Кружевница

У меня не сложились отношения не только с куратором, но и однокурсниками. Краем уха я слышала, что в школе часто бывают танцы и другие мероприятия, только ни одно из них не посетила, в классе всегда сидела за отдельным столом. Впрочем, меня такая ситуация ничуть не тяготила. Сразу после обеда убегала в библиотеку, приходила поздно вечером и ложилась спать. Библиотека заменила для меня всё: родственников, друзей и развлечения. Хватало книг, которые я с удовольствием читала, и хотя особых предпочтений не было, научные книги не любила. Также обходила стороной стеллажи с зарубежной литературой, но чистоту на полках поддерживала и точно знала, где и что хранится. Когда однажды в библиотеку зашёл ливиец и попросил справочник по банковскому делу, затормозила всего на несколько мгновений, попросила ливийца написать название на родном языке и тут же вспомнила, на какой полке стоит книга. Сняла с посетителя отпечаток и отдала справочник. Вернувшийся из хранилища господин Кейман был весьма озадачен тем, что я смогла правильно найти книгу. — Юленька, я по-прежнему удивляюсь твоей способности запоминать текст. Ты же ничего не поняла из написанного, но отыскала нужную книгу. — Так я же все книги чистила. К тому же ливийские буквы мне понравились. А как вы ориентируетесь? — поинтересовалась я в свою очередь. — Я знаю ливийский язык. Наверное, мое лицо отобразило всю гамму эмоций. А господин Кейман тут же хмыкнул: — Только не говори, что хотела бы изучить этот язык. — А что нельзя? Библиотекарь повторно хмыкнул и достал первую попавшуюся книгу на ливийском языке. Ещё в первый раз, когда я увидела ливийские книги, алфавит меня ошеломил, даже не думала, что буквы могут быть такими красивыми, они напоминали замысловатую вязь. Гласные и согласные были так взаимосвязаны, что не получилось бы соединить их между собой в неправильном порядке. Можно сказать, что я влюбилась, влюбилась в это письмо и в этот язык. Господин Кейман только посмеивался. Почему-то ливийский язык мне оказалось проще учить, чем эритский. Возможно потому, что нравилась логика построения языка, я наслаждалась каждой фразой, да и собеседник имелся. А спустя какое-то время задалась вопросом: — Господин Кейман, а сколько языков вы знаете? Библиотекарь ответил не сразу. Я видела, что он колеблется. — Девочка, у меня сертификаты на четыре языка. Эритский, Ливийский, Агарский и Анийский. Увидев блеск желания в моих глазах, он продолжил: — Получишь первые два сертификата, научу ещё двум языкам. Про сертификаты я уже слышала и пока точно не могла сдать экзамены. Мой эритский язык был далек от совершенства. Всё по той же причине — на слух я воспринимала хуже, чем письменный текст. Господин Кейман рекомендовал читать больше. Теперь возвращаясь вечером в свою комнату, ещё не меньше часа читала. Через пару месяцев результат стал заметнее, но всё равно запаса слов не хватало. Зато успехи в изучении ливийского языка у меня были на порядок выше. Поэтому господин Кейман разрешил мне пока сдать экзамен по ливийскому языку. В столичном Университете располагались специальные комиссии, где можно было за умеренную плату получить сертификат. Заплатив пять серебрушек, я начала заполнять опросные листы. Кстати, устно экзаменатор расспрашивал меня не менее часа. Но в результате написал заключение и выдал документ. Это была моя первая победа! Конечно, хотелось продолжить изучать языки, но я помнила об условиях, что поставил мне библиотекарь. А вот господин Кейман не стал мучить меня долгим ожиданием. Скорее всего он понял, что эритский язык я буду ещё долго практиковать и начал учить меня языку южных горцев. Агарский язык мне показался до неприличия примитивным, предложения в этом языке обычно не превышали трех-четырёх слов. Своего алфавита у агарцев не было, они пользовались эритскими буквами. В общем, ещё до начала моих школьных экзаменов я получила сертификат по Агарскому языку. И снова лето и практика, которую провела в библиотеке. Возможно, что у куратора были иные планы, но господин Кеймен заранее отослал ректору заявку и написал письмо о том, как я хорошо работаю в библиотеке. А мой уровень знаний магии позволяет оформить допуск в хранилище. Ректор заявку библиотекаря одобрил, а куратор Дожжик привычно поскрипел зубами. В этом году на практике действительно серьёзно работала. Инспектора выдали мне дополнительные медальон-разрешение, который пропускал в скрытое хранилище редких книг. Эти книги вообще никогда не выдавали читателям, но хранили. Господин Кейман пояснил, что это уникальные, древние, но не секретные экземпляры. Это только в королевской библиотеке спрятаны самые «сокровища». Чистить и ухаживать за такими книгами из хранилища оказалось непросто. Заклинания сохранности со временем ослабевали, их требовалось обновлять. Если на самих книгах пыль не скапливалась, то помещение от этого не было защищено. Сложнее всего было поддерживать в хранилище определенную температуру. Даже краткое пребывание