Женитьба

— Этого бала не избежать! Ближе к новому году даже в этой экзотической стране становилось прохладно, крестьяне одевали дубленую кожу поверх шерстяных одежд. В замке горели круглосуточно камины, а Саргас кутался в царственную накидку, подбитую белым серебристым мехом. Похожая грела и плечи Габриеля. Мужчины находились у себя в комнатах, Матильда недавно увела от них набесившегося вдоволь Ириола. И теперь семейная пара могла побыть наедине до утра, если не предвиделось никаких эксцессов. Прошло несколько месяцев после той последней записки от Сасами. И теперь, вскрыв печать короля Эргозара, Саргас вчитывался между строк. С посыльным пришло из главного дворца несколько писем, сам мужчина был знакомым Саргасу, из свиты королевы матери, что не могло не радовать. Но содержание всех конвертов заставляло всерьез задуматься. — Почему? — Габриель вытянул свои длинные ноги к живому огню и откинулся живописно на спинку кресла утонченной работы. — Зимний бал, это как коронация или свадьба короля. Его невозможно избежать. Ни под каким предлогом, разве что собственной смерти. Приказ явиться на празднества ко двору от короля Эргозара у нас на руках. Саргас помахал бумагой с печатью и, положив ее на стол, поднял другую. — Сасами предупреждает, что мы оба обязаны прибыть. Иначе Эргозар может объявить меня бунтарем и тем самым развязать войну с Восточным королевством. А вот письмо королевы матери говорит о том, что она готова перейти в контрнаступление. Габриелю протянули написанный витиеватым женским подчерком пергамент, но тот, пробежав глазами строчки, ничего такого не заметил. — Письмо говорит о погоде, природе и прочем… — Надо уметь читать сквозь строк. Гогора с Юли несколько раз уезжали туда, где был убит мой отец, и кое-что раскопали. — Недостающие пластины? — поднял свои синие озера глаз Габриель от строчек королевы. — Нет, они нашли случайно охотника, который видел, как это место обыскивало несколько человек через год после смерти короля Ириола. Нам повезло, мужчина не ведет оседлый образ жизни и уезжал из нашей страны, а тут недавно вернулся. Так вот, по его словам, эти люди, маскирующие свою внешность, нашли что-то особенное. Но с большого расстояния было плохо видно, что именно. — Он может опознать их? — предположил Габриель. — Нет, но по его рассказу понятно, что недостающие пластины были найдены и хранятся у тех людей, что замешаны в смерти отца. Супруги помолчали, каждый думая о своем… — А что насчет бала? — Это будет бал-маскарад, который вряд ли переживет ваш бывший друг Адонис. Ибо королева мать с ее-то характером и любви к широкомасштабным действиям вряд ли будет заботиться о жизни второстепенных пешек. — Но она же обещала Милисент… — пробормотал в ужасе Габриель. — А вот это как раз из той оперы, — перед носом помахали третьим письмом от Сасами. — Еще один повод попасть на бал. — Значит, я снова буду одет как женщина… — помрачнел Габриель и обалдел от того, как Саргас подошел к нему вплотную и, потянув его за руку из кресла, прижал к своему подросшему телу. Теперь их разница в росте сократилась еще сильнее, и блондин всего лишь на полголовы опережал своего супруга. — Нет, дорогой, на этом бале дамой буду я. Только не отрицай. Ты наверняка хоть раз мечтал в своих смелых фантазиях увидеть на мне юбки и прочие атрибуты женских прибамбасов? — спросили масляно и с силой вовлекли в поцелуй. — И не раз, мой милорд, — прошептал с благоговением в жаркие губы Габриель. — Но учти, даже будучи в девичьем платье, я буду играть роль твоего мужа и никак не наоборот! — схмурил брови Саргас и услышал предполагаемое. — И в мыслях не было, любимый. — Так-то! Эргозар в прошлый раз заинтересовался твоим женским образом, посему, я не могу рисковать, снова обряжая тебя в юбки. Он может догадаться, кто был в том городке рядом с Милисент. Но вот замаскировать твои прекрасные локоны придется, они слишком выделяются среди толпы, а также синие сапфиры глаз. Роки и Чаки с ужасом взирали на свой кардинально измененный образ. Во-первых, их подстригли как военных действующего гарнизона или представителей частной охраны. Во-вторых, заставили перекрасить разноцветные пряди волос, и теперь они были похожи как две капли воды и, в-третьих, их переодели в шмотки наемников телохранителей высокородных лордов. Но когда в приемную Саргаса вошел преображенный Юли, гиганты заткнули все свои «фи» и воззрились на юношу в элегантном костюме доктора. — Юли?! — начал Роки. — Твою ж маму, ты ли это? — прорвало Чаки. — Он, он, — Гогора