Я скажу тебе завтра...

Что-то внутри Драко оборвалось в тот миг, как он встретился глазами со стоящей под его дверью девушкой. Словно лопнула натянутая до предела струна, и Малфой даже как-то немного сгорбился, судорожно сжимая косяк, будто боясь упасть. Он сразу понял, что что-то случилось. Случилось с Гарри. Ведь не стояла бы здесь Грейнджер с таким выражением тоски и боли в глазах, будь все чудесно и замечательно! — Малфой… На лицо Драко налетел прохладный ветер, и разметал его длинную светлую челку, скрывая блеск еще не слез, но уже чего-то похожего на них. — Проходи, Грейнджер… Проходи. Развернувшись, он неторопливо вернулся в гостиную, где на столике стояли в ожидании гостей два бокала… Давая девушке время зайти и расположиться на диване, молодой человек вытащил из ведерка со льдом бутылку вина, аккуратно ее обтер и, подумав, откупорил. Все это он проделал в полной тишине; и руки его немного дрожали — совсем чуть-чуть, на столько, что заметно это было лишь по неровным струйкам вина, бьющимся о дно бокалов. Наконец, собравшись с духом, Драко присел напротив Гермионы. — Что с ним? Вместо ответа девушка полезла в нагрудный карман своего пиджака («Черного. Как и у Гарри» — отметил Малфой), вытащила из него маленькую булавку для галстука… в виде серебряной змейки… и дрожащими пальцами протянула ее Драко. — Это все, что осталось… от Него… Бокал блондина выскользнул из вмиг ослабевших рук. Перед глазами, словно в замедленной съемке, промелькнули кадры того, как он, стесняясь, выбирал Поттеру этот подарок, и как дарил, и диван этот чертов, на котором они сейчас сидели… с Грэйнджер. Не с Поттером, а с Грейнджер! Как же он ненавидел ее сейчас, в эту самую секунду — за то, что она сидит здесь, и держит в руках эту булавку, и… Пролитое вино кровью растеклось по ковру… -Что с ним, Грейнджер? — повторил Драко свой вопрос, и в голосе его зазвенели угрожающие интонации, в то время как руки, лишившиеся стеклянной опоры, беспомощно сжались в кулаки. Девушка аккуратно положила булавку на столик, глубоко вздохнула, видимо, пытаясь успокоиться, и заговорила. — Малфой… Драко. Чтобы все объяснить, мне придется начать издалека, иначе ты не поймешь того, что произошло с Гарри и где он теперь. Последние слова вселили в Драко хоть какое-то подобие надежды, и он молча кивнул, давая понять, чтобы она продолжала. — Видишь ли, вскоре после твоего ухода Гарри попытался добиться от Министерства Магии отмены того ужасного наказания, которое постигло многих выпускников факультета Слизерин и просто родственников темных волшебников. Он с детства был очень добрым и понимающим человеком, терпимым и толерантным. И кому, как не ему было ясно, что дети не должны отвечать за грехи своих родителей. Поэтому он пытался сначала уговорить министра. Как ты понимаешь, ему это не удалось. Тогда мы решили действовать другим путем и подготовили петицию, где требовали смягчения наказания, даже приводили примеры судеб некоторых… бывших сокурсников. Многие члены Визенгамота нас поддержали, но их все равно было недостаточно, и петиция была отклонена. Гарри… Он пытался еще как-то повлиять на их решение, и поверь, это не пустые слова — его сила и вес в обществе сыграли свою роль, однако, как бы он ни напирал, Кингсли Шеклболт отказывался идти на уступки. Видимо, боясь, что это расшатает министерское кресло под ним. — Здесь Гермиона брезгливо поморщилась, а Драко припомнил, что Шеклболт, если ему не изменяет память, был, кажется, чуть ли не правой рукой Дамблора в этом их Ордене Феникса. Все люди одинаковы, в конце концов, а власть развращает и самые светлые умы… — Так вот. Это противостояние продолжалось довольно долго, Гарри к тому моменту