человека могло нарушить температурный баланс, потому мне предстояло носить всё время магический кокон. Намучилась в этом хранилище изрядно. В магическом коконе через пару часов вся влага от дыхания стекала в ноги. Приходилось выходить, снимать кокон, сушиться и отдыхать. Уставала так, что даже мысли не возникало, чтобы взять почитать какую-нибудь книжку в самом хранилище. Возможно, если бы мне что-то понравилось, то я и почитала. Но в запаснике хранились обычные исторические хроники, переписанные и оформленные в более простых вариантах, без драгоценных камней и тисненой кожи. Зато после окончания практики мне присвоили степень и добавили десять серебрушек к зарплате. В начале нового учебного года порадовалась тому, что уже знаю агарский язык. Мы как раз приступили к изучению географии Агарии, и, наверное, была единственной студенткой, кто мог прочитать информацию по этой стране непосредственно в первоисточнике. А ещё научилась распознавать жителей этой горной страны. Оказалось, что в столице их довольно много. Может, я и раньше видела агарцев, но воспринимала их, как «не очень симпатичных» коберцев. В заблуждение меня вводили карие глаза и смуглая кожа. Только изучив подробно эту нацию, я заметила, что вообще черты лица у них (по сравнению с коберцами) грубее. Так что прок от моих занятий языками был. Вскоре стала намекать господину Кейману, что готова приступить к изучению анийского языка, но мой наставник оказался категоричен — пока не получу сертификат по эритскому, ничего другого учить не будем. Пришлось смириться и удвоить усилия. Видя мое огорчение, библиотекарь постарался меня подбодрить. Он пояснил, что язык Эриты действительно очень сложный. Да и сами фразы в корне отличается от привычного коберского наречия. В нем нет той логичности, которая присуща ливийскому языку или простоты агарского. Я все понимала и упорно занималась. Но только в конце зимы получила заслуженный сертификат. Радовалась неимоверно. На фоне этих моих забот, учёба в школе казалось сущей ерундой. На уроках я изображала тихую мышку, если спрашивали — отвечала. И искренне удивлялась, тому, что многие ученики не запоминают элементарные бытовые заклинания. Господин Кейбер давал вполне научное объяснение моим талантам. По его мнению, в тот период, когда у магов формируется дар, я занималась плетением кружева. Всё мое внимание было сосредоточено на запоминании узоров, вот теперь зрительная память и преобладает. Так все и было. Я не помнила тексты книг, запоминала саму «картинку с буквами», потом в нужный момент на уроке «раскрывала» учебник и читала по памяти. Пожалуй, только в начале четвертого курса впервые столкнулась с проблемами в обучении. Мы только приступили к магии восстановления, как я отчетливо поняла, что не обладаю достаточной силой, чтобы выполнять практические задания. Всё, что у меня получалось, это зарастить дырку на рваном носке. Более крупные прорехи на одежде восстановить не получалось. Магистр Лунни тогда всех успокоила, сообщив, что на экзамене спросят только заклинание. Оказалось, что больше половины курса не имеет достаточно магических сил. Я ещё какое-то время пыталась освоить это заклинание, и даже сходила на специальные занятия по раскрытию резервов. Где там мои «срытые резервы» не обнаружила даже через три месяца. Только время зря потратила, лучше бы с напарником Остера на свидание сходила. Меня, кстати, отчего-то стали приглашать стражники из патруля. Я, конечно, в этом году не только подросла, но и как-то оформилась, теперь уже никто не назвал бы меня худышкой. Да и золотой поясок уже год, как появился. Но меня искренне удивляло то, что коберцы обратили внимание на эритку. Красивой себя не считала, на свидания не рвалась, больше нравилось сидеть с новой книгой или общаться с библиотекарем. Господин Кейман часто покупал для библиотеки интересные книги. В очередной раз он решил приобрести редкий экземпляр истории Эритских королей, естественно, на языке Эриты. Наставник посчитал, что книга будет для меня полезной, да и просили за неё всего один золотой, что для столичной библиотеки являлось разумной ценой. Потом вечером сидели у господина Кеймана в гостиной и с наслаждением рассматривали приобретение. Мне понравилось, что в книге много иллюстраций. Художник, помогавший оформлять текст, безусловно, был талантлив. Он достоверно изобразил одежду и драгоценности королей разных эпох. В большей степени эти иллюстрации напоминали миниатюры, сквозь лупу можно было рассмотреть даже цвет камней на кольцах. На одной странице я остановилась надолго. Изображение королевы Арины, жившей почти триста лет назад, потрясло, синее платье оттеняло голубизну глаз, замысловатую прическу украшали драгоценные камни. Я восхищенно смотрела на картинку и не могла отвести глаз. А в это же время господин Кейман не мог отвести глаз от меня. — Знаешь, Юленька, — произнес он через какое-то время. — А вы ведь похожи, просто одно лицо, — и заметив мое недоумение, мужчина