Кружевница

На День Всепрощения к госпоже Риан приехали гости. На моей памяти это был первый случай, когда в доме появлялся кто-то чужой. Бывало, что госпожа отправлялась на пару недель в столицу, но гостей не принимала.  — Это сын с другом, — прошептала мне Мила, как только все разузнала. — Ты их боишься? — также тихо спросила я. — Немного. — Почему? — Так сын госпожи и снасильничал Фику, когда она только пришла в ученицы, — просветила Мила. — Ты думаешь, он и тебя… — Госпожа мне велела из комнаты не выходить. Иха будет приносить еду. — Это правильно, — согласилась я. Сама я толком не разглядела ни сына госпожи, ни его друга, но заранее опасалась молодых мужчин. Только вечером за ужином оценила гостей. Оба мне показались «взрослыми», я даже удивилась, что господа не женаты. У нас в деревне, если парень в двадцать лет не женился, то девки начинают на него косо смотреть. Конечно, если он не такой красавчик, как наш Тимка. Тим считай до двадцати трех лет холостым бегал.Ждал пока младшая дочка соседей подрастет. Уж больно девка красивая, пухленькая, на локотках ямочки, да и работящая. С малолетства при коровах. И подоит, и молоко на сливки, сметану поставит. А какой сыр варила! Повезло Тимке с женой. Сыну же госпожи Риан было тридцать лет. Как говорила Фика, в столице «свободные нравы» и женится никто не спешит. За обедом мы чинно сидели за столом, вели разговоры (без Милы, конечно). Сын госпожи пересказывал столичные новости, а его друг почему-то не сводил с меня глаз. — Госпожа Риан, я так понимаю это ваша ученица? — наконец поинтресовался он, и дождавшись утвердительного кивка продолжил: — Красотка. Её родители из Эриты? — Не знаю. Приемные родители чистокровные Коберцы. Дальше я ужин почти не запомнила. Вот зачем он так со мной? Сама знаю, что уродина, но зачем издеваться?! И как только госпожа отпустила нас, сбежала в свою комнату. На ужин не пошла, попросила Иху принести и мне еду.Госпожа заподозрила что-то неладное только утром.  — Ама, ты плакала? У тебя опухли глаза. — Отвечать я не стала. — Малышка, что тебя расстроило? Не хотела я рассказывать, но потом не удержалась и нажаловалась на господина Дата. — Ама, он действительно сказал, что думал. — Как это? — В столице можно встретить представителей разных стран. Я не рассказывала тебе раньше, но ты очень похожа на Эритку. Золотистые волосы, голубые глаза. Дат прав, ты станешь красавицей. Не по меркам Кобера, конечно, — поправилась госпожа. Услышанное меня так озадачило и шокировало, что потом я даже забежала тайком в спальню госпожи, чтобы посмотреть на себя в зеркало. В отражении увидела всё тоже, что и раньше: бледная, худая девочка с тоненькими ручками и золотистыми кудряшками. Естественно, что я не могла не поделиться своими проблемами с Фикой. Вот её ответ меня просто потряс. Мне на голову было вывалено столько информации о предпочтениях некоторых мужчин, что лишило дара речи часа на полтора. Оказалось, что в столице живут господа, которым нравятся молоденькие девочки. Ещё бывают такие, кто любит мальчиков или уродов. И нет ничего странного в том, что господин обратил на меня внимание. Возможно, он именно таких девочек и любит. Хорошо, что Мила ещё сидела у себя в комнате. Не думаю, что она спокойно смогла слушать всё то, о чём поведала Фика. Я же поблагодарила подругу за советы и постаралсь в последующие дни не попадаться на глаза господину Дату. Повезло, что гости прожили в доме всего неделю, а то бы окончательно похудела, поскольку от этих волнений у меня совсем пропал аппетит. Вообще-то сын госпожи приезжал прощаться. Оказалось, он и господин Дат служили капитанами в королевских войсках и сейчас отправлялись на границу с Ливией. — Фика, отчего госпожа такая грустная в последнее время? — поинтересовалась я у нашего главного источника информации, после того, как сын мастерицы уехал. — Так скучает? — Не то чтобы она скучала. Просто переживает. На границе с Ливией очень опасно. — Как на войне? — Примерно.  — Кобер и Ливия не воюют между собой, — припомнила я то, что слышала раньше.  — Не воюют, но на перевалах постоянно что-то случается. Теперь мне стало понятно настроение госпожи. Мало того, что её сына послали так далеко на три года, да ещё и на границу с Ливией. — А отказаться он не мог? — Не мог, — продолжила Фика шёпотом, оглянувшись на дверь мастерской. — Он там, в столице что-то натворил. Госпожа в прошлом году знаешь какой огромный штраф за сына заплатила! Пять тысяч золотых монет. Сумма меня потрясла, в жизни не видела столько денег. И даже не представляла, что кто-то может потратить так много. — Ты думаешь почему госпожа, когда в магазине не торгует, то сидит с нами и плетет кружево? — делилась секретами подруга. — Я слышала, что ей ещё нужно десять тысяч заплатить или придется продавать дом. Такие новости меня никак не обрадовали. — А что будет с нами? — Тебя родственники обратно в деревню не заберут? — Нет, — отрицательно покачала я головой. — Отец отказался. — Тогда в приют.  — Как это в приют? — возмутилась я.  — А куда? — Может, кому в ученицы? — Не получится, — вздохнула Фика. — У нас в городе кружевниц больше нет. Ты же ничего другого не умеешь. Не переживай, пока ничего страшного не случилось. Возможно, госпожа сумеет найти нужную сумму. Всю зиму мы работали на пределе сил и никто не возмущался. Даже Фика вместо того, чтобы в выходные бежать на свидание, сидела в мастерской и плела кружево. Вечерами девушки шили или вязали. Мне же госпожа доверяла намечать новые сколоки. В последнее время у меня неплохо получалось делать рабочий рисунок и теперь вся подготовительная работа лежала на мне. Кроме того на плетение кружева ниток уходило очень много. Я только успевала накручивать шёлк на коклюшки и складывать в корзину для кружевниц. От меня ничего сложного не требовали, но и плести простую полотнянку было не выгодно. Потому я освоила парочку не сложных узоров с сеточкой и насновками. Как мы ни старались, до лета госпожа Риан необходимую сумму не собрала. И когда в дом ввалились городские стражники вместе с переписчиком, мне стало страшно. Нас с девушками посадили на диване в гостиной и велели не выходить из комнаты. А ближе к обеду всех учениц вывели на улицу и сообщили, что можем идти, куда пожелаем. Выставили нас на улицу в той одежде, что была надета, ничего из вещей взять не разрешили. Хорошо, что уже почти лето, не замерзнем. Но как быть без еды? Да и ночевать где-то нужно. Пока я ревела и причитала, Фика уже уверенно шла вперед. Очнулась я уже перед воротами приюта «Трех богов». Действительно, это было самым разумным решением. — Фика, а как же вы? — спросила я, пока ждали. — С нами всё хорошо будет. Госпожа ещё в прошлом году открыла для Милки счёт банке. Денег там немного, но на дилижанс до столицы хватит. Устроится. — А ты? — Приму предложение галантерейщика. Он обещал, что если принесу приданое в двадцать монет, то женится на мне.  — У тебя есть двадцать золотых? — не поверила я. — Даже больше, — скривилась Фика. — Я надеялась найти кого побогаче и помоложе. Но чего уж теперь. В этот день произошло столько событий, что в голове не укладывалось. Наконец, из ворот приюта вышла настоятельница. Она критически меня осмотрела. Я тоже не осталась в долгу и отметила, что у женщины нет обручального браслета, а одежда довольно поношенная. Настоятельница уточнила, где я жила раньше, что умею делать и согласилась забрать. Подруги поцеловали, пожелали удачи и оставили меня. В здание приюта вошла, как во сне. С трудом отвечала на вопросы, не вникая в смысл того, о чём мне рассказывали. Мимоходом сообщила, что если настоятельница будет и дальше носить такие платья, то жениха ей не найти. Она же отчего-то мой совет не оценила. Пробормотала что-то про «сложный случай» и велела помощнице отвести