уже был начальником элитной группы аврората… Я тоже в нее входила. И однажды, во время очередного спора Кингсли вдруг согласился. Мы сначала обрадовались, думали, наши аргументы наконец-то смогли достичь разума министра. Но все оказалось куда как страшнее. Тут Гермиона на миг замолкла и залпом осушила свой бокал. Затем продолжила рассказ, глядя не на собеседника, а словно бы куда-то сквозь него, в глубины их с Гарри прошлого. — Я не знаю, как Кингсли об этом узнал, да и знать не хочу, но в каком-то древнем труде по демонологии он нашел ритуал призыва демонов магу на службу. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что, дабы показать всему миру силу Магической Британии, а также предупреждая попытки еще каких-нибудь сумасшедших волшебников провозгласить себя Тёмными Лордами, он призвал на службу министерству одного из демонов. И раз теперь у них был такой сильный союзник, было решено, что наказания бывших последователей Волдеморта можно было несколько смягчить. Он даже издал указ, по которому такие как ты, Драко, могли снова пользоваться волшебной палочкой без каких-либо ограничений. Но все пошло совсем не так, как он задумал. Демон вырвался из-под его власти, разорвал связующий круг и ушел в свое пространство, откуда его и вытянули. Только вот он-то ушел, а проход между его и нашим мирами остался… Малфой слушал, но не мог поверить своим ушам. Любой чистокровный наследник знал, что игры с демонами опасны — и не только для призывающего мага. Драко помнил ужасные истории, которыми его пичкал в детстве отец, и точно знал, что никогда и ни за что не решится на подобное — он, наследник темномагического чистокровного семейства! Даже в самые худшие моменты своей жизни, даже оказавшись практически на улице, один, почти без средств к существованию, он и не подумал о применении магии столь темной и страшной как та, о которой рассказала подруга Поттера. И ведь у него были и возможности, и знания, более полные и достоверные, чем у любого другого волшебника! А этот «светлый», мать его, герой войны, министр магии..! Но Грейнджер продолжала рассказ, и Драко промолчал, лишь сильнее сжал кулаки и закусил губы, стараясь удержать рвавшуюся из горла истерику…, понимая, что сейчас начнется самая страшная часть этой сказки под названием Жизнь. — В скором времени из прохода стали лезть всякие монстры. Поначалу никого особо страшного — аврорат отлично справлялся с ними, но это продолжалось недолго. Через месяц с небольшим сквозь пространство прошел первый не связанный никакими заклятиями демон. У Гарри как раз была смена, наша команда работала над секретным заданием вместе с невыразимцами, так что против… «этого» послали именно его группу. В ту ночь мы потеряли половину своих бойцов, но нам удалось загнать этот кошмар обратно. Я тут же вытрясла с Кингсли его первоисточник и начала выяснять, как закрыть эту чертову дыру. А демоны все лезли, и с каждым разом все сильнее. Проход находился в одном из туннелей метро, недалеко от маггловской станции, поэтому Министерство создало специальную группу, а точнее, просто наделило полномочиями отряд Гарри. Мы давно работали в мире магглов под прикрытием, внедрились в военные и политические организации. В общем, в нашу задачу входило, ни много ни мало, не дать демонам проникать в наш мир, не дать развиться панике среди магглов и найти способ закрыть проход. На этом месте повествования Гермиона запнулась. Почти минуту девушка молчала, собираясь с мыслями, утирая платочком порядком покрасневшие глаза. Драко ждал. Он пытался воспринимать весь рассказ как можно более отстраненно, но сердце то и дело переходило на бешеный галоп, стоило в комнате раздаться имени