продолжил: — Зеркало возьми и сравни. Мне ничего не оставалось делать, как только последовать совету. Оказалось, что похожа, только овал лица у меня чуть другой. Но королева Арина была бесспорно красива. Получается, что и я тоже? Не удержалась и задала этот вопрос наставнику. Как он смеялся! — Девочка, неужели ты за столько лет не поняла очевидного! Прости, что не знал твоих сомнений. Я продолжала недоумевать. — Если бы ты жила не в Кобере, а в Эрите, то твои поклонники с утра выстраивались бы под дверью, — продолжал усмехаться библиотекарь. — Такой чистой и светлой коже может позавидовать принцесса. В Эрите считается, чем темнее кожа, тем страшнее человек. Осознание того, что я симпатичная, особой радости не доставило. Получается, что за женихом придется ехать, вернее, плыть за море, в Эриту. Опять решилась уточнить этот вопрос у наставника. Ответить внятно он не сумел, по его рассуждениям получалось, что «главное, чтобы человек хороший». А отправляться в другую страну, да ещё без чьей-то поддержки, не советовал. Вспомнил свою жену. С ней он познакомился здесь, в столице, и двадцать лет они жили в мире и согласии, пока не умерла от редкой болезни крови, которую даже маги не смогли вылечить. В общем, опять задвинула понятие о красоте подальше и вернулась к насущным проблемам. Напомнила господину Кейману, что пора бы приступить к изучению Анийского языка. Наставник хитро улыбнулся, но принес нужную книгу. А я, с первых же минут, испытала разочарование. Такое впечатление, что анийцы все же изобрели собственный алфавит, но половину слов взяли у агарцев. Оба языка оказались настолько похожи, что я чуть было не отказалась от него. Тут уже библиотекарь проявил настойчивость. Аргументировав тем, что мало ли, как сложится жизнь, а иметь четыре сертификата престижнее, чем три. Я согласилась и выучила этот примитивный язык за три месяца. Потом только практиковалась в произношении, теша свое самолюбие. — Юленька, я хотел с тобой серьезно поговорить, — осторожно начал разговор наставник в один из вечеров. — Тебе уже семнадцать лет. Думаю, что ты вполне можешь отвечать за свои поступки. Меня такое начало разговора слегка насторожило. Попыталась припомнить, чего я могла натворить в течении недели. Так ничего и припомнилось. Все книги выдавала правильно, магические метки ставила и снимала на каждом экземпляре. Видя, как я недоумеваю, наставник продолжил:  — Помнишь, когда ты спрашивала меня, сколько я знаю языков? Конечно, помнила и очень гордилась тем, что выучила столько же, сколько мой учитель. — Так вот я ответил, что у меня четыре сертификата. Но не сказал о том, что знаю еще три языка, по которым никто и никогда не выдаст документа. Я напряглась, лихорадочно вспоминая, какие ещё страны и языки могут быть. И замерла от той мысли, что меня посетила.  — Вижу, что ты догадалась, — улыбнулся мой наставник. — Могу начать тебя учить, если ты сохранишь это в тайне. Я энергично покивала головой, боясь спугнуть удачу. — Савойский, язык демонов, — подтвердил мои предположения библиотекарь. — Почему же три языка? — уточнила я. — Демоны говорят на савойском. Но есть ещё древний язык демонов и первородный. Считается, что он стал основой всех современных языков. К сожалению, произношение было утеряно в веках. Я знаю первородный только, как письменный язык. Ты согласна приступить к изучению? Еще бы была не согласна! Да я даже мечтать о таком не могла! Это язык древних легенд и преданий. Правда, за такие знания в Кобере могли сжечь на костре, потому, приняв предложение господина Кеймена, в Пресветлый выходной сходила в ближайший храм богини Судьбы и попросила прощения. Мне от чего-то казалось, что богине не понравится, если я буду учить язык Огненного бога. Никаких знаков от богини Судьбы не ощутила и с чистой совестью приступила к изучению нового языка. Как ни странно, но сначала наставник стал давать знания по первородному языку, объясняя это тем, что потом станут более понятными остальные. Вот уж не знаю, что там мне должно стать понятнее, но первый же урок просто ошеломил. В первородном языке букв не существовало, а была клинопись. По легендам, демоны древности писали свои тексты, находясь в истинном облике. То есть, имея когти, крылья и всё то, что присуще боевому облику демона. Понятное дело, что из всех подходящих инструментов у них были только собственные когти, которыми они процарапывали письмена на камнях. Позже эти тексты перенесли на кожу. А сейчас можно встретить и на бумаге. Но вид этих букв походил на сложную систему палочек, у которых один край был тупым, а другой заостренным. Поскольку звучание этих символов до наших дней не сохранилось, то наставник даже не стал заострять внимание на алфавите, сразу показав слова. Здесь меня ожидал второй сюрприз. Основные слова писались слева направо и предложения формировались в столбик, сверху вниз. Но те слова, которые описывали какой-либо объект или свойства, писались в обратном направлении, справа