Выживут только любовники.

Крис уставился на чашку в своей руке. Как она тут оказалась? Когда он успел заварить чай и устроиться с чашкой за столом? Он вроде вообще на кухню не собирался... Впрочем, это неважно. Такие провалы в его жизни продолжаются уже третий день. Сегодня последний день практики, а обещанный курьер с документами так и не явился. Он даже включил мобильник! Но тот оповестил о куче смс и звонках от совершенно не нужных контактов. Райли пропал. Будто и не было его в жизни Криса. Но как ему-то с этим жить?! Ведь он помнит все просто прекрасно! И за эти три дня злость сменилась отупением, потом отчаянием, потом была обида со злыми слезами, а потом внезапно он будто очнулся. Прошло три и ничего не случилось. Он не умер от горя, Райли не явился. Документов нет. Реальность стучится и требует ей отпереть. Тут уж либо в окно, либо дальше жить. Как-нибудь, но жить. Со страшными ранами, с отвратительным привкусом или... Был еще вариант первому пойти на контакт. Найти, поговорить, убедить, надо будет - умолять, но вернуть и попытаться снова. Унизительно, мерзко, противно. Он ни при чем! Правда ведь его, а его вышвырнули, втоптав в грязь ни за что. Крис отпил из чашки горького чая и вздохнул. Он поедет в Скотланд-Ярд за документами. Хороший и основательный предлог встретится. Если цена за счастье - задавить гордость, он это сделает. Их совместные мрачные ночи стоят дороже его одиноких солнечных дней. Намного дороже... Каков же был ужас, когда Крис понял, что выпав из реальности на пару дней, он проворонил нападение на Райли. Дежурный на проходной, увидев, как изменилось лицо парня, когда он сказал, что инспектора Томпсона нет на рабочем месте, потому что на него напал маньяк, заторопился предложить воды и уверить, что тот выжил. Чудом, но выжил. - В какой он больнице? - и все проблемы стали казаться такими детскими и смешными. Все можно исправить, кроме смерти. Пока Крис добирался до больницы, его грызла мысль о том, что Райли ведь мог умереть после их разговора. Последний образ, который бы был у него о Хэйсе, это та мерзкая и нелепая ситуация с гашишем, ощущение предательства. И то, что он жив, будто сигнал, верная примета, что им нельзя расставаться, ни за что и никогда. Нельзя бросать друг друга. Нельзя отпускать. Может, Райли вообще выжил, только чтобы все у них продолжалось, а не обрывалось вот так? Единственная выжившая жертва этого маньяка. Пятнадцатое нападение. Последнее нападение. Почему-то Крис был уверен, что последнее. Теперь-то его засадят. И весь этот кошмар закончится. Райли открыл глаза и уставился на Криса. Скользнул взглядом к календарю на стене... Точно. Его практика кончается сегодня. А он обещал приготовить документы. Ну возьмет выписку от доктора, что его руководитель от предприятия валяется в больнице. Томпсон прикрыл глаза, подумав о том, что эта чертова трубка ужасно сушит губы. - Райли, я не знал... Ну теперь узнал, что дальше? - И я сказал, что я твой муж. Райли открыл глаза и вытаращился на Криса. Томпсон в этот момент хотел вскочить, сдернуть с себя все провода и трубки, вытащить этот ебаный шланг из своего горла и удушить им Криса. - Иначе бы меня не пропустили. К тому же на работе все уже знают... Весь Лондон знает, что ты спишь с каким-то парнем. Ну вот... Теперь будет не какой-то, а вполне конкретный. К тому же медперсонал так ошалел от моего заявления, что вообще не доставил никаких хлопот, проводили до палаты. Тебя охраняют кстати... там сидит такой суровый дядечка, но и он сразу пропустил, - Крис глупо хихикнул и прижался щекой к руке Райли. Томпсон тряхнул рукой и убрал ее, хотя едва не потерял сознание от усилий, которые потребовались для такого простого движения. - Нам нельзя расставаться. Невозможно это. Как солнце с неба сбежать не может. Солнца взрываются, они всего лишь звезды. Рано или поздно и наше Солнце взорвется и исчезнет с неба. - Ведь даже смерть не рискнула соваться между нами,ты так не считаешь? Она рискнула. Более того Райли даже умер на пару минут. Реально умер! На операционном столе. А то, что он жив - это целиком его заслуга, а не какой-то там их особой связи. Он попробовал поверить во что-то большое и светлое, а вновь напоролся на грязь и тлен. В этом мире все тлен. И не надо строить радужных замков и ярких надежд. - Странно, что никто про