был в неизменном своем образе великого воина. — А почему вы, начальник, не изменились? — охнул Роки. — А я не еду с вами, мои мышцы и рост не скрыть просто, как ваши, и я слишком известен, как доверенный охранник принца Саргаса. Посему, я остаюсь дома охранять дворец и принца Ириола. — Так не честно, и как нас без наших цветастых прядей будут распознавать окружающие? — запричитал Чаки, как его перебил Гогора. — А тут и путаться нечему. Ты — Чаки, а ты — Роки. Какие проблемы? Или вы думаете, мы вас только по вашим разноцветным хвостам различаем? — хмыкнул Гогора, как услышал практически скулеж под боком. — Как же я буду жить без своих оберегов? Я ж без них дышать не могу! Все трое воззрились на прилизанного, благовоспитанно выглядевшего Юли и поняли, что на нем нет ни одной его любимой фенички. — Все готовы? — в комнату вошла прекрасная черноволосая дева, ведя за руку, раскрасневшуюся и переодетую дочку Гогоры, Миали. Все уставились на пару высокородных дам и тут до них дошло, что черноволосая, вообще-то, принц Саргас собственной персоной. — Итак, я по документам высокородная леди Вега. Это — моя двоюродная сестрица Лари, а это… — все посмотрели на человека, что появился сзади переодетых веселых «сестриц», — мой муженек! Вот тут Чаки и Роки, и правда, стали хватать руками воздух, а Юли забыл и о почивших своих феничках, и исчезнувших задорных хвостиках из волос. Ибо Габриеля было просто не узнать. Черный каскад волос был собран в высокий хвост позади головы, а глаза перестали быть ярко-синими и теперь больше напоминали тускло темное ночное небо. — Я плохо вижу сквозь эти чертовы линзы, Саргас. Все черно-белое и нечеткое, словно в тумане. А ночью я вообще буду слепым, как крот! — наехал Габриель на своего мужа в юбках. — Ничего страшного, для этого нам и нужен доктор. Юли, ты должен быть все время рядом с моим благоверным, ибо у него слабое зрение. Особенно по вечерам, ибо с темнотой наступает куриная слепота. А нас, девушек, будет курировать наша доблестная охрана. Что ж, в путь, и да помогут нам боги! Так переодетая компания по поддельным документам отправилась на бал-маскарад. — Моя будущая преемница прибыла? — королева мать одевала кремово-пестрый костюм совы под хмурым взором Сасами. — Да, по вашему указанию принцесса Миали здесь с Саргасом и Габриелем, — поклонился любовник королевы матери. — Хм-мм, как добрались? — перья на маске делало лицо королевы особенно загадочным, впрочем, и глубокий вырез на платье, украшенный вперемешку бриллиантами и рубинами. — Как и думали, с приключениями. Люди Эргозара пытались найти среди прибывающих его зазнобу, переодетую почему-то дамой, — ухмыльнулся Сасами своим воспоминаниям, вот ведь все-таки заподозрил Эргозар тогда переодетого Габриеля и не зря. — М-мм… значит, в этот раз дамой был Саргас? — задумчиво предположили. — Да, любимая, — кивнули в ответ. — И еще, Миали им спутала карты, ведь искали пару, а не двух девушек, сопровождаемых одним мужчиной. Но почему тогда вы не захотели увидеть своего внука Ариса, миледи? — Зачем? — пожали плечами. — И Саргас, и Ариса — сыновья Ириола. Даже после выбраковки линии Сараки, они могут быть только исполняющими обязанности короля, не более того, а вот сын Миали будет законным следующим венценосным отпрыском, сидящем на троне. — Тогда проще исполняющим обязанности короля было сделать Саргаса, нежели Ариса, — предположил Сасами, сам он был одет в костюм кровавого ворона и отличался на фоне белоснежной пестроты королевы мрачным сочетанием красного и черного. — Не совсем, Сасами. Конечно, Саргас популярен среди народа, но он уже вступил во владения Восточным королевством. И вряд ли свой престол, переданный ему по крови матери, захочет оставить ради трона Срединного царства. Он любит своих людей, он любит свою землю, и более того, он не тщеславен, как остальные мои отпрыски главной линии. И кардинально отличается, как от умершего своего отца Ириола, так и от своего двоюродного брата Эргозара. Ему просто это не нужно. — Но такой король был бы во благо всей нашей стране, — Сасами помог застегнуть лиф любимой и отошел, любуясь своей королевой. — Не спорю, но… Я обещала своему сыну, Ириолу, дать выбор Саргасу, если линия Сараки будет стерта с лица земли. И если Саргас откажется от трона Срединного царства, на него взойдет его младший брат Ариса. И будет регентом до рождения первенца мужского пола Миали. А я уже и женишков моей девочке подобрала. Так что, дело за малым. Королева потерла свои загребущие