меня на ночлег. Перед сном мне выдали кусок лепёшки и травяной отвар. С трудом прожевав половину лепёшки, я забралась в постель. Разбудили меня на рассвете. Помощница настоятельницы пояснила, что в этом приюте меня не оставят, а отправят на перевоспитание куда-то в долину. И лучше поторопиться, а то останусь без завтрака. Без завтрака я всё же осталась. Съесть ту гадость, которую здесь по ошибке называли кашей я не смогла. Липкая масса серого цвета аппетита не вызывала. Может, я смогла бы проглотить пару ложек, если бы в кашу добавили масла и сахара. В результате я вышла из-за стола, так ничего и не съев. Как потом оказалось, отправляли меня вместе с обозом. Мне выдали приютскую одежду и обувь, сама я собрала в узелок все свои старые вещи и использовала их вместо сидушки. Телега оказалась загружена какими-то тюками и мешками. Я с трудом отыскала для себя местечко. О том, чтобы прилечь и вздремнуть речи не было. Повезло еще, что возницей оказался веселый, общительный парень по имени Марк. Мы с ним быстро нашли общий язык и весело болтали на разные темы. Марк рассказал, что ходит с обозом второй год. И там, куда мы направляемся, он был уже четыре раза. Кроме нашей телеги, было три с похожим грузом. Вечером наш небольшой обоз остановился на постоялом дворе. Главный возничий показал медальон, что висел у него на шее и слуга принес всем по миске с едой. Марк пояснил, что в пути приютских обозников кормят бесплатно. Я тоже поковырялась в предложенной закуске. Обнаружила там несколько кусков поджаренного сала и демонстративно отставила посуду в сторону. Марк же с удовольствием умял свою и мою порции. Только потом пробурчал что-то из репертуара Ихи, про худую девочку. С грустью я вспомнила нашу добрую кухарку. Какие вкусные блинчики она пекла! Наверное, сейчас я бы съела штук пять. Да еще хорошо бы с мёдом или со сметаной. Нет, пожалуй, со сметаной будет несладко, хотя если посыпать сначала сахаром, а потом обмакнуть в сметану, то получится вполне съедобно. Я даже зажмурилась от предвкушения, но тут же пришла в себя. Увы, сегодня никто блинчиков мне не принесёт. Ещё раз вздохнув, полезла делать для себя спальное место. Марк переложил тюки, и у левого борта можно было вполне разместиться. Только ноги вытянуть не получалось, хотя это совсем не мешало спать. Поскольку за день мне не удалось вздремнуть, а разбудили рано, то заснула мгновенно. Утром зевающий Марк сообщил, что через четверть часа выезжаем, и мне лучше успеть сделать все туалетные дела. Управилась я быстрее. Да и чем заниматься возле ведра с ледяной водой? Чуть сбрызнула лицо, переплела косу. На этом гигиенические дела закончились, к сожалению. Привычного теплого душа никто с утра не предложил. А ещё удивительно было ощущать себя голодной. Предложенный сыр и лепешку я проглотила за пару минут. Дорога до приюта заняла почти неделю. Особых проблем не возникло. Только отсутствие привычных удобств доставляло дискомфорт. Один раз мне удалось помыться в лесном ручье. С Марком у нас сложились самые дружеские отношения. Он делился со мной сведениями о приютах, я же просвещала его на другие темы. Подробно рассказала и показала, как повязывают платок девушки, когда идут на свидание. Для Марка это все стало полным откровением. Я даже стала сомневаться в том, о чём рассказывала Фика. Или это Марк был неопытным? Он мне честно признался, что в свои двадцать лет встречался только с одной девушкой и не совсем удачно. На третьем свидании девушка его грубо оттолкнула, хотя раньше вполне позволяла гладить себя по коленке. Я сразу же дала Марку жизненный совет — попробовать ещё раз. У девушки вполне могли быть женские дни, и лично к Марку она неприязни не испытывала. После этого моего замечания, парень онемел на пару часов. Потом стесняясь и отводя глаза, попросил рассказать подробнее. А мне не жалко! Вывалила на бедного парня все сведения, что