кольца не спросил. Все были в таком шоке... Муж объявился! А-ха-ха! - Крис вновь взял Райли за руку, воспользовавшись тем, что у того не осталось сил ее убрать. - Поэтому я решил, что нам необходимы кольца. Черт! Я совершенно не знаю, кто твои родители! Ты говорил у тебя только мама, а родился ты в Гринвиче... Уточню в Скотланд-Ярде, как ее найти и попрошу твоей руки. У Райли случилась вторая клиническая смерть. Во всяком случае ему этого мучительно хотелось, потому как встать и отпиздить этого недоумка он не мог, а вот пищание приборов, доносившееся как сквозь вату, давало понять, что с его организмом что-то не так. Крис что-то кричал, бестолково и больно мял его пальцы, в палату заглянул констебль, вбежали врач и медсестра. Хэйса увели, а Райли решил, что теперь всегда так будет делать, пока он в больнице, чтобы этого припадочного "мужа" уводили от него подальше. Крис ночевал в больнице, болтал с медперсоналом, трепался с дежурившим полицейским. И собрал кучу всякой информации. Природное обаяние и то, что он активно себя позиционировал как мужа Томпсона, помогли ему собрать необходимые данные. Райли каким-то образом умудрился выбить стекло своей машины (тут Крис вспомнил, как тот ему врезал по носу со сна - да, с ударом у него всегда было окей), заорала сигнализация, и на счастье сосед вышел проверить, что случилось. Большая удача, что кто-то отреагировал на орущую сигналку так быстро, да и вообще отреагировал, обычно люди предпочитают делать вид, что ничего не происходит. Томпсону была нанесена несколько иная рана, чем другим жертвам. Маньяк перерезал обе сонные артерии, в этот раз рана была глубже, но меньше. Повреждена трахея, подключичная вена, но артерия повреждена только наружная. Райли смог зажать ее самостоятельно. Парамедики на вызов к инспектору Скотланд-Ярда, который еще жив, приехали вообще в рекордные сроки. - У него было секунд десять, потом потеря сознания и смерть. Но убийцу он явно видел. Более того, что-то пошло не так - надписи нет, - доверительно рассказывал дежуривший сержант, поедая мясной пудинг Криса, который тот принес из дома. - За эти десять секунд инспектор Томпсон умудрился разбить окно своей машины, определить рану и верно ее зажать и сделать еще что-то, что не позволило отпечатать на нем это мерзкое слово. Уму непостижимо! Четырнадцать трупов и первая выжившая жертва! Вроде все люди с подготовкой - работники полиции, люди, обладающие определенными знаниями как в самообороне, так и в оказании первой помощи, а выжил только один. Теперь вот сторожим. Бережем как зеницу ока. Как думаете, он даст показания в суде? - Конечно, даст. Не сомневаюсь, - Крис посмотрел на закрытую дверь, за которой в груди Райли билось теперь и его сердце. - Я с миром, - сначала в дверь просунулся большой букет цветов, потом тот самый розовый медведь, и, наконец, вошел, Крис. Райли стало плохо мгновенно. Аллергия на розы. Жесточайшая. А этот придурок, конечно, принес их! Райли уже после реанимационных мероприятий приходил в себя чисто назло. Вот тупо назло. Он будет жить. И на ноги встанет. И на службу вернется. И показания в суде даст. И этого маньяка посадит. И Крису леща навешает. Пусть пытаются его убить и Крис, и маньяк этот, вот он возьмет и не умрет. Не дождутся. - Что-то у нас совсем не ладится, да? - грустно спросил Крис. - Мне делают выволочки просто зверские за каждый прокол, но я упрямо к тебе лезу. И еще... прими мои соболезнования. Я узнал, что твоя мама умерла три года назад. И просить твоей руки не у кого. Пусть так. Понимаешь, ты теперь не один. И никогда один не будешь, - Крис осторожно коснулся губами запавшей щеки Райли и погладил пальцем заострившуюся скулу. - Я приставучий прям пипец. К тому же это мой выигрыш. Ты мой выигрыш. Целиком и полностью навсегда и навеки. Ты мне сказал, что я выиграл... Помнишь? Тогда ночью у моего дома. Ты сказал, что я выиграл спор. А я дурак такой вспомнил об этом слишком поздно... Носился со своими обидами как маленький. А надо было только это услышать и запомнить. Райли прикрыл глаза и вздохнул, тут же поморшившись от боли в горле. Это все зашло слишком далеко. И навеки не бывает. "До смерти" и то не всегда... На Райли были совершены несколько попыток нападения, пока он был в больнице. Пару раз пытались прорваться к палате, один раз отправили