ручки и усмехнулась хмурости Сасами. — Я не обещала Милисент, что ее брат выживет. Это обещал ты! Но я и не запрещала спасать эту шлюшку. Так что, все в твоих руках, Сасами, я не против того, чтобы Адонис пережил этот долбанный бал. Сарака была одета в неизбежную черную кожу, только вместо брюк сегодня на ней была длинная юбка белых рюш. Черное с белым выглядело гротескно, пугающе и в тоже время смертельно притягательно. Она была в ярости от поведения своего несносного сынка. И единственное, что ее успокаивало, так то, что Милисент беременная, а значит, королева мать не подсунула ей испорченную пустобрюхую невестку. Сарака подошла к своему царственному медальону и усмехнулась про себя всему этому маскарадному фарсу. Таких медальонов было только два. Один носила действующая королева мать, другой ее преемница. И отличались они только небольшой надписью на застежке, вернее, клеймом, у ее матери была там выбита корона, а у нее кленовый листок. Сарака взяла медальон в руки и, покрутив, нажала на один из каменей, бриллиант сдвинулся и представил ее взгляду две небольшие пластины тусклого металла, покореженные с тыльной стороны, как будто что-то очень острое пыталось их пронзить насквозь. «Когда ты будешь на смертном одре, мамочка, я подарю тебе весточку от твоего дурня-сыночка. А может еще и поведаю, как травила ядом его блаженную женушку Виолету», — хмыкнула про себя эта женщина вамп и, спрятав обратно свою драгоценность, подошла к окну. — Вы как всегда смертельно прекрасны! Сарака вздрогнула и увидела, как возле ее медальона стоит улыбающийся Сасами, сзади него высилось еще три воина из охраны королевы матери. — Что вам нужно? И как вы смеете врываться в мои покои? Что, хотите лишиться своей головы? — Сарака подскочила к медальону и с быстротой молнии одела его себе на шею. — Ну что вы, мы стучали, но, видно, вы настолько задумались, что не заметили ни нашего стука, ни шагов, — развел руки Сасами, а потом с поклоном попросил: — Ваша матушка ждет вас, бал вот-вот начнется. И вас ожидает ритуальное «чаепитие королев» перед ним. Сарака посмотрела в ужасе на часы, а ведь она и не заметила, как пролетело в одиночестве ее время. Опаздывать к королеве матери было категорически нельзя. Все, что касалось законов, было необходимо соблюдать в точности и досконально. Теперь понятно, зачем явился Сасами собственной персоной, ибо дочь опоздала к матери на целых пять минут. Маски, маски, маски, маски… Атмосфера бала была настолько веселой, пестрой и праздничной, что было просто невозможно даже подумать, что здесь замышляется что-то из ряда вон выходящее, грозившее смертью части королевской семьи. — Разрешите пригласить на танец вашу даму? Черноволосый высокий мужчина сверкнул мутными темными глазами сквозь маску, что закрывала практически полностью его лицо и, получив согласный кивок короля Эргозара, увлек за собой шатающегося Адониса в круговерть танца. Эргозару почему-то показалось знакомым линия утонченного рта, что скрывала тень рюш вуали, которые шли по краю роскошной маски молодого мужчины, но его отвлекла прекрасная незнакомка с воронеными волосами, что в великолепной высокой прическе сплетались в изумительной шляпке, которая спереди переходила в искусную маску хищной птицы. — Не боитесь похитить самого короля? Чтобы не одевал Эргозар, его высчитать в толпе было крайне просто. Мощность фигуры была под стать Гогоре. Ну, а черные кудри водопада волос вообще крайне сложно скрыть от посторонних людей. А еще у него был на груди символ власти короля, похожий на медальон властвующих королев, только еще более массивный, осыпанный драгоценными камнями. — Ну что вы, это честь для меня. Если вдруг сам король захочет быть похищенным мной, его простой подданной, — промурлыкали сладко, и совершенно вымыли из головы то волнение, что испытал король, когда странный юноша утащил танцевать его поддельную «королеву». Сасами танцевал с издерганной Саракой, та после беседы с матерью была крайне нервной, что даже не стала сопротивляться его близости в первом танце. И вот, когда музыка была в самом разгаре, в центре танцующей толпы появилась королева мать, и так получилось, что вальсирующие пары Эргозара, Сараки и Адониса оказались рядом с ней. Властная женщина подняла руку вверх и тот час музыка замолчала на самой высокой ноте, а зал ворвались толпой военные из ее личной охраны. — Внимание! — шум толпы придворных короля оборвался вслед за музыкой. Королева мать подошла к замершему Адонису и сорвала с него маску, показывая