налево и формировали второй столбик. Господин Кеймен пояснил, что демоны писали одновременно правой и левой рукой (или правильнее сказать лапами). Потому и получалось такое странное строение предложения. Я попыталась написать самостоятельно самое простое предложение и чуть не окосела. Это было что-то! Для примера я выбрала простенький текст: «Мужчина идёт по дороге». Написала, как и положено каждое слово с новой строки. Получился столбик из клинописи. «Описательные» слова добавлялись позже. И записывались слева направо: «Мужчина- взрослый, крупный, темноволосый. Дорога- грязная, сырая». Оформить правильно все значки я смогла только раза с десятого. Сложность состояла в том, что описательных слов было больше основных. И если не предусмотреть заранее свободные строчки, то слова налазили друг на друга и смысл терялся. Наставник проверил, как я все усвоила и дал задание тренироваться в написании текстов. Месяца два писала всякую ерунду и практиковалась. Все черновики сразу сжигала. Когда освоила письменность, поняла, что уже свободно читаю тексты первородного языка. Я даже стала получать удовольствие, разбирая очередную головоломку. Долго упражняться в первородном языке наставник не позволил. И познакомил с древним савойским алфавитом. Буквы, конечно уже не были похожи на клинопись, но иногда просматривалось сходство, а вот запись предложений полностью соответствовала первородному языку. Древний савойский мой господин Кеймен знал хорошо, а я училась читать вслух, отрабатывая произношение. Разговаривали мы на этом языке обычно вечером в гостиной, предварительно закрыв все двери на замок. Иногда находила знакомые по звучанию слова из других наречий. Можно сказать, что древний савойский напоминал смесь современных языков. Хотя реально всё, конечно, было наоборот — это современные языки имели в прошлом общую основу. А для летней практики господин Кейман подготовил мне очередной сюрприз. Я уже работала в хранилище библиотеки. Но оказалось, что существует ещё одно, в котором собраны книги демонов. Медальон позволял мне открыть и второе хранилище, где можно было познакомиться с уникальными книгами. Наставник сразу предупредил, что выносить книги за пределы хранилища не позволит магия, но я могу читать всё, что понравится. И конечно, не стоит забывать про основную работу. Так что, в следующие два месяца я выбиралась из хранилища только немного поспать и покушать. Прочитала много чего, в большинстве своем это были хроники и нудные описания правителей демонов. Я мужественно читала про то, как правило, воевал, тот или иной Повелитель. Порой описание было таким подробным, что вызывало раздражение. К чему перечислять все блюда за столом во время приема посольства людей? Или зачем уделять внимание предпочитаемым запахам мыла какого-то там Повелителя Сурамма? А один раз наткнулась вообще на странную книгу. Это были записи пророчеств. Но на мой взгляд — записки сумасшедшего. Я даже поделилась своими возмущениями с наставником. Как ни странно, господина Кеймана книга пророчеств заинтересовала. Он её не помнил, но попросил меня по памяти написать пару страниц. Я с трудом смогла припомнить ту чепуху. Дело в том, что слова в книге пророчеств почти не читались. Вернее, несколько слов я узнала, но остальные представляли собой набор букв. Наставник разглядывал мои записи дня два и наконец, разгадал загадку. — Знаешь, Юленька. Похоже, что это действительно ценные записи. — Для демонов или людей? — уточнила я. — Думаю, что для демонов. Иначе они не стали бы так маскировать текст. — Вам удалось понять и прочитать? — Думаю да. Вот смотри, — подвинул лист библиотекарь. — Это слово написано клинописью, но если буквы заменить древними савойским алфавитом, то становится всё понятно. Я быстро переписала часть текста и посмотрела на то, что получилось. — Всё равно непонятно. — Это потому, что ты читаешь, как положено. Одну строчку слева направо, а следующую справа налево. Попробуй прочитать всё только слева направо. Вот теперь и я увидела текст. — Получается, что это только левая, описательная часть. Не хватает правой стороны. А почему тогда два вертикальных столбика? — Вот именно. Записи очень хитро зашифрованы. Я завтра возьму амулет и схожу с тобой в хранилище, попробуем отыскать вторую часть пророчеств. Мне идея тоже понравилась. Очень хотелось прикоснуться к древней тайне. — Зря ты думаешь, что это древние записи, — поделился со мной наставник, разглядывая книгу в хранилище. — Я думаю, что этим записям лет триста-четыреста. Одно пророчество я узнаю, даже без правой стороны. Я попыталась рассмотреть, то на что мне показывал господин Кейман. Но из набора слов: огненный, жаркий, разрушительный, огромный, ничего путного сложить не смогла. — Ты просто не читала легенды агарцев. Я найду для тебя один экземпляр. Там описано, как король Урик сдружился с демонами, и они познакомили его с пророчеством. Тогда демоны смогли предупредить агарцев о том, что знаменитый вулкан Аг проснётся. Я думаю, что это как раз известное пророчество о вулкане. — Надо же, — удивилась я. — А демонам какой прок спасать людей?  — Торговля. Демоны использовали какие-то камни, добываемые в агарских горах, для своих алтарей. Взамен посылали что-то из продуктов. — И вы думаете, что вот это в книге левая сторона пророчества о вулкане? — Скорее всего. — Я помню из уроков по географии, что пепел вулкана засыпал долину соседней страны двести сорок лет назад. — И анийцы до сих пор пользуются плодородными землями, благодаря вулкану агарцев. Вечером, сидя в гостиной, мы продолжили делиться впечатлениями. Исходя из того, что пророчество о вулкане было в середине книги, то возможно последние записи были приближены к нашим дням. Мне очень хотелось отыскать правую часть. Ещё две недели мы с наставником перебирали книги. Я тщательно перетряхивала каждую страницу, но вторую часть пророчеств найти не удалось. Единственная польза от наших поисков — порядок навели. В начале осени я получила письмо от экзаменационной комиссии университета. Поскольку я знала четыре языка, то мне предложили работу. Университет часто получал послания из разных стран, а свободных секретарей, да ещё таких, кто знает иностранные языки, не хватало. Я хотела сразу отказаться, но господин Кеймен наоборот, с энтузиазмом воспринял эту информацию. И на следующий день буквально пинками погнал в секретариат университета. За каждый лист перевода платили по пять серебрушек, и предложение показалось мне выгодным. Кстати, за написание ответа на письмо давали десять серебряных монет. Но совместить работу в библиотеке и в секретариате университета не получилось бы при всем желании. Этими сомнениями я поделилась с наставником. — Юленька, сколько можно книжки перебирать? — возмущенно фыркнул господин Кеймен. — Думаю, что тебе стоит согласиться, для молодой девушки важно иметь хорошую зарплату. — А как же вы? Я скучать буду. — Девочка моя. Так я же тебя и не прогоняю. Ты мне давно вроде дочери, — утешил меня библиотекарь. Библиотечные медальоны пришлось вернуть. На моей учебе в школе это никак не отразилось. Я по-прежнему проводила полдня на уроках. Только теперь после обеда бежала не в библиотеку, а в университет. Честно говоря, новая работа доставляла истинное удовольствие. Да и времени много не требовала. Обычно я получала в секретариате стопку писем, быстро писала перевод, отдавала обратно. Если уже были подготовлены черновики, то писала ответы. На ужин я возвращалась не в школу, а к наставнику. Наши дружеские общения продолжались, как и ежевечерние прогулки в сопровождении патруля. К тому же у меня оставался не освоенным савойский язык. Слава богине, что свой современный язык демоны записывали обычным общепризнанным способом. Писали демоны слева направо, вот только алфавит был похож на древний савойский. Наставник называл эти буквы рунами. Как и все предыдущие языки, я освоилась с чтением достаточно быстро, потом только тренировалась в произношении. Вечерних занятий мне вполне хватало и даже оставалось свободное время, которое я нашла, куда потратить. Напарник Остера Локки стал более настойчив в своих ухаживаниях. Я, наконец, решилась сходить с ним на танцы в парк, но потом вовремя вспомнила, что кроме школьных платьев, других нет. Решила прикупить себе обновок. Господин Кейман это одобрил. Он давно считал, что мне не стоит столько времени проводить «в обществе старика». Вскоре Локки стал встречать меня вечером возле университета (конечно, если у него не было дежурства). Надо сказать, что парень мне нравился, но его речи про мои чудесные глаза и лебединую шею, заставляли вспомнить слова Фики, о том, что парни рассуждающие о прекрасном, как правило, не планируют жениться на объекте страсти. Потому я вела себя с Локки более чем разумно. И ни разу не позволила себя поцеловать. Кстати, не все Фикины советы мне пригодились. В столице молодые девушки вообще не повязывали голову платком. Я, если видела кого-то с платком на голове, то сразу понимала, что передо мной провинциалка. Время учебы пролетело незаметно. Выпускные экзамены в школе я сдала на отлично по всем предметам. Похвасталась своему наставнику и с нетерпением ожидала распределения. В школе нас учили бесплатно, но потом все выпускники обязаны отработать «на благо страны». Не задаром, конечно, но сумму долга школе оценивали в пятьсот золотых монет. Вообще-то услуги мага-вещевика стоили недёшево. Многие господа приглашали к себе магов, и платили хорошо. Вот только выпускникам школы вначале требовалось отработать обязательную королевскую службу. Лично я от своего распределения ничего хорошего не ждала. Куратор Дожжик мои опасения полностью подтвердил. И предложил на выбор два места: королевскую сокровищницу, с окладом в тысячу золотых в год. Или второе место в монастыре храма богини, где-то на границе с Ливией, соответственно с зарплатой всего сто золотых в год. Без всяких намеков куратор четко сказал чего и каких услуг он ждёт от меня, для