отраву, закидывали окна его палаты какой-то дрянью. Но появились и цветы, корзины с фруктами, открытки и мягкие игрушки, даже пара детских корявых рисунков - и все это с пожеланиями скорейшего выздоровления и с благодарностями от коллег и горожан. Как быстро в глазах людей из зверя для травли можно стать святым мучеником... Комиссар просто не слезал с трибун, расписывая, как борется за жизнь его храбрый подчиненный, как о нем заботятся, как ждут скорейшего выздоровления. О том, что он отстранил его от следствия, бросил на заклание общественности, разумеется, и слова не было сказано. Трубку вынули в конце концов, в палате стало просторнее - убрали кучу аппаратуры. И разрешили посещения. Один за другим, робко и переминаясь в дверях, потянулись коллеги из Скотланд-Ярда, из участков, даже пара сослуживцев из Третьей дивизии, начальство всех мастей, однокурсники из одного потока лекционных занятий в колледже, приходили даже совсем незнакомые люди, которые говорили "спасибо" так искренне, будто не они вчера орали "продажная тварь!" Райли поражался лицемерию и этому карнавалу уродливой доброты. Но улыбался, пожимал всем руки, пытался говорить. Он пообщался даже с представителями прессы. Хотя... это было приятно. Это было заслуженно, черт возьми! А потом он добъется обвинительного приговора и пожизненного лишения свободы для этого маньяка. Благо уже начал давать потихоньку показания... Крис от него не отходил, всех кормил, со всеми познакомился, со всеми поболтал. Многие из Скотланд-Ярда признали в нем практиканта, ошивавшегося рядом с Райли, и многозначительно переглянулись, типа "мы всегда знали, что у вас шуры-муры". В общем, отделаться от него становилось все сложнее. Райли не хотел с ним разговаривать, и потому отмалчивался, когда они оставались наедине, игнорировал при гостях, но этот ненормальный и не думал отступать. Кормил его с ложечки, возился как с маленьким, запретил медсестрам (и медбратьям тоже) и близко подходить к Райли. Исключение составляли только врачи, и то Крис зорко следил во время осмотра, чтобы эскулап не давал волю рукам. Ругался с детективами, которые снимали показания Райли, не позволяя им засиживаться и насильно заставлять вспоминать ту ночь. - А я родителям своим сказал, - в один из вечеров, когда они остались одни, брякнул Крис. Райли напрягся. - Сказал, что вот мужик, про которого крутят без конца по телеку, мой будущий муж. Что у них скоро будет еще один сын, настоящий герой и лучший полицейский Британии. Томпсон издал тихий болезненный стон, хотелось обложить матом, но после долгой беседы с Ричардсоном, которому он сломал ребро, но внезапно инспектор заявился извиниться и предложить не поминать прошлое, голос совсем пропал, и горло саднило. - Папа ворчал, что ты анличанин, но ему льстит, что на его оболтуса, то есть меня, обратил внимание такой серьезный человек как ты, - беззаботно продолжал Крис. - Навестим моих стариков, как только будет можно. А мои сестра и старший брат с семьей придут нас проведать тут. Райли захныкал от беспомощности и злости. - Тише-тише... Болит что-то? Врача позвать? - Крис подал ему воду, которую Райли вылил на него и зашвырнул стакан в стену. - Ладно... В чем проблема? Ты же меня любишь. И я тебя. Что еще надо? Я бы тебе вообще деток заделал... Томпсон просто откинулся на подушку, застонав. Голова кружилась от таких вестей. - Я люблю тебя. Это неизменно. Ты можешь воображать себе все, что угодно. Запугивать меня, отталкивать, унижать... Это неважно ни на йоту. Потому что выживут только любовники. Потому что этот мир ужасный и гнилой, мир, населенный зомби, и мы в нем друг без друга не сможем. А я и не хочу теперь. Мне или с тобой или с моста. Райли? - Крис погладил его по щеке и прижался губами, вовлекая в поцелуй. На который Райли ответил. Потому что выживут только любовники. Через пару дней действительно пришла родня Криса. Райли чувствовал себя ужасно неловко. Говорить стало легче, но восстановление заняло дольше времени из-за постоянных нагрузок - Райли всячески помогал следствию, зачастую из-за этого нарушая режим. - Мы слышали, маньяка объявили в национальный розыск, - вежливо поинтересовался старший брат Криса, пока его жена зорко следила за маленьким сыном, игравшим с розовым медведем. - Да, поганец, дал деру... - Тише вы. Смените тему! - цыкнул на своих