лик молодой королевы, а потом взмахом кривого кинжала ловко вспорола ему платье, оголяя совершенно мужскую грудь, впалый живот и болтающийся член с яичками. Показывая всему двору, кто их молодая королева. — Я обвиняю своего внука, действующего короля Эргозара, в помешательстве на мужчинах-варварах. Подмене королевы Милисент на ее брата принца Адониса. И тем самым линию своей дочери Сараки объявляю неликвидной! Шум поднялся такой, что будь здоров! Эргозар обнажил свой меч и ломанулся через толпу изумленной челяди вон из дворца. Мужчина, что вальсировал Адониса, тут же накрыл его своей накидкой, скрывая его позорную наготу, и потащил под шумок толпы к секретному проходу. А дернувшаяся Сарака, которая, выхватив плетку, захотела удушить за все хорошее свою взбунтовавшуюся мать, вдруг услышала шип у себя под ухом и приставленный к горлу острый кинжал. — Даже не думай, змеюка... Посмотри внимательнее на свой медальон. Сарака скосила взор на свою грудь и обомлела, а потом пробежалась по украшению дрожащими пальцами и, повернув застежкой вниз, узрела клеймо в виде короны. Это украшение было не ее, а ее матери, а значит тот секрет, что она хранила так долго, попал в руки ее злейшего врага. — Вас ожидает суд по обвинению в причастности убийства короля Ириола и, возможно, смертная казнь! Сарака пошатнулась в руках Сасами и, когда его хватка ослабла, попыталась нанести ему ножевой удар и удрать из толпы по примеру своего сына. Сасами скривился от ножевого ранения, но дочь королевы матери скрутили тут же и увели сквозь ошеломленную толпу под вновь возобновленную мелодию вальса. — Кто вы и почему вы меня тащите? Если я исчезну, мою сестру убьют! — Нет, Адонис, это вы сейчас можете пасть от руки приспешников сбежавшего Эргозара. Нет свидетеля, нет обвинения. Ваша сестра сейчас в монастыре в относительной безопасности и когда она родит своего ребенка, то будет свободна, — прошептал его спутник на родном языке принца и, протащив по ряду коридоров молодого мужчину, вывел его в Западный замок, подчиняющийся непосредственно королеве матери. — Но это невозможно… Милисент не за что не забеременеет повторно! — у Адониса кругом шла голова. — Идите за этим человеком, вам следует переодеться и покинуть как можно быстрее Срединное королевство, — мужчина рывком сунул полуголого Адониса в руки одного из доверенных лиц Сасами. — Кто вы? — принц Адонис мог поклясться, что каким-то образом он знает этого мужчину, но черные волосы и темные глаза в прорезях маски ему были совершенно незнакомы. — Я — отец ребенка Милисент, — ответил скупо незнакомец и тут же исчез в переплетении секретных коридоров этого чертового дворца. — Милочка, как тебе твой первый бал? После свержения короля прошло всего два часа. Гости и придворные продолжали наигранно веселиться, хотя было видно, что у всех скребутся в жопе кошки, и каждый из них ожидает смертельного удара под дых из толпы. — Это было так захватывающе, королева мать! Особенно, когда вы обличили в фальшивой королеве презренного варвара, — Миали с раскрасневшимися щеками вспоминала унижение рыжеволосого мужчины перед всей толпой заинтригованных людей. — Я рада, Миали. Моя верная Лагиста воспитала достойную себя дочь. Королева мать стояла в закрытой нише, принадлежащей Западному королевству, и сквозь тонкий, прозрачный шелк цепко наблюдала за танцующей толпой внизу. Миали, и вправду, была настоящая будущая королева мать, преемница после нее. Ведь Лагиста была ей не родной дочерью и, посему, могла только исполнять обязанности королевы матери в случае ее скоропостижной смерти. А вот эта девочка с горящими глазами и жаждой власти, что текла в ее благородной крови, и была передана от ее любимого сына Ириола, была совершенно иным. Послушным и великолепным по качеству необходимым материалом. Подлинной будущей королевой! — Почему Саргас отказался от трона Центрального царства? — Габриель первым делом навестил Лагисту и, видя, как ее малыши–крепыши сильно подросли за последние месяцы, крайне удивился их схожести с Гогорой. От Лагисты им не досталось ничего, даже белоснежной царской кожи. — У него уже есть трон Восточного королевства, так любимый его матерью и отцом. Прошло несколько месяцев с рождественского бала. Волосы Габриеля снова были изумительно золотого цвета, а глаза не мучились от вставных линз. — И потом, он, в отличие от моих детишек, рожденных от короля Ириола, не взял от него жажду всеобъемлющей власти. У него есть дом, ты и он счастлив! Известие о том, что Миали и Ариса дети