получила от Фики. Своим опытом пока поделиться не могла, но щедро пересказывала чужие впечатления. До приюта мы с Марком добрались, будучи уже лучшими друзьями. Я была довольна и спокойна за судьбу парня. Вот уж теперь точно ни одна девица не обведет его вокруг пальца. Марк тоже был воодушевлен, а блеск в глазах выдавал его желание сию минуту ринуться проверять на практике полученные советы. Он также пообещал, что обязательно напросится сопровождать зимний обоз и расскажет обо всем. В новом приюте мне совершенно не понравилось. Девочки спали в одной единственной спальне. Вонючий туалет был во дворе. Кормили три раза в день и совершенно невкусно. Правда, через пару дней я уже съедала полностью свою порцию, но всё равно очень тосковала по сладким пирожкам любимой Ихи. Ещё нас заставляли работать в огороде. Видя, как совсем маленькие девочки пропалывают огород, я молчала и делала то, что показывали. Вечерами еле добиралась до кровати и падала без сил. Отвыкла я за несколько лет от такой деревенской работы, а ведь мамке раньше помогала. На третий день жизни в приюте меня вместе со всеми привели в учебный класс. Помощница настоятельницы раздала книги и велела читать историю жизни короля Ферна. С интересом я полистала книжку, посмотрела картинки. Попыталась узнать, кто здесь король Ферн. — Почему ты не выполняешь задание? — строго поинтересовалась помощница, заметив мои движения. Вместо ответа пожала плечами. —  Открой на тридцать шестой странице и читай. — Простите. Я не умею. — Ты не умеешь читать? — не поверила женщина. — Не умею, не учили меня этому. — А цифры знаешь? — Нет. Но считать до ста умею, — похвасталась я. — Понятно, — женщина поджала губы и велела идти за ней. Уже в кабинете настоятельницы помощница сообщила, что в приют привезли совершенно тупую воспитанницу, которая абсолютно безграмотна. Потом женщины решали, что со мной делать. Помощница предлагала оставить всё, как есть, а настоятельница велела поручить меня какой-то Каме. Причем сообщила, что если за месяц не выучу буквы, то так и быть оставят меня в покое. Кама была одной из старших воспитанниц и готовилась стать помощницей. То, что ей поручили обучать грамоте довольно взрослого ребенка, восторгов совсем не вызвало. Кама посадила меня в одном из маленьких классов, быстро перечислила все буквы, ткнула в книге, показав, как они выглядят. Ещё велела до завтра нарисовать всё на листке бумаги. Буквы мне понравились. Мне у госпожи Риан приходилась сколоки и посложнее изображать. На следующий день, сразу после работы в огороде Кама пришла проверить меня. Я бодро пересказала ей все буквы и показала рисунки. Девушка пожала плечами, сообщила, что буквы не рисуют, а пишут и начала учить складывать их в слова. Вот тут меня ждало настоящее потрясение. Казалось бы что такого. Но невзрачные закорючки вдруг волшебным образом соединялись в звуки. Я не заметила, когда ушла Кама, пропустила ужин, опомнилась только, когда стало так темно, что я не различала слова в книге. Кама ещё раз приходила меня учить. На этот раз она показала цифры и простейшие действия сложения и вычитания. Цифры меня не привлекли. Нет, я конечно, запомнила, но не влюбилась так же, как в чтение. Отныне у меня появилась одна страсть — книги. Через месяц, когда настоятельница решила проверить мои знания я уже читала быстрее всех. Она даже усомнилась в том, что я раньше не умела этого делать. А я ещё отыскала в приюте библиотеку и пропала… Теперь меня не интересовало ничего вокруг. Я добросовестно выполняла обязательную ежедневную работу, дежурила на кухне, а потом окуналась в мир книг. Дни пролетали незаметно. С удивлением обнаружила, что в один из дней меня послали расчищать дорожку от снега. Я так изумилась, что в этот день не брала книги. Честно говоря, некоторые из них уже по второму разу читала. Приютская библиотека оказалась маленькой. Я даже попробовала