Кружевница

После обеда меня отвели в мастерскую и наконец я узнала чем занимается госпожа Риан. Она оказалась кружевницей. Кружево я за свою жизнь видела всего пару раз. Староста привозил своим дочкам из города праздничные блузы. Так вот, воротнички блузок были обшиты тонким кружевом, правда, из простых льняных ниток. В мастерской госпожи Риан плели шёлковое кружево. Вот тут у меня возникли первые сомнения, даже чуть не расплакалась, поскольку сообразила, что никогда не смогу научиться такому! Вероятно, мастерица по моему лицу поняла, о чём я переживаю. — Ты сейчас младшая ученица. Первый год будешь только помогать, — пояснила она мне. — Подготовительной работы много. Прежде всего, нужно наматывать нити. Да и сам шёлк я покупаю в мотках. Его тоже нужно перемотать на катушки. Иногда нити мы красим. Тебе это пока не нужно. Дальше мастерица стала учить накручивать собственно саму нить. Пока я смотрела, казалось, что всё просто. На деревянном станке была закреплена короткая веревка с полпальца толщиной. Эта веревка хитрой петлей закручивалась вокруг коклюшки. Дальше нужно только водить рукой вверх-вниз и нить от мотка шёлка равномерно наматывалась на коклюшку. Правильно зацепить веревочную петлю я смогла раза с десятого. Потом почему-то шёлк никак не хотел накручиваться. Госпожа Риан была очень терпелива и поправляла мои руки. В конце концов, стало получаться, но в очередной раз, направляя нить, я порезала палец. Вот уж не ожидала, что нитки могут резать, как нож. — Ама, руки нужно беречь, да и шёлк ты сейчас испачкаешь, — прервала моё обучение госпожа Риан. — Иди на кухню к Ихе. Пусть она тебе перевяжет рану, потом возвращайся. Или нет. Мила, проводи девочку, покажи дом и на сегодня все. Мила оставила свою работу и повела меня за собой.  — На втором этаже комнаты госпожи, мы туда не заходим, — рассказывала Мила, сопровождая меня. — На первом столовая, кухня и гостиная. Вот эта дверь ведет в магазин. Обычно с утра госпожа занимается домом, а после обеда торгует. Если сегодня придет кто из покупателей, то Иха позовет. Я крутила головой и рассматривала окружающее. Вопросов образовалось много, но спрашивать стеснялась. Кухарка же, увидев мою ранку, заквохтала, как наседка. Смазала палец мазью, замотала чистой тряпицей и повторила слова мастерицы о том, что руки нужно беречь. В этот день я больше ничего не делала, сидела рядом с Милой и следила за тем, как она ловко управляется с коклюшками. Госпожа Риан вскоре ушла. Девушки осмелели и закидали вопросами. Первой начала выспрашивать Фика. Она выглядела взрослой и я не сильно удивилась, узнав, что ей уже двадцать два года. — Милке пятнадцать, но она плетёт кружево уже четыре года. Ты тоже сможешь, — успокаивала меня девушка. — Конечно, такие узоры, как создаёт госпожа, мы ещё не скоро научимся делать. — А сколько лет ты плетешь? — решилась я на вопрос. — Почти семь. Я когда пришла, мне столько, как Милке было. Госпожа тогда никого брать не хотела. У неё, кроме меня три ученицы было. Повезло, что взяла. Девки те замуж повыскакивали почти все в один год. А у тебя семья есть или ты сирота? — переключилась Фика на интересующую тему. О себе и семье я рассказала подробно, перечислив поименно всех братьев. С удивлением узнала, что девушки сироты. — Ты же не родная дочь? — уточнила Фика. — Приёмыш, — не стала я скрывать. — Потому тебя госпожа и взяла, — кивнула девушка. — Обычно мастера берут учеников на пять лет и платят родителям два золотых. Не думаю, что за тебя заплатили столько. — Брат сказал, что пять серебряных монет, — озвучила я свою цену. — Вот, видишь. Я только сегодня сплету кружева на пять серебрушек. Мне этих денег не видать, пока я живу у мастерицы. — Ты можешь уйти? — Могу. Только оно мне пока не нужно. Здесь кормят, одевают, крыша над головой. Да и кружевница я пока так себе. Вот если только кто замуж позовет, то тогда да… Фика задумалась о чем-то своем, и разговор утих сам собой. Какое-то время было слышно только тихий перестук деревянных коклюшек. Я продолжила наблюдать за тем, как быстро девушки