Гарри. — У Гарри был маховик, — как-то совершенно не к месту произнесла вдруг Гермиона. Один из тех, что разбился в министерстве, ну, ты помнишь, когда на 5 курсе мы отправились туда за пророчеством. Он был неисправен, и работал всего на 10 часов назад, не больше. — Девушка смотрела прямо Драко в глаза, и ее взгляд словно прожигал его насквозь. — В тот день… В тот день, когда вы с Гарри встретились в кафе… Это не было случайностью. «Ха! Я так и знал!» — мелькнула у Малфоя мысль и тут же исчезла. Потому что Гермиона сказала слова, заставившие время вокруг буквально замереть… — В тот день ты умер, Драко. «Вдох… Словно «ошеломляющим» прямо в голову, и Все нарастающий гул в ушах…» — Демону удалось вырваться со станции метро наверх. Гарри бросился следом. Я видела, как ты вышел из своего офиса, а в следующую минуту… «Выдох…» — Гарри тебя сразу узнал, окликнул, хотел сказать, чтобы ты уходил. Но все, что ты успел — это встретиться с ним взглядом. А в следующую секунду демон разорвал тебя на части. Прямо у Гарри на Глазах. А в следующее мгновенье он вытащил маховик и повернул время вспять. «И снова вдох... Мучительный, болезненный, такой, что легкие жжет, словно тварь из рассказа рвет его на части прямо сейчас, вот на этом самом диване… » -Мы возвращались назад трижды, пока не смогли сделать все так, чтобы демон не дошел до поверхности метро. Да, Малфой, мы изменили будущее... Ради тебя. «Выдох…» — Когда Гарри понял, что все удалось, и что ты, как ни в чем не бывало, заходишь в ресторан, он решил пойти за тобой. Думаю, ты поймешь это его желание. С тех пор он стал наведываться к тебе. Сначала день проходил как обычно, а потом он доставал маховик и возвращался назад. Но сегодня… Я наконец вычислила, как можно закрыть проход, и мы отправились на ту станцию метро сразу же, всей группой. Но нам не повезло. Сразу после нашего появления с той стороны стали пробиваться эти ужасные существа, и в этот раз их было много, очень много, а справить только с одним — уже непростая задача даже для мага уровня Гарри. Тут по щекам Гермионы заструились слезы, и она бросила попытки стереть их своим насквозь промокшим платком. — Сдержать их было сложно, практически невозможно, и Гарри приказал мне начинать читать заклинание для закрытия врат. — тут Гермиона схватила Малфоя за руку, в каком-то странном, совершенно отчаянном жесте, и он сжал в ответ ее узкую, чуть дрожащую ладонь. — У нас почти получилось, Драко… Разрыв между мирами сужался, и мы не пропустили ни одного из них в наше пространство, но… Одним из тех демонов оказался тот, кого вызвал Кингсли, а значит, он был связан с этим миром, и был здесь сильнее прочих. Чтобы не пустить его сюда, Гарри сражался с ним на их территории, по ту сторону разлома. Он не хвалился своей бравадой, не хотел добивать его, просто выжидал нужный момент, чтобы прыгнуть обратно за секунды до того, как проход схлопнется. Но он не успел… Они его не пустили! Лишь часть пиджака и галстука оказались на этой стороне, когда пространство снова стало стабильным. Это как расщепление при аппарации… На этом Гермиона Грейнджер закрыла лицо ладонями и безудержно разрыдалась. А Драко сидел молча, неподвижно, словно в ступоре, и все смотрел, смотрел, смотрел на блестевшую в теплом свете гостиной маленькую зеленую змейку. Смотрел и не мог отвести взгляд, отвернуться, не мог не смотреть. Смотрел — и не мог коснуться ее, как не мог сейчас коснуться Гарри… И что-то рвалось в его душе, такой исстрадавшейся, познавшей столько боли и отчаяния. И он тоже плакал — нет, рыдал! — но только слезы его были сухи, и орошали не бледное лицо с пустым взглядом холодных глаз, а такое неугомонное, глупое, пугливое сердце…