короля Ириола, потрясли всех, и Габриеля в том числе. Миали сразу осталась с королевой матерью и стала обучаться в Центральном дворце. А на днях туда отправлялся будущий принц Ариса, которого посадят формально на трон. — Вам не жалко отдавать своих детей для царских игрищ, Лагиста? — Габриель удивлялся спокойности этой теперь полноватой после родов женщины, что возилась с удовольствием со своими младенцами. — Ариса и Миали были рождены только с одной целью и ради королевы матери. Так что я просто отдала долг, вернув их Жерилиле. Тем более чем дальше, тем кровь Ириола все сильнее и сильнее просыпается в них. И мне уже не справиться с их нарастающими амбициями. Они там, где должны быть. А вот эти младенцы будут намного счастливее их, уж поверь. Ведь Гогора самый лучший отец в мире! — Мать! — Ариса одетый, как и должно его теперешнему положению, вошел в покои Лагисты и уставился на ее раннего гостя. — Принц Габриель, почему ты тут? Сзади новоявленного принца стоял послушным истуканом Гогора. — Впрочем, не важно. Гогора, вели заложить экипаж, сегодня мы едем в столицу, — изрекли так надменно, что Габриеля передернуло от нахлынувшей мерзости. — Мать, я пришел попрощаться, вряд ли после коронации мы скоро увидимся. Лагиста стрельнула глазами на тушующегося своего мужа и, подойдя к своему сыну, отвесила здоровую пощечину и такую, что он кубарем улетел к ее кровати и вылупился оттуда круглыми глазами. — Паршивец! Он твой отец! И не важно, что я родила тебя от короля Ириола. Не смей так обращаться к моему мужу, тем более ты до сих пор носишь его имя. Сопляк! — Дорогая, — Гогора обнял свою взбешенную любимую сзади и прижал к себе. — Что «дорогая»? Вообще-то, это у меня титул принцессы, а его еще не произвели даже в принцы! И даже после этого он всего лишь исполняющий обязанности короля, пока Миали не родит истинного. А ты, мой любимый, не его подчиненный, а принца Саргаса, что, забыл? — Как шумно! Принц Саргас нарисовался следом за Гогорой и, оглядев собрание своей чернотой глаз, усмехнулся: — А, братишка? Снова получил по шеям и, думаю, опять заслуженно. До столицы Срединного царства тебя проводит Чаки, извини, но твой отец Гогора нужен мне сам, — и уже обращаясь к Габриелю: — Милый, ты уже озвучил нашу общую просьбу к матушке Лагисте? — Он мне не отец! — подскочили с пола. — Хм-м-м, знаешь, Ариса, я ведь могу и согласиться на трон Срединного царства. И тогда ты останешься тут, дома, не у дел! — усмехнулись красивые губы, а потом, подойдя к Габриелю, его изящные руки оплели тонкую талию любимого человека. — Тебе просто повезло, что я в этом совершенно не заинтересован. Ариса петушком наскочил на обнимающуюся пару и, ткнув пальцем в Саргаса, прошипел: — Я стану королем, вот увидишь. Самым сильным и знаменитым! И тогда Габриель влюбится в меня и сбежит от тебя ко мне. Он станет настоящей королевой Срединного царства! И мне не нужна ни твоя поддержка, ни братская любовь. Мне ничего от тебя теперь не нужно! — запрыгивая, наскакивая на изумленно-глядящую на это детское представление влюбленную пару. — Господи, ну и детский сад, ей богу! А со сбежавшим Эргозаром сам будешь разбираться? Ариса вспыхнул до корней своих волос и умчался прочь. — Простите его, принц Саргас, — покачала головой Лагиста, успокаивая проснувшихся от крика вздорного мальчишки своих близнецов. — У вас такая маленькая разница в возрасте, но ведет он себя просто как дитя. А ведь его царствование будет из непростых. — Не волнуйся, матушка, королева мать наверняка уже все спланировала. Я, естественно, поддержу Арису, так как он мой родной братишка, хоть и взбалмошный сорванец. Западное королевство принадлежит моей бабке вплоть до потрохов. Посему, королева мать просто найдет жену Арисе, к примеру, из Северного, а Миали мужа из Южного. И таким образом все будут повязаны в общий клубок, уж что-что, а плести заговоры и интриги бабка Жери умела всегда, — усмехнулся принц Саргас. — А что за просьба, мои дорогие? — улыбнулась Лагиста, смотря, как пара прекрасных юношей целуется, не скрываясь от нее и ее мужа. — Ах, да! — отлипли от сладких уст своего блондина. — У Габриеля скоро на свет появится еще один ребенок, если это не затруднительно, я бы очень хотел, чтобы вы стали его кормилицей, матушка. Но у вас двойня, и я боюсь, третий ребенок будет слишком обременительным. — Вовсе нет, мои сорванцы уже отказываются от грудного молока и предпочитают каши. А груди еще полны, я с удовольствием выкормлю ребенка нашей несравненной принцессы Востока, вашего