работают. Да ещё и не смотрят на свои руки. Пальцы буквально летают, успевая перекрутить и переставить иглу. Просто сидеть на стуле мне вскоре надоело. Пройдясь по комнате, я посмотрела в окна. Окон было три, с очень низкими подоконниками. Близился вечер, а в мастерской было, по-прежнему, светло. Пока мне всё нравилось и имелось огромное желание научиться делать такую красоту. Всегда верила в свою судьбу и, кажется, мне крупно повезло. Не зря ходила в храм молиться богине! Вечером за ужином госпожа уточнила ещё раз, сколько и чего ем. Потом велела Ихе выдать мне два пирожка и молоко. Этого вполне хватило. Пирожки были крупными, второй доедала с трудом. И сразу после ужина пошла спать. — Ама, по утрам мы моемся в душе, — поясняла Фика утром порядки в доме. — Ты жила в деревне, может, к такому не привыкла. Действительно я не знала, что такое душ. Мы с мамкой обычно мылись в тазу за печкой, да и то по выходным. А вот чтобы так… Каждый день. Это ж сколько дров нужно, чтобы воду греть? Все свои сомнения высказала Фике по дороге в душ. — В городе воду дровами не греют, — охотно пояснила Фика. — Госпожа раз в полгода покупает в магической лавке амулет. Правда, носить воду в бак приходится Куту. Но так за это ему и платят. Он и в комнатах убирает, хотя обычно мужики такую работу не делают. —  Кут это кто? — тут же поинтересовалась я. — Муж Ихи, нашей кухарки. Если видела дверь под лестницей, рядом с кухней, так это вход в их комнату. Ну вот, пришли, — толкнула Фика очередную дверку. — Давай я расскажу, как делать воду теплой. Рассказывать и показывать Фике пришлось три раза. Я никак не могла наловчиться регулировать одновременно напор и температуру воды. Зато помылась потом с удовольствием. Мне даже мыло дали! Пока вытиралась и собирала волосы, в душ заглянула Иха. — До чего ж дитятко худое! — запричитала она. — Да ты же прямо синенькая, как общипанный цыплёнок. Не поверить, что в деревне жила. Шкурка так и светится. Иди, одевайся, я тебе на завтрак кашки сладкой сварю. Сладкое я люблю. Потому, как была в полотенце, так и побежала в свою комнату. Фика сказала, чтобы я вчерашнюю одежду не надевала, а взяла чистое белье. Мешок я ещё не разобрала и с трудом отыскала запасные панталоны. Платьев у меня было всего два. Второе считалось летним. Прежде, чем надеть его я задумалась. Всё же уже была осень. А в доме не так уж и тепло. Но посмотрев на запылившийся подол того платья, в котором я приехала, вздохнула и надела летнее. Когда пришла Фика, я уже завязывала ботинки. — Э… э… Ама. В мастерской, конечно тепло, но в столовой прохладно. Может, тебе стоит что-то другое выбрать? — усомнилась в правильности моего наряда девушка. — Нет у меня другого. Ты сама сказала, грязное не надевать. — Тебе мама не покупала одежду? — забеспокоилась отчего-то Фика. — Обычно мама шила сама, — я помялась и добавила: — У меня же пять братьев. По дому я в штанах и рубахе ходила. — Так у тебя есть штаны? — обрадовалась Фика. — Три пары. — Переодевайся, — категорично потребовала Фика. Из платья выскользнула мгновенно и быстро облачилась в привычную для себя одежду. Фика наблюдая за мной, не удержалась от одного вопроса: — Ама, а тебя родители кормили?  — Конечно, кормили, — обиделась я вопросу. — Только я не ела. Да и болела много, когда маленькая была. И чего так все на мою фигуру реагируют? Ну худая, ну белая. Понятное дело, что настоящие мои родители были не Коберцы. Я уже давно смирилась с тем, что мой цвет кожи не менялся, даже если я весь день провела на солнцепеке. Ну, может, немного появлялся румянец на щеках (так мама говорила). Фика ещё раз покачала головой и категорично заявила: — Замуж тебя не возьмут. Собственно, я пока на эту тему не сильно задумывалась. Больше интересовала новая жизнь в этом доме. Как и обещала Иха, для меня на завтрак приготовили сладкую кашу. Для всех остальных кухарка напекла блинов. Кстати, я съела один. На большее места в животе не осталось. В мастерской меня снова посадили накручивать нити. Пока я приноравливалась, госпожа Риан принесла небольшую палку, обмотала её полотном и протянула мне.  — Тебе нужно следить за своей спиной. Посмотри, как сидят девочки. Посмотрела. Такое впечатление, что они проглотили похожую палку, и та застряла так, что они не могут теперь согнуться. — Для кружевницы осанка очень важна, — продолжала наставлять меня мастерица. — Не то будешь уставать быстро. Затем она прислонила палку к спине и велела опустить руки. Ощущения оказались очень странными. Согнуться в таком положении я точно не могла, да и особо двигать руками не получалось. — Привыкнешь, — заявила категорично госпожа и покинула мастерскую. Может, и привыкну, но реально просидеть с такой конструкцией на спине смогла не больше часа. Фика, видя, что я уже не могу сохранять такое положение, пришла на выручку. — Встань, походи. Можешь даже палку пока убрать. Руками помаши. Совет мне помог и я смогла вернуться к наматыванию нитей. А через какое-то время и сами девушки начали подниматься со своих мест, чтобы немного помахать руками. Фика пояснила, что ещё они делают упражнения по утрам у себя в комнате. — Если будет болеть спина или шея, ты не много кружева наплетёшь. Потому приходится приучать тело. — И что, вот если так качать головой, то шея болеть не будет? — не поверила я. — А то! Это же упражнения, — назидательно пояснила Фика. — Ты видела, как воины тренируются? — Нет, не видела. Откуда? — пожала я плечами. — Забываю постоянно, что ты из деревни. У меня сейчас милок из городской стражи. Я как-то к ним на площадку приходила. Вот где интересно, — мечтательно закатив глаза, сообщила Фика. — Парни все в одних подштанниках и по площадке бегали. — Фика, — вмешалась в разговор Мила. — Ты сейчас нарассказываешь ребёнку. — И что такого? У неё пять братьев. Наверное, всего насмотрелась, — огрызнулась Фика и продолжила. Слушая Фику я позабыла, что мне сидеть было неудобно. Это, пожалуй, поинтересней тех историй, что братья между собой обсуждали. Обычно тема разговоров у мальчишек была о том, как удачно набили морды Зареченским парням и что в Пресветлый выходной снова пойдут. Фика же рассказывала про то, как и в чем правильно ходить на свидание и вообще про отношения. — Если парень начинает тебе про глаза красивые да про ручки нежные втирать, ты его сразу гони, — поучала меня девушка. — Почему? — Понятно сразу, что какой-нибудь студент или ученик. Денег у него нет, а жениться родители не позволят. Ты выбирай таких, кто сразу крендель или пряник покупает. — Фика! — опять возмутилась Мила. — Рано ей про такое слушать. — Ничего не рано. Если бы я в свое время знала, то не сидела бы с вами. — Мила, мне интересно, — вмешалась я. — Интересно ей, — проворчала Мила. — Фика сейчас начнет про потерю девственности рассказывать. — Девственность это что? — Вот! — обрадовалась Фика. — Я же говорила, что не рано. Девочка ничего не знает. Потом получится, как со мной —  снасильничают и всё. Мила недобро покосилась на подругу и заявила: — Показывать не буду. — А кто будет? У меня пояса нет. Я же с предвкушением ждала продолжения. Мила ещё немного повозмущалась и подняла подол платья. — О! — только и смогла я произнести. На талии, чуть выше пупка у девушки был золотой поясок. Я не удержалась и потрогала пальцем. — И что это? — Это пояс девственности. У всех девушек он есть. До первого раза, пока ты с парнем не того, — смущаясь, пояснила Мила.  — Чего того? — не поняла я. — Ама, ты в деревне росла. Должна знать, как коровы или куры потомство заводят, — вклинилась Фика. — О! — повторно удивилась я, а Мила почему-то покраснела. — И что у людей так же? — Все же уточнила я. — Конечно, — хмыкнула Фика. — Но только до первого раза есть золотой поясок, потом он исчезает.  — У меня нет, — вдруг сообразила я. — Так у тебя и женских дней ещё нет, — отмахнулась Фика. У Милы отчего-то по лицу пошли красные пятна, и она тихо зашипела: — Сейчас ещё и про женские дни расскажи. — И что такого? — хмыкнула Фика. — Девочка среди парней жила, наверняка ничего не знает. Дальше я сидела с выпученными глазами и слушала. Узнала много чего интересного, чего действительно не знала. Мамка не рассказывала, а подруг у меня в деревне не было. И теперь не уставала радоваться тому, как удачно отец отправил меня к мастерице. Ученицы плели не только кружева, но и вязали мелкие женские вещички. Обычно этим занимались вечером после ужина, когда темнело. Для вязания магического светильника в гостиной вполне хватало. Меня тоже научили простейшему узору. До зимы связала себе шарфик. Что-то более сложное мне не поручили делать, поскольку умений пока не хватало. Да и честно говоря, мой шарфик получился немного кривоватым. Ещё научилась повязывать головной платок десятью способами. Даже не знала, что простую косынку или платок можно так интересно накрутить вокруг головы. — Волосы у тебя светлые, — как обычно просвещала Фика. — Парням такие не нравятся. Тебе лучше их всё время прятать. Слушивала все советы я внимательно и добросовестно выполняла. Оказалось, что и работать так удобно. Ничего не мешает, на глаза не падают непослушные пряди волос. — Когда идешь на второе свидание с парнем, то можно один локон из-под платка показать, — делилась жизненным опытом Фика. — Хотя, тебе не стоит. — Почему только одну прядь?  — Ты как бы поощряешь мужчину. Он понимает, что девушка заинтересована. А если покажешь волос чуть больше, то он сразу с поцелуями полезет. — Ага, — вклинилась Мила. — Фика уже на первом свидании пол головы демонстрирует. — И что без платка лучше не выходить? — обеспокоилась я городскими нравами. — Почему, можно и без платка, — возразила Фика. — Я же тебе про свидания рассказываю. В столице дамы вообще только шляпы носят. Ещё Фика показала, как правильно волосы накручивать. Так, чтобы красиво получалось. Хотя вряд ли это было полезное знание, у меня свои волосы вились крупными локонами. Это единственное, что в моей внешности было красивым. Через полгода я помнила наизусть всех Фикиных ухажёров —  как прошлых, так и настоящих. Знала, где продают недорогие духи и как правильно пользоваться помадой. К лету госпожа объявила Фику своей помощницей и стала платить ей десять процентов от продажи кружева. Но и спрос с бывшей ученицы стал строже. Теперь Фика выплетала сложнейшие узоры воротников и манжетов. Попутно она утроила усилия по поиску жениха. Я только удивлялась тому, как она всё успевает и искренне завидовала её умениям. Меня к плетению пока не допускали. В начале осени к нам пришел Тимка. Они с отцом и Ниткой приехали на ярмарку. Госпожа Риан отпустила меня к родственникам на целый день. Жаль, что самого младшего Дарима, не взяли в город. Но отец обещал, что на следующий год обязательно привезёт и его. А Тимка, скорее всего с отцом не поедет. Может и будет в городе, но уже самостоятельно. Новость о том, что брат сразу после ярмарки женится, стала для меня сюрпризом. Посмотрела на Тима «глазами Фики» и пришла к выводу, что он у нас красивый, настоящий Коберец. Смуглокожий, кареглазый, черные волосы так красиво вьются. Да и вообще завидный жених. Семья у нас по деревенским меркам, зажиточная. Отец не только зерно выращивает, но и овёс для лошадей. Правда, его в город продавать не возит. Обычно летом караванщики всё скупают на месте. Ещё мы в последние годы откармливали скот на мясо. Вот и на эту ярмарку отец привёл двух годовалых телят. Весь день я провела рядом с нашей телегой, слушала деревенские новости, пересказывала городские. Про свои успехи скромно молчала. Но, похоже, что отец тоже не ждал, что меня в первый год чему-то научат. Потом мы с Тимом и Ниткой пошли на прогулку. Оказалось, что в городе два храма. Один, как и положено — богини Судьбы, а второй был храм морского бога. Лет десять назад этот храм построили на деньги караванщиков, которые удачно вернулись из похода. Наверное это правильно. На море, во время шторма никакая богиня Судьбы не поможет. Хотя потом я уговорила Тима зайти, помолиться именно богине. Он вначале отказывался, поясняя, что и у нас в деревне можно в храм прийти, но согласился под моим напором. Никто из братьев в городском храме раньше не был. Меня же помещение ошеломило до глубины души. Такой