I'm sad.

One Republic - Counting stars. "Дорогой дневник, врач советовал мне побольше есть и записаться к психологу. Но как это делать, если даже маленький кусочек тоста вызывает у меня лишь тошноту, а эти чертовы психологи в нашем городе берут невесть сколько долларов за один час? Как будто эти мозгопромыватели чем-то могут мне помочь. Я уже не теряю вес так сильно, как раньше. Наверное, потому что кроме воды и кофе я съедаю пару яблок или пару апельсинов в день. Сейчас я вешу сорок пять. Бывает страшно представить, как я буду выглядеть, если сброшу еще пару килограммов. Но потом я понимаю, что намного страшнее будет, когда я наберу хоть пару граммов, ведь я лишусь того, что у меня есть - выступающих ребер и ключиц, плоского живота и бледной кожи. Я так долго к этому шла, я столько слез пролила, столько раз проклинала свою слабость. Мысль о том, что я сильнее безвольных жирух помогает мне держаться." Я лежала на кровати лицом вниз и чувствовала, как кончики светлых прядей щекочут нос и губы. Усталость сводила колени, пронизывала все тело и заставляла лежать в постели, поеживаясь от холода. Утро наступило внезапно. Неожиданно сквозь шторы на окнах стал пробиваться холодный голубой свет, а спустя пару минут по стеклу забарабанили привычные капли дождя. Но даже они не заглушали те крики, что доносились снизу. - Я виновата?! Я? На себя бы посмотрел, придурок! - Да пошла ты, стерва! За всю ночь я не сомкнула глаз. Все лежала на животе, укрытая одеялом, и слушала крики родителей. А потом думала. Думала обо всем. О моей семье, о том, что было бы, если бы родители развелись и когда же они наконец закроют рты. О Шелли, ее будущем и мире, на который она смотрит сквозь розовые позитивные очки. Я думала о себе. Гадала, почему девчонки моего возраста говорят о вечеринках и парнях, а меня волнуют мысли о Вселенной, о том, кто мы и зачем живем. Почему других это не интересует? Другим наплевать, что вокруг есть что-то важнее посиделок в Фейсбуке и Инстаграме, бессмысленных сплетен с подругами и прочей женской фигни. Например, болезни. Взять хотя бы меня. Анорексия первой степени. Хоть я и немного сомневаюсь в этом диагнозе, все равно это болезнь. Людям вокруг плевать, что ты больна. Они идут, пряча глаза в телефонах и затыкая уши наушниками, лишь бы не посочувствовать чужому. Им все равно, что со мной происходит, черт возьми. Так почему я должна думать о них? Может быть, я обречена на одиночество? В какой-то момент от этой мысли становится тоскливо, но я отмахиваюсь от глупых мыслей и говорю самой себе, что это чепуха. Даже если я обречена оставаться одной, это к лучшему. Я не умею дружить с людьми. - Эффи, ты спишь? - В дверь робко постучали. Голос Шелли. Я удивленно подняла голову и негромко сказала: - Заходи. Дверь открылась, и Шелли, тихая как мышка, проскользнула в комнату. Ей всего десять, она невысокого роста и худенькая для своего возраста. Шелли была одета в короткие шорты и ночную майку; ее волосы, длинные, как у персонажа ее любимого мультфильма - Рапунцель - были взъерошены и запутаны. Шелли робко оглянулась - ее всегда пугала моя комната. Интересно, почему? Наверное, потому что моя спальня темная, здесь всегда холодно и стены обклеены разными диетами, мотивацией для похудения и т.д. - Шелли, сейчас пять утра, - проворчала я, по-прежнему лежа на животе и глядя на нее исподлобья. - Ты почему не спишь? - Ладно, вопрос был глупый - с такой руганью никто не уснет. - Мне не спится. - Сестра подошла к моей кровати и завернулась в одеяло, усевшись в ногах, так что мне пришлось перевернуться на спину, чтобы видеть ее. - А ты? - Тоже. Надо же, какой сюрприз. А то бы мы заснули как миленькие под оскорбления и вопли. Конечно. Ладно, Эффи, отставить бесконечный сарказм. Мы замолчали. Нам всегда было не о чем разговаривать. Мои мысли унеслись куда-то далеко; слух ласкал шум дождя, и я почти перестала слышать родителей, незаметно для себя засыпая. - Эффи, - вдруг прошептала Шелли, вырывая меня из теплых объятий сна. - Ты не задумывалась, почему наша семья не как семья? Я удивленно глянула на нее. Шелли сидела под одеялом, обхватив ноги коленями, и в темноте из-за бледного лица она показалась мне похожей на призрака. Под черными глазами были круги и мокрые следы от слез. Я подумала, что ей, должно быть, плохо из-за ссоры родителей и хорошо было бы ее обнять, успокоить, но я не знала, как это сделать. Подвинуться и обхватить ее за плечи казалось мне каким-то странным и неправильным действием. - Задумывалась, - нарочито равнодушно ответила я. Кажется, получилось слишком бесцветно, потому что сестра спросила: - И тебе все равно? "Конечно, нет", - собираюсь ответить я, но потом задумываюсь. Действительно. А не все ли равно мне стало за все эти годы? Изо дня в день все одно и то же. Ссоры, ругань, обиды, снова ссоры, снова ругань и т.