позаниматься математикой. Освоила умножение и деление, но по-прежнему эта наука восторгов не вызывала. Ещё я вспомнила, что Марк обещался приехать зимой с обозом. Потому набралась смелости, и спросила помощницу настоятельницы. Та, привычно поджав губы, ответила, что в этом году обоза не будет. В тот раз я не обратила на её слова должного внимания. Но через пару недель стала замечать, что порции каши стали меньше. Ещё через неделю кухарка перестала печь хлеб. Если бы не запасы овощей, что мы вырастили летом на огороде, я вообще не представляю, чем бы нас кормили. Наверно, впервые за свою жизнь я ощутила чувство настоящего голода. Теперь вечером перед сном мне так хотелось кушать, что не могла долго уснуть. Иногда у нас появлялось немного еды. Оказалось, что некоторые девочки по выходным ходят на рынок и попрошайничают. В начале меня это шокировало, но через пару недель, я сама готова была на все ради небольшого куска хлеба. Настоятельница тоже стала напоминать ходячий скелет. Мне очень хотелось узнать, отчего в приют не присылают еды, но не осмеливалась задавать вопросы. Зато с воодушевлением приняла предложение одной из девочек пойти на рынок.  — Я раньше с Томкой ходила, — просвещала меня Нура. — Но она слегла. Слышала, как она всю ночь кашляла? В спальне у нас действительно было холодно. Половина воспитанниц давно болела. Удивительно, что я до сих пор ни разу не чихнула. На рынке Нура уверено повела меня к какому-то постаменту. Сложила у ног пустые котомки и велела вставать рядом. День был морозным. Уже через час я стучала зубами от холода и с трудом отогревала пальцы своим дыханием. Понятно было, что долго мы так не простоим. За это время, нам кинули всего пару картофелин и небольшую лепёшку. Нура тоже замерзла, хотя зубами и не стучала. Но посиневшие губы выдавали её состояние. Я уже хотела спросить, не пора ли возвращаться, когда к нам подошел высокий мужчина, поставил рядом мешок, развернулся и пошел прочь. Меня так поразила внешность господина, что не сразу опомнилась. Никогда не видела таких людей. — Ливиец, — прошептала подруга. Так вот они какие, жители севера. Хоть я и удивилась, но задерживаться на морозе не стоило. Не разглядывая содержимое мешка, мы поспешили в приют. Пока шли, я всё вспоминала лицо Ливийца. Бледное, с серыми, будто ледяными глазами. Он так сильно отличался от всех, кого я встречала раньше. — Нура, а что здесь делает Ливиец? — поинтересовалась я очевидным. — С караваном пришел. У них же телег нет, только сани. Потому и торгуют с Кобером только зимой. — А чем торгуют? — Мехами, камнями драгоценными. Да много чем. Я всего и не помню. — Ты так много знаешь. Давно в этом приюте? — С рождения, — вздохнула девочка. — И что вот так всегда зимой голодно? — продолжила я расспросы. — Не всегда. Но лет пять назад нам также не прислали зимний обоз. Ты думаешь, почему все девчонки работали летом на огороде и никто не возмущался? Мы слишком хорошо знаем, что такое голод. — Ужас. — Не переживай. Вот снег сойдет, может, и пришлют обоз, — порадовала Нура, затаскивая мешок в дом. В этот день у нас был настоящий пир. Мешок ливийца оказался загружен хлебом. Семь больших буханок. Настоятельница разрешила съесть половину. Сама нарезала на тонкие кусочки и раздавала девочкам. Мы сидели на кухне, поджаривали кусочки хлеба на печке и запивали травяным отваром. Могу поклясться, что в жизни ничего вкуснее не ела! — Если бы не Ама, мы бы хлеб не получили, — делилась своими впечатлениями Нура. — Ты думаешь, это он мне дал? — изумилась я. — А то кому же? — в свою очередь удивилась подруга. — Ливийцы всех Коберцев ненавидят. А ты Эритка. Выглядишь худой, да больной. Вот он и пожалел. Это заявление меня озадачило. Никогда не задумывалась, что симпатии к одной стране и ненависть к другой могут проявляться так странно. Кстати, обоза мы так и не дождались, но зато через пару дней один из