красоты я в жизни не видела. И самое главное, в храме была скульптура богини! Помню, что наш деревенский жрец рассказывал, что всего фигур двенадцать. Вот уж не ожидала, что в Изгане имеется изображение богини. Тимка об этом тоже не знал. Потому с благоговением повел меня поближе к алтарю. Совсем близко он подойти не смог, слишком много людей толпилось, а я пользуясь тем, что маленькая, прошмыгнула между ног прихожан и замерла напротив скульптуры. И долго ещё не могла прийти в себя. Не знаю, кто был тем умельцем, что воплотил изображение богини в камне, но мне казалось, что обычным человеком он не был. Как так можно натурально изобразить каждый локон волос, гладкость кожи и шёлковое одеяние? Традиционно богиня стояла спиной к молящимся, чтобы показать непредвзятость к судьбе каждого. Я не видела лица, но верила, что она прекрасна. Да и не может богиня с такой фигурой быть некрасивой. Рассматривала скульптуруя слишком долго, Тимка всё же сумел пробраться ко мне и схватил за руку, прошипев, что пора возвращаться. — Тима, а почему у богини на спине узоры? — интересовалась я по пути к мастерской. — Глупая. Это не узоры, а пути судьбы, — важно пояснил брат — Разве не слышала, как наш жрец рассказывал, что у каждого человека есть множество путей? И только ты сам выбираешь каким иддти. — А богиня? — Что богиня?  — Она разве не дает судьбу? Тимка привычным жестом почесал затылок и продолжил: — Я всё не помню. Что-то там про плетение судьбы. Богиня может сплести несколько путей и расплести обратно.  — Это как?! — охнула я. — Ну… как бы человек прожил жизнь, а потом разгневал чем-то богиню. Она ему судьбу и поменяет, — решил добавить пояснений Нитка.  — И что будет? — заволновалась я. — Ну… наверное, этот человек опять живет, но не богатым купцом, а каким-нибудь подмастерьем, — уже не так уверенно ответил брат. — Понятно. Дальше мы шли молча. Похоже, каждый думал о том, как не прогневать богиню и получить хорошую судьбу. В лавке рядом с городской площадью Нитка купил мне пряник, и братья проводили меня к дому кружевницы. Я почему-то опять разревелась и долго не хотела их отпускать. Даже ужинать не пошла, улеглась спать пораньше. Но уснуть сразу не получилось. Лежала, сравнивала свою жизнь в деревне и в доме кружевницы. С удивлением поняла, что за год я ни разу не заболела. Возможно, рыбий жир помог или то, что в доме госпожи Риан всегда было тепло. Особенно хорошо отапливалась мастерская. И туалет у нас был во дворе. Для меня, конечно, на ночь ставили в сенцах ведро, но пока добежишь босиком, да по холодному полу, пока обратно в постель, успеваешь замёрзнуть. Здесь же за мной строго следили. Без домашней обуви никуда. По привычке в первые дни я бегала босиком, после получила пару раз замечания от госпожи, разъяснительную беседу от Фики (почему девушке нельзя застывать) и стала носить войлочные туфельки. Госпожа Риан действительно заботилась об ученицах. Ладно, в мастерской мы были всегда в тепле, но зимой на улицу без перчаток не разрешалось выходить. Помню, какие у меня были раньше цыпки на руках. Теперь приходилосьза этим следить следить. Помыла полы у себя в комнате — смажь руки маслом. Идешь спать — кроме масла ещё и холщовые перчатки надень. Поначалу я интересовалась, что и как готовит на кухне Иха. Даже помочь пыталась, а потом меня стали прогонять, потому что «кружевнице нужно руки беречь». Даже в саду не могла поиграть в своё удовольствие. На деревья — нельзя, на забор — нельзя. Кусты могут уколоть. В беседке дует — могу простыть. Зато зарядка по утрам и душ обязательны. Ещё я держала спину уже без палочки. Не сутулилась и ходила с высоко поднятой головой. Фика утверждала, что принцесс только так и учат держать осанку. Про принцесс я ей не поверила. Не думаю, что они стали бы терпеть такое издевательство. В начале весны Кут принес в мастерскую новый станок с подушкой. Когда я увидела, то даже поверить не могла, что это для меня. Попрыгала, на радостях, вокруг и заработала снисходительную улыбку от Милы. Почему она так улыбалась, стало понятно уже через пару