того, чтобы я получила место во дворце. Мол, он давно мечтает попробовать молоденькую эритку. Я также не стесняясь поделилась с куратором тем, куда он может засунуть себе эти сексуальные желания, и направилась в ректорат за распределением. Моё намерение уехать из столицы у ректора не вызвало никаких эмоций. Он только напомнил, что стоит поторопиться, поскольку дорога в храм не близкая, а заклинание «Кровавые руки» будет держаться на мне ещё от силы неделю. Кстати, я ещё зимой оценила этот подарок от ректора. В университете один служащий попытался зажать меня в укромном уголке, сопротивлялась, как могла, но силы были не равны. Он уже задрал мне юбку, когда неожиданно заорал и отпустил. Руки неудачливого насильника действительно приобрели ярко красный цвет. По-видимому, и боль была страшной, орал он так громко, что прибежали охранники. Те только усмехнулись и сообщили, что не стоило распускать руки на магичку. Заклинание это было весьма полезным, вот только сама я его наложить на себя не могла, только ректор с его уровнем магии. В общем, получив документы и забрав личные вещи, я поспешила в библиотеку. Господин Кейман посоветовал мне то же самое, что и ректор. Если уж на мне есть такое заклинание, то разумнее будет, как можно быстрее отправляться в дорогу. В этот день я как раз успела договориться с караванщиками. Локки вызвался меня проводить и лично отнес мои вещи на постоялый двор, где формировался обоз до города Рина. Оттуда мне придётся искать других попутчиков уже в Тонск. В последний момент, когда я уже сидела в фургоне, Локки потянулся и поцеловал меня в щёку. При этом у него был такой печальный взгляд, что я чуть не расплакалась. А дальше всю дорогу только и думала о Локки и его поцелуе. Наверно, надо было раньше позволить себя поцеловать. Теперь мне было интересно узнать, какие могут быть ощущения от поцелуя в губы, если от прикосновения к своей щеке размечталась, как дура. Вот интересно, а если бы у меня было приданое, женился бы на мне Локки? С этими думами я не заметила, как прошло два дня. В Рине распрощалась с караваном, который шёл дальше на запад и отправилась искать нужный обоз. Подходящего каравана я не нашла, но до следующего города можно было доехать за двенадцать серебрушек на дилижансе. Прибыли мы поздно вечером, потому не стала искать караванщиков, а сразу пошла устраиваться на ночлег. С удовольствием помылась в душе, поела горячей похлебки и впервые за три дня уснула комфортно. Караван, отправляющийся в Тонск, я отыскала быстро. Но потом пришлось долго торговаться. Старший обозник спрашивал за проезд три золотые монеты. Цена была чудовищной. Как вариант он предлагал взять с меня всего один золотой, но при условии, что я буду помогать кухарке на всех стоянках. Перечисленные обязанности меня не привлекали, но и лишних денег не было. С собой я не рискнула брать крупную сумму. Решила, что двух золотых должно хватить, а теперь не знала, как поступить. В результате мы договорились, что питаться я буду самостоятельно и спать на земле, а не в фургоне. Кроме того, стражник предупредил, что охрана каравана в случае чего на мою защиту не бросится. Вот на таких условиях он согласен довести меня до Тонска за один золотой. И поскольку отправлялись уже на следующий день, то я поспешила на рынок, чтобы купить продуктов на пять дней и какое-нибудь одеяло. На рынке приобрела мясо, сыр и лепешки. Брать крупы на кашу не стала. Во-первых, у меня не было котелка, а во-вторых, чтобы готовить на костре, нужно тот самый костёр развести. Опять же лишние хлопоты. Впрочем, вечером в гостинице прикупила ещё пирогов и колбасы. Еле потом приволокла свои припасы к обозу, но на дорогу должно хватить. Разместили меня на предпоследнем фургоне. Возница попался неразговорчивым, вернее, он что-то буркнул про эритцев и беседовать со мной отказался. Так что я опять была предоставлена сама себе. Только вечером рассмотрела подробно попутчиков. Кроме меня, еще две женщины путешествовали с караваном. Первая сопровождала больного отца и практически не отходила от него, а вот вторая была той самой кухаркой, в помощь которой меня пытались нанять. Бабища размером примерно, как четыре меня, не вызывала симпатии. Отчего-то старший обозник не сообщил ей, что я только пассажирка. Как она орала и возмущалась! Пыталась наброситься с кулаками на обозника, возмущаясь тем, что ей в одиночку придется кормить всю ораву. Угомонилась она только тогда, когда вода в котелке закипела. Дальше я не наблюдала, что она там кашеварит, но по запаху и виду это было не очень аппетитное блюдо. Охранники обоза мрачно жевали кухаркино варево, недобро поглядывая в мою сторону. Я этих претензий вообще не поняла. С чего они решили, что это я виновата в том, что нанятая кухарка не умеет готовить? Потому быстро съела один пирог, запила водой из ручья и улеглась спать под колесами фургона. На завтрак обозники снова получили нечто подгоревшее, а ароматы от моей копчёной колбаски восприняли, как