д. Кажется, я уже не задаюсь вопросом, когда все это закончится, потому что знаю: никогда. Ну или, по крайней мере, до тех пор, пока я не перееду отсюда или не выйду замуж, что весьма сомнительно. - Да, мне все равно, - устало сказала я. - Все равно после стольких лет. Не волнуйся, тебе тоже скоро станет все безразлично, ты перестанешь что-то чувствовать по отношению к их ругани, и тогда будет легче. - Но почему так? - Голос Шелли дрожал. - Почему родители никогда не гуляют с нами на выходных? Или не проводят семейные вечера? Ты всегда одна, а мне...мне обидно, что наша семья не такая... Почему? - Спроси у них, я же не семейный психолог, - огрызнулась я и тут же замолчала. Грубо вышло. Но я просто ненавижу, когда задают вопросы и знают, что у меня на них нет ответа. Ну вот, что я скажу Шелли? Что родители семнадцать лет назад сделали ошибку, за которую до сих пор расплачиваются? Или что они ненавидят друг друга? Я не хочу ломать ее детство. Пусть это сделает кто угодно, только не я. - Прости, - сказала я и поджала губы. - Просто я правда не знаю, почему так. У всех бывают проблемы. - Ты прекрасно знаешь, что это не просто "проблемы", - холодно сказала Шелли. - Но ты никогда не пыталась разобраться в этом. - Копаться в их грязном белье я не собираюсь, - отрезала я. - Им не по пять лет, разберутся. - Интересно, сколько лет ты так себя успокаиваешь? - хмыкнула Шелли. А она, оказывается, вся в меня - такая же язва. - Ты просто эгоистка. Жалеешь только себя и думаешь только о себе. Строишь из себя мученицу. С этими словами Шелли резко вышла из комнаты, оставив после себя ледяную тишину. *** Я открыла свой шкафчик и поморщилась от присутствующего там беспорядка. Книги, уложенные неровной стопкой, занимали большую часть пространства, но я как-то умудрилась засунуть в шкафчик еще кожаную куртку, "Джен Эйр" Шарлотты Бронте и всякие мелочи наподобие наушников и пенала. Первым делом я достала помятую куртку и набросила ее на плечи. Любимая мягкая кожа, пахнущая моей туалетной водой, придавала ощущение уверенности. Я выровняла стопку учебников, засунула роман Бронте в рюкзак и отодвинула подальше наушники. Пускай полежат здесь, все равно они мне пока не понадобятся. Музыку я слушала через наушники, которые нашла у пруда и вдыхала аромат мужского одеколона, исходящий от них. Это навевало на меня грусть и воспоминания о детстве. Я любила смотреть "Чародеек" и читала диснеевские сказки. Носила платьица и детские сарафанчики. Играла с друзьями и объедалась мороженого. Это время так быстро исчезло, остались одни лишь воспоминания. Теперь я взрослая. Я другая. Одинокая, гордая, язвительная, недружелюбная, злая. Откуда взялись эти качества? А, к черту вопросы. Я все равно не знаю ответа на них. Я захлопнула дверцу шкафчика и усмехнулась своим мыслям. Я такая странная. Мне иногда хочется истерически смеяться, а иногда громко рыдать совершенно без повода. Какая-то эмоциональная неустойчивость. Ну вот, я и диагноз сама себе поставить могу, так что ни к чему мне эти психологи и прочая чушь. Доверять свою душу я никому не буду. Словно в замедленной съемке какой-нибудь мелодрамы я шла по коридору в сторону выхода. Длинный свитер с вышитым на нем узором свободно болтался на моем теле, с шеи на серебряной цепочке свисал кулон в виде снежинки. Я люблю снег. Дождь, конечно, больше, но есть в снеге что-то захватывающее. Когда смотришь на небо и видишь, как оттуда кружатся и падают на землю идеально ровные серебристо-белые звездочки, кажется, будто весь мир останавливается. В такие моменты хочется верить в чудеса. - Эй, Ньютон! - Мои мысли нарушил мужской крик, доносившийся со стороны лестницы, мимо которой я как раз проходила. Я машинально повернула голову и почувствовала, как под ложечкой засосало. - Чего