Крис, - Райли и так постоянно говорит про этого маньяка. - Мне не сложно, все в порядке. Я не страдаю шоковым расстройством. И говорить о нем нужно - его нужно поймать, рассказать миру, что это вообще никакой не "чистильщик" и "каратель" как его объявили тут, он обычный убийца, мясник, его место в тюрьме, - Томпсон осторожно отпил бульона, который заботливо приготовил ему Крис, не признававший больничной еды. - Он убил много замечательных полицейских - профессионалов и отличных людей - и его нужно наказать. Убийство - все равно убийство, тяжкое преступление. Неважно, убит бизнесмен, наркоман, клерк или полицейский. Убийцу надо найти и привлечь к ответу. - А как ты смог выжить? И на тебе нет этой надписи... "свиньи", - с детской непосредственностью сестренка Криса смотрела на Райли большими чистыми глазами и сыпала неудобными вопросами. - Потому что он никакая не свинья, - резко осадил девушку Крис. - Он меня так назвал, - начал рассказывать Райли. - И он бы оставил отметину. Но я ему помешал. - Как? С перерезанным горлом?! - Смерть практически мгновенна при таких ранах. Ключевое слово "практически". Я проткнул ему глаз. - Ух ты! И как?! - Глаз пальцем не проткнешь просто так. Нужно зафиксировать руку на подбородке, вот так, - Райли показал как именно. - И давишь на глазные яблоки. С маникюром гораздо проще, конечно. Как-то так... Поэтому моя рана другая - глубокая, но не от уха до уха. Жаль я не догадался сунуть руку в карман потом. Пока зажимал себе рану, бил по стеклу, моя кровь полностью лишила нас биологических следов нападавшего. - Сколько у тебя было времени? - Секунд десять. Поверь, если знать как ими распорядиться, и очень хотеть жить - это немало. - Круто как! - Мне там было не круто, поверь, - улыбнулся Райли. - Но если бы я его услышал раньше или успел выставить блок, все было бы иначе. Так что не такой уж я и быстрый, как оказалось. - А почему не услышал? Шумно было? - Я глуховат. Подорвался на мине. - Где?! В Лондоне? - В боевой операции. Я был снайпером в армии до службы в полиции. - Уааааа, как клево! Расскажи! - Юная леди, на сегодня все. Хватит. Часы посещения кончились, - Крис начал выпроваживать гостей. Проторчав с ними в коридоре целую вечность, провожая, Хэйс вернулся в палату, присел рядом с Райли. - Прости за них. - Почему? Они славные. А сестра забавная. - Устал? - Есть немного. - Отдыхай, - Крис убрал поднос с ужином и улегся рядом с Райли, взяв его за руку. - Сеструха решила идти в полицию после школы. - Отговори ее. - Да я уже понял... Второго копа моя семья не потянет. - Точно. Они помолчали. - Крис? - Да. - Я должен извиниться, что тебе не поверил тогда. Насчет гашиша. - Как ты умудрился все проверить, лежа тут?! - поразился Хэйс, начав поглаживать руку Томпсона. - У меня свои секреты, - ответил Райли, хотя, конечно, ничего не проверял - он просто поверил. - Мне придеться вернуться на учебу через два дня. - И правильно. Уже сколько пропустил тут со мной? - Фигня. - Слушай... У меня было очень много времени, чтобы подумать и кое-что решить для себя, - Райли почувствовал, как Крис рядом с ним напрягся. - Я все боялся, что если дам шанс этому чувству, дам нам с тобой шанс, что-то построить, то когда ты уйдешь, то унесешь с собой солнце. И для меня это будет смерть. Но если я не соглашусь попробовать, то это уже не жизнь. Узнав, что помимо жестокости и насилия, ада и чудовищ, в мире есть счастье и свет, тепло и нежность, невозможно уже вернуться и остаться прежним. Крис, ты меня не перевоспитаешь, не переломишь, мое прошлое от меня никуда не денется. Не отпадет, как хвост у ящерицы. Но ты не представляешь себе, как радостно возвращаться домой к тебе и знать, что все это дерьмо, в котором я барахтался весь день, я разгребал не зря. Потому что это значит, что кто-то тоже вернулся домой к семье, как и я. Проще терпеть боль и перебарывать страх, когда есть за кого, а не только по велению эфемерного долга. И я не хочу тебя терять, потому что без твоей любви моя жизнь - ничто, лишь карнавал тлена. Крис молчал, забыв дышать. - Ох, я загнул речь! Устал аж! Все спутал,скомкал, херню понес... В трех словах: где мое кольцо? Хэйс рассмеялся в ответ, обнимая Райли. - Будет тебе кольцо. Дождь напои. Без твоей любви вся жизнь - Безумный карнавал моих потерь. Poets Of The Fall – Carnival Of Rust