личное оскорбление. Вечером после ужина, девушка, что сопровождала больного отца, подошла и попросила продать ей немного мяса. Я щедро поделилась, поскольку видела, что реально пассажиры голодают. Мне даже стало интересно, за что караванщик требовал целый золотой? Да на такие деньги можно было купить мешок колбас и питаться ими месяц. Я уже укладывалась спать, когда двое охранников обратились ко мне с той же просьбой, что и девушка. Но продавать продукты я отказалась. Ехать ещё три дня, а запасов у меня не так много. Следующим вечером я отошла подальше от стоянки и съела кусок колбасы, сидя на берегу речушки. Мне действительно было неудобно перед обозниками, да и запахи моих копченостей не перебивались блюдами «кухарки». А вот устроиться на ночлег под колесами фургона, этим вечером, мне не удалось. Подошедший обозник, зло толкнул меня в бок и сообщил, что мы договаривались, что ночью я фургоном не пользуюсь. Пришлось выбираться из своего укрытия и искать более подходящее место. Предположила, что от костра меня тоже прогонят. Потому, расстелила свое одеяло возле низкого кустарника и укрылась плащом. Сквозь сон слышала, как стражники распределяли обязанности, как кухарка ругаясь, чистила котел. Но спать эти звуки мне не мешали. И проснулась я только тогда, когда кто-то зажал мне рот рукой. По ощущениям поняла, что два или три человека куда-то меня тащат. Когда же они остановились, то их намерения стали вполне понятными. Трудно не понять, чего хотят от молодой девушки мужчины, срывающие на ней платье. Вот тут я стала вырываться и брыкаться ногами. Ноги мне быстро прижали земле и кто-то стал задирать подол. Я же лихорадочно высчитывала, действует заклинание или уже нет. По тому крику, что вскоре раздался, поняла, что заклинание «Кровавые руки» настигло всех троих. Вот тут и стражники подбежали. Кто-то прихватил с собой горящую ветку, чтобы осветить происходящее. Зрелище впечатлило всех. Я-то уже видела, как смотрится заклинание со стороны, а вот для посторонних, ночью, да в неровном свете факела показалось невесть что. Кровавые потеки на руках и вопли мужчин заставляли предположить, что возможно на нас напали дикие звери. Когда же боль немного утихла, мужчины смогли разъяснить ситуацию. Правда, рассказывали они, используя только матерные слова, но суть передали верно. Утром меня ждал сюрприз. Старший обозник отказался везти меня дальше. Кроме того, он забрал все мои вещи, еду, мотивируя это тем, что получает компенсацию. Я даже пререкаться не стала. Молча подкинула дров в затухающий костер и проводила глазами удаляющиеся фургоны. Для начала немного поплакала. Потом помолилась, сходила умыться и вернулась к костру, стала размышлять, что делать дальше. Примерно куда идти, я знала. Дней за пять, может, и дойду. Дорога на север была одна, ночи сейчас тёплые. Вот только еды у меня не осталось. Прикинула в уме, какие навыки вещевой магии могут помочь. Получалось, что из всего могло пригодиться только зажигание огня. Ни рыбу поймать, никакого зверя (не дай богиня встречу) убить не могу. Ещё раз вздохнув, пошла по дороге. Ближе к вечеру добрела до какой-то старой стоянки и выбрала её для ночлега. Похоже, что этим местом часто пользовались. В округе даже дров подходящих не нашлось. Пришлось изрядно побродить, пока я отыскала сухое дерево и приволокла его на стоянку. Порубить или сломать я эти «дрова» не могла. Потому просто подпалила тонкий край и села поближе к огню. Уже темнело, когда раздался характерный шум. Пока размышляла, убежать в лес или оставаться на месте, появились первые всадники. Они недоуменно посмотрели на меня, потом ловко соскочив, пробежались по округе и только затем решили расспросить. Буквально через пару слов я начала реветь. Прерываясь на всхлипы поведала всё, что случилось. Обоз ещё въезжал на стоянку, а многие караванщики уже были в курсе моей истории. Чтобы не было еще каких-либо недоразумений, я сразу сказала, что магичка, и на мне заклинание от насильников. Впрочем, у этих караванщиков даже мысли не возникло как-то мне навредить.  — Ты, вот что, девонька, — начал разговор со мной старший обоза, — как придём в Тонск, отправляйся сразу к капитану стражи. Я с тобой двоих наших пошлю, они твои слова подтвердят. Оказалось, что мне повезло встретить этот караван. Если бы я пришла в Тонск одна, то доказать ничего не смогла. А так у меня было тридцать свидетелей, которые обнаружили меня посередине леса, кстати, накормили и напоили совершенно бесплатно. Весь следующий день мы двигались на север. Получилось, что в Тонск я попала всего на полдня позже, чем тот караван, с которым начала путешествие. Обещанные обозником сопровождающие довели меня до городской казармы. — Вот только наш капитан — мужчина со странностями, — поделился один из стражников. — Ты не реви. Рассказывай только по делу, и много не болтай, он этого не любит. — Если он не захочет помогать, — продолжил второй охранник, — то можно потом к городскому судье пойти. Но там спросят других свидетелей. А у тебя ни документов, ни бумаг никаких не осталось. Я только вздохнула. Моё направление осталось в украденной сумке. Возле ворот казармы, нам пришлось задержаться надолго.  — Говорят, что ещё капитан не приходил, — поделился сведениями охранник. — Но живет он рядом, думаю, что скоро будет. Через пару часов стало понятно, что возможно капитан не появится сегодня на службе. — Можно к нему и домой сходить, — с сомнением проговорил один из моих спутников. — Лучше этого не делать, — пробормотал второй. — Но мы же не будем под воротами до завтра сидеть? — заявила я. — Идем домой. Охранники вздохнули и повели меня к дому капитана, показали дверь и предусмотрительно спрятались за угол. Так что стучаться в дом капитана при пришлось самой.  — Ама! — услышала я восхищенный вопль Фики, как только дверь распахнулась. — Ты ли это?! Подруга буквально оглушила и ошеломила меня. — Ты как сюда попала! Рассказывай. — Расскажу, если ты мне дашь хоть слово вставить, — радовалась я встрече.  — Ой! — спохватилась Фика. — Это я никак поверить не могу, что ты здесь. — Фика, мне вообще-то капитан нужен, — вспомнила я причину визита.  — Так ты к зайчику моему пришла? Давай, заходи.  — Со мной два свидетеля. — И свидетелей своих давай, — согласилась подруга и дальше ураган по имени Фика потащил нас в дом. — А я содержанка у господина Дата. Помнишь его? — продолжала подруга. Я же пока ничего по делу сказать не успевала и сомневалась, что господин Дат обрадуется также. Но мужчина меня вспомнил — Амаринюль Рональ значит? Это твои документы вчера принес отряд Мирка? Сказали, что на дороге нашли сумку.  — Ничего они не нашли, — буркнула я. — Украли. Кратко пересказала свою историю. За время моего повествования Фика только всплескивала руками, причитая: «Ну надо же, магичка»! — Свидетели это хорошо, — согласился со мной господин Дат. — Сейчас к судье пойдем. Обозники не могли предположить, что у тебя найдутся не только свидетели, но и те, кто подтвердит твою личность. Да и знакомство со мной не предполагалось. Судью мы также застали дома. В очередной раз я поведала о событиях последних дней. Нагло соврала, что заклинание «Кровавые руки» у меня ещё на год. А то кто их обозников знает, вдруг, кому мысль придет в голову отомстить? Старшего обозника и трёх «насильников» вызвали в городской суд. Кроме того, пригласили командира отряда охраны. Особо свидетельствовать было не о чем, достаточно посмотреть на руки мужчин. Кровавые пятна будут видны ещё месяц. Конечно, пришли они в перчатках, но по требованию судьи сняли маскировку. — Капитан Дат, — обратился судья. — А как вы объясните, что ваши наёмники, вместо того, чтобы охранять людей, способствовали насилию? Господин Дат, сжал кулаки, но ответил: — У меня нет больше в подчинении подобных типов. Считайте, что я ещё с утра подписал приказ. В результате мне вернули вещи, документы и деньги за весь путь. Вот только коклюшек не было. — Так спалили мы на привале эти деревяшки, — заявил обозник. Я чуть не заплакала. Там нитки хорошие были. И где теперь мне найти новые коклюшки. Похоже, что кроме Фики, никто и не понял, отчего я так расстроилась. Дальнейшая судьба караванщиков меня не волновала, своих дел хватало. — Ама, ты только появилась в городе, а уже стала знаменитостью, — делилась своими впечатлениями Фика. Ночевать меня она оставила в доме капитана. И теперь я выслушивала Фику. За пару часов она умудрилась пересказать свою жизнь за последние шесть лет. Если кратко, то замуж за галантерейщика не вышла, как раз в тот день господин Дат приехал с письмом от сына госпожи Риан, узнал, что произошло, случайно столкнувшись с Фикой на постоялом дворе. — Женится, конечно, не обещает, — пожаловалась Фика. — Но меня и так всё устраивает.  — Ты сейчас только на хозяйстве? — уточнила я.  — Да. Кружево не плету. Продавать здесь его некому. А зайчик любит, чтобы дома всё было убрано и еда приготовлена. Если заниматься кружевом, то времени не останется. Ещё я узнала, что Тонск хоть и пограничный город, но вполне приличный. А поскольку у меня до начала работы в монастыре было три дня, я это время провела с Фикой. Она и познакомила меня со всеми местными достопримечательностями, сводила в банк, потом на рынок, показала ближайшие торговые лавки. Надо сказать, что не только Фика обрадовалась мне. Капитан был также приветлив, расспрашивал о жизни в столице, интересовался моими навыками переводчика. — Ама, у нас в городе есть контора, которая берётся переводить документы с ливийского на коберский. А у тебя четыре сертификата. Постараюсь тебя рекомендовать. Насколько я понял, то лишних денег у тебя нет. Такие новости порадовали. Действительно, дополнительный заработок не помешает. Чем больше заработаю, тем быстрее рассчитаюсь с долгом и покину это место. Вообще, если не считать приключение в дороге, пока моя жизнь в Тонске складывалась самым удачным образом. И конечно, больше всего я радовалась встрече с Фикой.