любимого человека. Лагиста поклонилась вместе с Гогорой, прощаясь с уходящими из покоев принцами, которые даже шли в обнимку, любовно переплетя пальцы рук. — Это честь для нас! — вслед ушедшим прошептал Гогора. — По-моему, Саргас завоевал сердце Габриеля, а не только его тело, — улыбнулась женщина, укладывая успокоившихся карапузов в широкую кроватку для маленьких детишек с резными высокими бортиками. — Это было видно сразу. Как только они оба появились в этом замке, вернее принцессу внес на руках ее горячо любящий муж, — усмехнулся Гогора, а потом потускнел. — Кажется, все мужчины, потомки королевы матери, больны одной болезнью. — И имя ей принцесса Восточного королевства — Габриель, — хихикнула проказливо Лагиста, а потом добавила: — Если этот засранец снова будет вопить, что ты ему не отец, я его выпорю и плевать, что он преемник на трон. Какой он король, коль не уважает человека, которому был как родной сын? И который его воспитал! — Ох, любимая! Но ведь он, и правда, вылитый Ириол. Даже по его замашкам. Кажется, нашей стране снова не придется скучать. — Ты точно хочешь сказать ей правду и показать свое лицо? — Сасами передал младенца на руки заинтересованной Лагисты, которую Габриель и Саргас захватили с собой после прилетевшей на голубиных крыльях короткой пометки. «Ваше семя сильно, мальчик вылитый вы. Его мать в крайнем замешательстве…» — Милисент точно покинет с братом эту страну? — Габриель заглянул в детский конверт и увидел свою точную копию. Чей это сын не подлежало сомнению, несмотря, что младенец был еще красноват и сморщен личиком. Лагиста без стеснения освободила крупный сосок своей груди и все с умилением смогли пронаблюдать, как к этому животворящему ниппелю с урчанием присосался золотоволосый младенец. — Думаю, я ему понравлюсь, — улыбнулась Лагиста склоненным мужчинам, покачивая маленького мальчика и подмурлыкивая в такт его сосущих движений розовых губ. — Как назовете? — Еще не знаем. Габриель? — Саргас посмотрел на своего мужа и тот предложил: — Почему бы теперь не назвать в честь моего отца — Алексом? — Я не против. Ириол и Алекс, а что? Звучит достойно, — кивнул Саргас и улыбнулся Сасами. — А я бы хотел поговорить напоследок с Адонисом, если вы не против. Милисент с отросшими заново волосами, подурневшая и располневшая немного фигурой, стояла замотанная в дорожный плащ посреди того самого сада, где ее видел в последний раз Габриель, только уже свободной и на территории городского парка. Она ждала, ибо Сасами вывел ее с территории монастыря и попросил подождать своего брата, которого ей приведут с минуту на минуту. Недалеко их ожидал уже конный экипаж, в котором лежали новые документы, необходимые вещи для дальнего путешествия этих двоих и сундучок с золотыми монетами, что дадут им возможность начать заново достойную жизнь в чужой стране. Женщина сильно осунулась лицом, и черные тени под глазами говорили, что последняя беременность здорово подорвала ее здоровье. А еще сильно заставила ее задуматься. Ибо ребенок напоминал ей ее же первенца. Причем вплоть до каждой черточки своего личика, как будто Милисент увидела привидение. Она с радостью тут же отдала своего второго сына на руки Сасами, который присутствовал при ее родах и совершенно не жалела, что не увидит больше своих детей. Теперь она понимала, что без ребенка и беременности из монастыря бы ее не выпустили живьем. Даже то, что король Эргозар был в бегах, но закон был закон. Посему, ее измену королю и беременность от другого мужчины засвидетельствовали целых три свидетеля, и теперь ей светила высылка из ненавистной страны. В густой алее, которая вела со стороны города, появилась высокая фигура, одетая в непонятную не то женскую, не то в мужскую одежду, которая напомнила ей странную встречу еще в саду при дворце. Когда она, будучи еще невестой, подлежала процедуре очищения. Человек плавной походкой приблизился к ней, и она узнала утонченные золотые украшения на тонкой талии, звон браслетов и длинные сережки, что свисали на грудь из-под глубокого капюшона, который позволял скрывать в тени лицо. — Боже, это вы? — Милисент узнала в этой тонкой фигуре ту самую незнакомку, что вывела ее на главную аллею и помогла вернуться в Центральный замок. — Моя незнакомая подруга! Вы так были тогда добры со мной. — Здравствуй, Милисент, — голос оказался мужским и настолько знакомым, что рыжекудрая женщина отшатнулась и уже совсем обалдела, когда тонкие руки стянули глубокий капюшон с головы и на свет показался водопад