купцов принес мешочек с деньгами. Оказалось, что про наш приют всё же помнили и прислали деньги. Настоятельница тут же отправила старших девочек покупать продукты на рынке. И наш ежедневный рацион стал таким же, каким был осенью. Вот только вкусы у меня поменялись. Теперь я ела кашу и наслаждалось буквально каждой ложкой. И мечтала о восхитительных, жирных кусочках сала. После того случая на рынке, мы с Нурой сдружились. И хотя не было необходимости больше попрошайничать, мы иногда просто ходили гулять в город. По сравнению с Изганом, Прош мне не совсем нравился. Грязные улицы, бревенчатые дома, даже храма не было. Единственной достопримечательностью считалась городская площадь. Нура утверждала, что летом там вполне красиво. Вокруг площади располагались небольшие магазинчики. Мы иногда заходили в тот, что торговал одеждой, смотрели, как богатые горожанки выбирают для себя модные шали и платья. Нура потом обычно мечтала, как выйдет замуж и тоже сможет покупать себе такие наряды. Я обычно эти беседы не поддерживала. — Ама, пойдешь со мной завтра на Арочную проверку? — спросила меня Нура как-то вечером. — Пойду. Если пояснишь что это, — оторвалась я от чтения. — Арка? Ты разве не знаешь? — Нет, — продолжала недоумевать я. — Как же так? Ты в большом городе жила. У вас там два храма было и ты не слышала про арку? Вообще-то в этом ничего удивительного не было. Фика все темы, не касающиеся замужества просто игнорировала. Возможно, не посчитала интересным информировать меня. Оказалось, что арка — это специальное магическое сооружение. Ещё давний предок нашего короля велел установить такие арки в более менее крупных городах. Каждый подросток начиная с тринадцати лет мог проверить свои способности. Нура не знала точно свой возраст, но на всякий случай подождала месяц. Мне же тринадцать исполнилось ещё осенью. Поскольку я ничего про арку не знала, то и не проверяла себя на наличие магии, но согласилась составить компанию. Реально ничего сложного не было, требовалось только пройти через проём. — Нура, а как ты поймешь, что у тебя есть способности? — выспрашивала я подробности. Это каменное сооружение в большей степени напоминало недостроенные ворота и доверия не внушало.  — Там вроде бы приходит послание. — А ты сама видела кого-то с магическими способностями? — не удовлетворилась я подобным ответом.  — Не видела. Но настоятельница рассказывала, что у нас приюте была одна девочка с магией. — И сколько лет назад? — скептически поинтересовалась я. — Ну, ещё до меня. — Ага. Лет пятнадцать назад. Давай, уже иди в свою арку. Раз пришла, так проверяй. Нура вздохнула, гордо подняла голову и пошла. Ничего не случилось. — И что? — не поняла я. — Может, не с той стороны зашла? — Попробуй ещё раз, — посоветовала я. Нура ещё несколько раз прошла через арку с разных сторон, но ничего не изменилось.  — И как должно выглядеть послание? Может, ты его уже получила? — Не думаю, — расстроилась подруга. — Настоятельница говорила, что маги забирают избранного. — Понятно. — Теперь ты. — А мне-то зачем? — не поняла я. — Всё равно мы здесь. Можно и тебя проверить. Я с подозрением посмотрела на старые камни. Казалось, что верхние с трудом держатся, и того гляди, упадут на голову. Проходить под ними мне совсем не хотелось, но понимала, что Нура не отстанет. Потому приблизилась к арке, надеясь, что камень не успеет свалиться мне на голову. Сделала шаг и повернулась к подруге. Вот пусть только заставит меня идти в обратную сторону. Высказать свои претензии не успела, увидела, как удивленно расширились глаза Нуры. Я повернулась и тоже онемела. Рядом со мной стоял мужчина. И точно не обычный мужчина, а маг, наверно только у них может быть такая странная одежда.  — Магистр Куран. — представился он. — Где твои родители, девочка? — С-с-сирота, — промямлила я. — Я тебя забираю. И не дав мне опомниться, подтолкнул обратно в арку.