тебе, Кроули? - На самой верхней ступеньке - взлохмаченные черные волосы, сумка, небрежно переброшенная через плечо, легкая рубашка и красный галстук. Его глаза. Синяя бездна затянула меня, дыхание перехватило, и сердце забилось со скоростью пулемета. Он стоял там, такой невероятно симпатичный, гордый... Я застыла, словно статуя, не в силах пошевельнуться. Хотя мозг во всю отдавал приказы разворачиваться и уходить, тело упорно отказывалось слушаться. Ньютон? Ньютон, Ньютон... Ну конечно же. Исаак. Обладателя этих бездонных глаз звали Исаак. Боже мой, его фамилия Ньютон?! Или это просто издевка? Не знаю, почему я так разволновалась. Обычно я спокойна, как удав, если не сказать равнодушна, даже когда вижу хорошенького парня, а тут... Разволновалась как последняя идиотка. - Ууу. - Кроули насмешливо улыбнулся, обнажая ряд белых зубов, и продолжил: - Да ты осмелел, Ньютончик. Надеюсь, ненадолго, а то тебе же хуже. - Что-то еще? - устало спросил Исаак. - Мне становится скучно от глупой болтовни. - Просто будь осторожен, - процедил Кроули и развернулся. Исаак хмыкнул и двинулся в мою сторону. Вот тут вот меня охватила паника. Впервые в жизни Эффи Эллингтон запаниковала из-за присутствия парня. Черт, как же глупо я себя чувствовала. Я надеялась, что Ньютон пройдет мимо и не заметит меня, но, кажется, удача была не на моей стороне. Хотя, постойте. Удача никогда не бывает на моей стороне. Я взлохматила волосы, сделав их максимально пышными, чтобы они закрывали большую часть лица и напряглась, молясь, чтобы он прошел дальше. Но не тут-то было. Мой рюкзак внезапно соскользнул с плеча и грохнулся на пол. Ругаясь про себя за свою неуклюжесть, я наклонилась за ним, и в этот миг мои не вовремя распущенные волосы что-то зацепило, и я вскрикнула. - Ой, извини. - Знакомый голос раздался над моим ухом, и я судорожно выдохнула. - Это все мои часы. Подожди секунду, я отцеплю волосы. Через мгновение Исаак (кто же это еще мог быть) выпрямился и протянул мне руку. Максимально пряча лицо, я встала, но и это не помогло. Этому Ньютону надо работать в полицейском отделе по распознованию преступников, раз он так хорошо запоминает лица людей с первого раза. - Эй! - воскликнул он. - Ты же та самая спешащая девушка! Я осмелилась наконец взглянуть в его глаза и утонула. - А ты парень с дурацким именем? - невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык. Ну вот кто заставлял меня быть такой грубой?! Но Исаак лишь весело рассмеялся. - Верно подмечено. Имечко у меня что надо. А вот ты так свое и не сказала. Я вглядывалась в его лицо, а в голове крутились слова: "Да скажи ты ему свое имя! С тебя не убудет." - Эффи, - выговорила я спустя пару секунд. В тот момент я благодарила судьбу за то, что у меня небольшой сбой кровообращения, не то сейчас я бы заливалась краской. - Красивое имя, - улыбнулся парень. Он тоже выглядел немного смущенным и не знал, куда девать свои руки. В итоге он засунул их в карманы брюк и воззрился на меня. - Странно, что мы раньше не общались, - сказал он. - В одной школе ведь учимся... - Не вижу ничего странного, - пожала плечами я. Мой голос звучал на удивление равнодушно и спокойно. - Я не общаюсь с людьми, а они со мной. - Почему? - Кажется, Исаак был искренне удивлен. - Так вот получилось, - ответила я и закусила губу. - Я намерена продолжить свою традицию держаться особняком, так что, если позволишь, я пошла. Я тряхнула головой и прошла мимо него, незаметно кусая ногти. Терпкий аромат мужского одеколона, донесшийся до моего носа, заставил меня остановиться и сойти с ума примерно на секунду. - Все нормально? - Исаак подошел поближе, и аромат усилился, а вместе с ним и сердце перестало отбивать такт, а желудок начал нервно сокращаться. - Да, - выдавила я. Мои мозг размяк, отказываясь работать, и я совершенно не понимала, почему этот парень так на меня действует. Черт побери, что с тобой, Эллингтон?! Чувствуя себя последней идиоткой, я опустила голову и побежала к выходу. Холодный воздух мгновенно освежил мое порозовевшее лицо и придал более-менее ясность мыслям. Ну мало ли парней пользуются таким одеколоном? Это вовсе не значит, что я нашла наушники именно Исаака. Я успокаивала себя. Он не один такой на этом свете, кто любит духи. Верно? Конечно, верно. Но что-то мне подсказывало, что я очень сильно ошибаюсь.