сверкающих золотых волос. — Габриель… Неужели это ты! Но как же… тогда ребенок, ведь со мной спал тот юноша, советник королевы матери? — Та волшебная смазка, которой он пользовался во время секса с тобой, была ничем иным как моей свежесцеженной спермой. Так что второй ребенок тоже от меня, принцесса, — Габриель поклонился, чуть склонив голову набок, и нежно улыбнулся. — Я благодарен тебе за обоих. Они оба теперь усыновлены мной и будут жить в достатке, любви и радости. — Но как? Ты жив и здоров… Боже, выглядишь как сошедшее с неба божество в этой одежде! Совершенно нереальный и прекрасный. А я тебя за женщину приняла тогда замужнюю в одежде Восточного королевства, — Милисент пожирала его своими изумрудными развратными глазами. — Это, вообще-то, мужская одежда, только с капюшоном и светлых тонов, вот и все, — пожал плечами Габриель, при этом его длинные сережки перекатились по одежде, посверкивая колечками, а золотые браслеты мелодично звякнули на тонких запястьях рук. — Послушай! Ведь у нас два общих ребенка, — начала соображать быстро Милисент, упускать этого красавчика снова она не хотела. — А что если ты, я и Адонис будем жить вместе и воспитывать наших любимых детей? — О чем ты, Милисент? Какие наши любимые дети? Тебе напомнить, первого ты отдала первой попавшейся женщине, только для того, чтобы получить королевский трон. А второго, дабы вырваться на свободу и не лишиться жизни, — ухмыльнулся по-издевательски Габриель, он накинул на себя обратно глубокий капюшон, ибо в конце аллеи появилось еще две фигуры. — Прости, принцесса Милисент, но я уже давно не свободен и счастлив со своей любимой половиной. — Но? — Милисент вцепилась в его рукав мертвой хваткой. — Кажется, это твой брат. Прощай, принцесса. И не держи на меня зла. Я желаю тебе счастья, тебе и Адонису в новой вашей жизни. — Брат? — Милисент ослабила хватку, и этого хватило, дабы мужчине освободить рукав и скрыться за каретой. — Погоди, Габриель! — Милисент недоуменно покрутила головой, но божественный мужчина как будто канул в воду, словно призрак, а к ней подошли двое. И черноволосый красавец, чья одежда напоминала ей одеяние Габриеля, правда более строгого покроя и без капюшона, поклонился, представившись даме: — Я — Саргас, принц Восточного королевства. Милисент впилась глазами в красавчика-брюнета, но потом, увидев рядом с ним своего бледного брата, бросилась со слезами в его объятья. — Адонис! Тот принял ее нежно и, сжав в руках, прошептал: — Сестренка Милисент! Ты жива. Я так рад и счастлив! — Вам надо спешить. Эргозар еще на свободе, и неизвестно, что выкинет снова королева мать. Ее настроение изменчиво как погода на море, — предупредил принц Саргас обнимающуюся пару. — Я вам так благодарен, принц Саргас. Вам и советнику Сасами! А еще мужчине, что назвался отцом ребенка моей любимой сестрички. У Милисент глаза стали круглыми, а челюсть упала практически наземь, неужели Адонис не узнал Габриеля. Быть того не может! Только не его. — Не за что. Дети Милисент усыновлены мной и моей возлюбленной половиной и будут счастливо жить вместе с нами. А вам пора. Саргас помог сесть им в карету. И как только пассажиры оказались внутри, та сразу набрала резко скорость, отправившись прямиком в Западное королевство, где их уже ждал зафрахтованный корабль. — Но, Адонис, о чем ты? Разве принц Саргас усыновил моих детей? — Милисент ничего не понимала в происходящем. — И о каком мужчине ты говорил? От которого якобы у меня ребенок? — Этот мужчина помог мне бежать на новогоднем балу! Он мне показался старым знакомым, если бы не его иссиня-черные волосы и темные глаза… Знаешь, кого он мне напомнил, ты не поверишь?! — зашептал удивленно Адонис сестричке. — Знаю, Габриеля! Придурок. Это и был он! — зашипела змеей рассержено Милисент. Брат и сестра синхронно обернулись назад и посмотрели в заднее окошко кареты. В конце аллеи стояли две высокие стройные фигуры, замершие в обнимку друг с другом. Они махали приветливо им вслед, и у одной из них развевалась сказочная грива золотых непослушных волос. Юли как раз был у Лагисты и осматривал новорожденного Алекса. Мальчик был здоров, в меру упитан, а главное — спокойный, как наевшийся удав. — Прости, Юли, я всегда знала, что ты любил Миали… И для меня ты был бы лучшим зятем, но! Но, увы, моя дочь — высокородная принцесса, и ты ей, к сожалению, не пара, — Лагиста покачивала сынишку Габриеля у себя на руках. — Не извиняйтесь, принцесса Лагиста. У меня не было и шанса, Миали и не глядела-то особо на меня