикрыл отступление брата Роки. — И чего я не знаю? Саргас посмотрел серьезно на задумчивого Габриеля, а потом порозовевшего Гогору. — Ну, в общем, наши братцы близнецы вроде как уломали Юли… — начал заикаясь Гогора, пытаясь спустить натянутую ситуацию на тормозах. — Ага. Я вчера видел, как он с ними обоими сосался за конюшнями. И вроде даже был не против, когда один из этих амбалов делал ему минет, — хмыкнул Габриель своей обалдевшей половине, раскрыв эту тройку с потрохами. — Чаки и Роки с Юли? Только не это! — простонал от такой убойной информации Саргас. — Да нет ни одной бабы в деревне, которую не трахнули эти похотливые кони с разномастными челками и огромными херами. Причем большая часть младенцев в этом и прошлом году именно на их совести! А Юли? Он-то чем думал, когда согласился кувыркаться с этими двумя качками-идиотами! Жопой? Их же сейчас втроем вообще будет нельзя на серьезное задание отправить. Протрахают все и вся! И потом, ведь Юли всегда нравились девушки? Так почему, я спрашиваю вас? — А я что сделаю? За ручку их буду держать или за ноги, при этом читать нотации? Трахаться друг с другом грех! Когда их принц, можно сказать, пример по жизни и кумир, женат на мужике. И счастлив до безобразия, ебя его где угодно и при ком угодно. Да тут любой захочет попробовать. Хотя бы в качестве эксперимента, — запричитал, ворча под нос Гогора. — Судя по его виляниям бедер, его уже поимели и не раз! — Габриель решил, видать, добить своего любимого ворохом информации по его трахнутому молочному братишке. — Только независимый нрав Юли не позволяет сдаться окончательно и признаться всем, что у него два любовника-мужика. — Которые ебливы, как кобели во время течки, — поддакнул Гогора. — И тупы, как пробки, — спелся с ним дуэтом Габриель. — И как в нашего бедного Юли влезает их хозяйство? — переспросил Гогора у Габриеля, не заморачиваясь круглыми глазами принца Саргаса, который молча смотрел то на одного говорящего, то на другого. — Все дело в практике, милый Гогора, — пояснил Габриель. — У моего мужа тоже не маленький. — Все, кончайте! — вдруг оттаял Саргас. — Прекращайте, я все понял! — Значит, санкций против этих троих не будет? — усмехнулся Габриель своей мрачной половине. — И они могут и дальше развивать свои очень близкие отношения? — отмер тут же Гогора. — И когда вы все обдумали? Уж не сегодня ли на тренировке? — сузили щелки глаз на сговорившихся явно двух мужчин. — Дабы так лихо обработать мои мозги. — Ну, в общем, да, ты же не будешь на меня обижаться, любовь моя? — Саргасу состроили умело глазки и потянули в район спальни, делая знаки глазами Гогоре, что дальше они договорятся сами и без него, придя к общему консенсусу. Саргас дал себя поцеловать, но в середине процесса резко отлип от сладких губ любимого и скомандовал пытающейся смыться широкой спине: — Гогора! Скажи этим трем озабоченным кроликам, что я дал добро на их потрахушки, но караулы разнеси так, чтобы они не состыковались на службе! — Да, мой милорд! — обрадовался Гогора, но потом быстро догнал. — Но тогда им будет крайне редко выпадать время побыть всем втроем вместе. — Ха! А кому легко, Гогора? — ухмыльнулся Саргас и, упирая за собой свое синеглазое вожделение, добил: — Во всяком случае, задница Юли не будет изнасилована и порвана вусмерть. А вообще, теперь это их проблемы, пусть как хотят, так и выкручиваются. Захотели экстрима, пусть получают его по полной программе. «Все-таки и у него течет кровь истинных королей и королев», — подумал Габриель, когда его уложили властно под себя и распяли в любимой позиции — раком, готовя к продолжительному, изматывающему и всепоглощающему сексу. Как и предполагалось: коварства, хитрости и злопамятности Саргасу было не занимать. Конец