часов. Это только со стороны кажется, что плести кружево легко. А на деле… И это при том, что госпожа посадила меня плести полотнянку, да к тому же простыми нитями. Я путалась в ходовых и долевых нитях. Вернее, пока смотрела на коклюшки, понимала последовательность. Но как только переставляла булавки, то тут же терялась. До обеда сплела всего ничего. Госпожа, посмотрев на это нечто кособокое, заставила всё расплести. Почему мое кружево не соответствует рисунку сколока, я объяснить не могла. — Не торопись, плети медленно. Навык придет со временем, руки привыкнут двигаться, как надо, — поучала госпожа Риан. Теперь мой распорядок дня поменялся. С утра я плела (ага плела) кружево, потом наматывала шёлк на коклюшки для Фики и Милы, а вечером шила. Оказалось, что всю одежду девушки шили себе сами. Услышав об этом первый раз, я испугалась. Но оказалось, что ничего сложного нет. Особенно в шитье юбки. Госпожа Риан раскроила для меня простую синюю ткань и показала, как соединить. Мы пришили по низу юбки красивый рюш. Это было не просто украшение, а специальный «элемент». Если на следующий год я подрасту, то можно пришить ниже вторую рюшку и удлинить юбку. Пока же это изделие очень хорошо подходило, в качестве домашней одежды. Мои рубашки, вернее старые рубашки братьев, и юбка были вполне удобной одеждой. Жаль, что все штаны пришлось выкинуть. Удивительно, но меньше чем за два года я вытянулась почти на целую голову. Вот только веса не набрала. Иха всегда вздыхала, когда я отказывалась съесть «ещё один пирожок». Осенью снова встретилась с братьями. Тим, конечно, не приехал. У них с женой только родился малыш и брат не хотел оставлять семью. Неожиданно я ощутила как далеки для меня стали деревенские проблемы. Нитка жаловался, что Зареченские выбили ему зуб, обещал «надавать по рогам» какому-то Румаху. Я вежливо кивала и сожалела только об одном, что не видела давно мамку. Ещё через год даже воспоминания о ней стали для меня какой-то далекой печалью. Госпожа Риан уже позволяла мне плести простые узоры. Конечно, такой скорости, как у Фики у меня не было, но примерно метр за день я выдавала. Обычно рулон кружева длиной десять метров стоил двадцать серебряных монет. Так что я свое проживание и питание у кружевницы вполне отрабатывала, хотя ела я по-прежнему мало. Иха ворчала, на тему того, что она раньше помрет, чем дождется, когда я начну расти не в высоту, а в ширину. В начале осени я попросила госпожу разрешить мне сплести немного простого кружева в подарок маме. Фика же посоветовала подарить не просто кружево, а красивую косынку. За три вечера я украсила простой кусок ткани и с нетерпением ждала, когда братья и отец приедут на ярмарку. В эту нашу встречу я ещё четче увидела, какая пропасть легла между нами. Мне уже точно не были интересны проблемы родни. Отец вообще хмуро смотрел на меня. Забрал косынку для мамы, намекнул, что братья уже совсем взрослые. Скоро все переженятся, и дома будет тесно. Нитка пожаловался, что не смог сосватать вторую дочку старосты. Но в любом случае возвращаться мне некуда. Дом для большой семьи слишком мал. Намек я поняла, и весь день я пребывала в размышлениях, не вникая в разговоры братьев. И услышав краем уха, советы Нитки Дариму, кратко прокомментировала, что главное «не размер, а умение». Собственно говоря, я только повторила слова Фики. Только отец после моих слов уронил на землю купленный для мамки утюг (хорошо, что на ногу себе не попал). Да и братья онемели. Может, они думали, что я не пойму о чем речь? Но главное, что отец расценил всё не так. Он разразился такой длинной речью по поводу городских нравов, что я сильно удивилась. И вдруг поняла, что действительно сирота. Не знаю, испытывал ли этот человек ко мне когда-либо чувства, сейчас же он поливал меня грязью. После сам отвел меня к дому госпожи Риан и заявил, что на следующий год ко мне не придут. Почему-то ни слез, ни обиды не было. Глупо, конечно, всё получилось. С другой стороны, отец всё равно не принял бы меня обратно. Да я и сама уже не представляла жизни в деревне.