и раньше, еще до того, как узнали о ее происхождении. А сейчас тем более, кто я для нее — червь! Говорят, ей уже подобрали будущего мужа? — Юли погладил золотые кудри младенца и прошептал: — Я так завидую Саргасу и Габриелю. Они нашли друг друга, несмотря ни на что. И теперь счастливы. — Да, из них получилась красивая пара. Тем более Саргас догнал Габриеля по росту и, думаю, в скорости перегонит. Ведь король Ириол был очень высок. И да, Миали подобрали двух принцев, думаю, предпочтение отдадут Северному королевству, а вот Арису достанется Южная принцесса. Ведь Сарака была рождена от принца Южного королевства, и Эргозар может получить от него помощь в своих скитаниях. А так королевство вынуждено будет принять короля Ариса как своего. Ох, и не завидная у моего сына участь, — Лагиста покачала сокрушенно головой, тихо напевая колыбельную маленькому принцу. — А что будет с королевой Саракой? — тихо переспросил Юли и передернул плечами. — Пока не поймают Эргозара, ничего. Будет сидеть в заключении… Да, у нее оказались покореженные недостающие пластины с груди убитого Ириола. Но она отрицает свою причастность к убийству своего брата, и пока точно доказать ее вину невозможно. Нет прямых свидетелей смерти короля Ириола, а пластины, она говорит, что носила в честь памяти об усопшем своем брате, и не более того. — Вот хитрая бестия, — усмехнулся криво Юли. — Ты же знаешь, если не доказано, то она не может быть обвинена в убийстве. Хотя все знают, что смерь Ириола была ей очень даже на руку, ей и ее бешеному сынку. И что за ней тянется след из кучи трупов, недоказанных и хитроумных убийств. Хорошо, что Эргозар и Сарака нелюбимы народом и у них мало последователей. Но банда Эргозара не поймана и бесчинствует в Срединном царстве. Меня так это пугает, ибо нападение на моего сына Ариса или на принца Саргаса — дело времени. Юли передернул плечами вновь и, увидев, как входят в комнату родители златокудрого малыша, поднялся на ноги. Пора было возвращаться домой. Чаки и Роки снова отпустили свои залихватские прически и покрасили знакомо для всех пряди волос. Мужчины возвращались назад, сопровождая Лагисту с младенцем и двух своих принцев. Что так же, как и они, верхом в седле, окружали богатую карету, скача во весь опор. И только Юли сидел на козлах рядом с кучером, умело управляющим каретой, и препирался знакомо с игриво настроенными близнецами. — Юли, а Юли, а может, переключишься на мужчин? Смотри, какие мы страстные и горячие? Чем не женихи, а? — подкалывал Чаки ершистого юношу, запястья которого снова были все в оберегах, а на голове красовалось два задорных хвоста. — Да пошли вы, придурки. Я еще понимаю, с Гогорой, но с вами — я не смертник! — огрызнулся Юли и покрутил указательным пальцем у своего виска. Смех раздался синхронно с четырех сторон, а из кареты выглянула хитрая Лагиста. — Юли, детка, а я не против, если ты будешь с нами третьим! Ты мне всегда нравился, в отличие от моей взбалмошной дочери. Так что подумай. Я серьезно! Юли вспыхнул щеками и затравлено глянул на смеющихся мужчин. Даже Саргас и Габриель понимающе улыбались таким веселым едким наскокам на своего доверенного врача. Ибо они скрашивали монотонность дороги и добавляли веселого настроения всем. Тем более близнецы всегда подкалывали Юли на счет перепихнуться с ними, и это было знакомо и как-то даже по-домашнему привычно. — Я подумаю! — рыкнул Юли, когда к нему на коне подскочил Роки и ловко украл его поцелуй с мягких губ, при этом еще умудрился не попасть под тяжелый кулак молочного брата Саргаса. — И над нашим предложением тоже, очаровашка! Хватит себя мариновать. А то сдохнешь от спермотоксикоза девственником! Роки показал язык бордовому Юли и, увидев сжатый с шипением кулак юноши, подмигнул: — Уж мы с Чаки позаботимся о твоей попке, сладкий! И она в наших руках точно больше не заржавеет! — Ага-ага! Будет самой рабочей задницей всего Восточного королевства, гарантируем! — подхватывал брата Чаки, пожирая черными глазищами тонкую фигуру Юли, что забрал кнут у кучера и попробовал огреть хоть одного из зловредных братьев. Лошади весело неслись во весь опор. Карета тихо покачивалась на кочках разбитой дороги. А наши весельчаки возвращались домой. И, казалось, весеннее солнце сулило только счастье в их бурных жизнях. Габриель бросил взгляд на улыбающегося перепалке верных друзей задумчивого Саргаса и, когда тот обратил свое внимание на любимого мужа, послал ему воздушный поцелуй. До дома оставалось таким темпом скакать еще пару суток.