Я скажу тебе завтра...

10 (заключительная) 10 Два дня пролетели словно в забытьи. Драко вел себя, как безнадежно больной, закрылся от окружающего его мира в своей маленькой скорлупке и просто пытался не сойти с ума. Все ежедневные обязанности исполнялись на автомате, благо выходные дни ограничивали их набор. Это было похоже на то, как он чувствовал себя в тот год, когда ему вынесли наказание как пособнику Волдеморта, или как тогда, когда умерла его мать, и он так и не смог вымолить пропуск на ее могилу... Но сейчас ему было намного, намного хуже. Однажды он уже собрал свою жизнь по кусочкам, сумел переписать страницы своей истории, казалось, сумел и забыть… Но вновь пройти этот путь от осколков до целого? Вновь суметь перешагнуть? Подняться? Сумеет ли он сделать это теперь? И вина, это ужасное, изъедающее душу чувство, растекающееся по венам, стучащее в каждом ударе сердца, отражающееся в каждом его взгляде, скользящее в каждом движении рук… Откуда она взялась? В чем он, Драко Малфой, был виноват? Перед кем? … Перед самим собой. Был виноват в своем страхе счастья, когда, отталкивая, не верил в то, что оно возможно. Был виноват в своем смирении с судьбой, когда, блистая в светском обществе, улыбаясь с обложек журналов, он возвращался в пустой дом к неизменному одиночеству. Был виноват в том, что не сказал… Но… Кто угодно может ненавидеть Драко Малфоя, но никто не посмеет сказать, что он слабый человек! За два дня он снова, в который уже раз, переосмыслил свою жизнь, и увидел, что у него есть выбор: упасть, или подняться. Он может скорбеть всю свою жизнь по утраченной, выскользнувшей прямо из рук мечте, а может начать, наконец, за нее бороться. Нет, последняя мысль появилась далеко не сразу, скорее, она стала естественным закономерным результатом быстро сменивших друг друга истерики, разочарования, апатии и глубокого самокопания. Уже к вечеру второго дня усталые, покрасневшие от слез глаза смотрели на мир вокруг с мрачной решимостью, и ум уже составлял примерный план действий. Казалось, Драко очнулся от долгого глубокого сна — затяжного кошмара. Но этот сон дал ему шанс увидеть свои возможности. Мерная стрелка часов отсчитала последние секунды воскресенья, и, словно это стало сигналом, Малфой метнулся к телефону. Быстро, по памяти, набрал номер своего первого помощника, выдернув того из теплых объятий бухгалтерских книг, коротко отдал ему распоряжения, проинструктировал на случай нестандартных ситуаций. Потом торопливо поднялся в свою спальню и, глубоко вздохнув, отодвинул одну из картин, за которой обнаружился неприглядный на вид крючок. Потянув за него, Драко запустил сложный механизм, открывший заднюю панель в простом платяном шкафу. Неистребимы гены Малфоев… На дополнительной стенке шкафа обнаружились углубления, в которых лежали три потрепанные книги в переплете из драконьей кожи, ключ от парадных ворот Малфой-менора, фотография четы Малфоев с маленьким Драко и… волшебная палочка. Новая, купленная всего четыре года назад и вряд ли выпустившая больше двух-трех слабеньких заклинаний. Именно ее молодой человек первой аккуратно извлек из ниши и легонько, на пробу взмахнул. С кончика мгновенно разлетелись по комнате маленькие искорки заждавшейся своего хозяина магии, и полированное дерево приятно потеплело. Драко стоял посреди своей абсолютно маггловской комнаты с навороченным телевизором и реагирующими на голос жалюзи и улыбался, как дурак. Все то детское, волшебное, забытое всколыхнулось в нем с новой силой, с новой страстью, и он совершенно точно знал, что в этом мире нет ничего невозможного! Он знает о демонах и их мирах больше кого-либо другого, а закон о запрете на использование магии все еще отменен. Вчера Грейнджер оставила ему свой адрес, а в Малфой-меноре находится самая полная магическая библиотека из когда-либо существовавших в Британии. И переходы в другие миры возможны, Драко совершенно точно читал об этом в одной из книг в отцовской тайной секции. Он волшебник. Он — Драко Люциус Малфой. И он скажет, глядя Гарри в глаза, как сильно он его любит. С такими мыслями молодой человек вытащил из тайника свои оставшиеся сокровища, подхватил со спинки стула любимое осеннее пальто и в последний раз окинул взглядом комнату. «Аппарейт!» -и заструилась по жилам такая родная магия... А в пустоте дома остались лишь отзвуки голоса надолго покинувшего его хозяина, да зеленая змейка на булавке таинственно сверкнула своими изумрудными глазками. * * * Гарри устало привалился спиной к холодному камню пещеры и наконец-то смог перевести дух. Он пролез сюда сквозь какую-то узкую щель, ободрав все руки и колени, теперь они немного болели и кровоточили, но все это было незначительным по сравнению с тем, что он все еще жив, относительно здоров, способен передвигаться, а его магия все так же при нем! От брюк и рубашки остались одни лохмотья, пиджак потерялся где-то во время схватки с Зотз*. — «Жаль, в нем был мой маховик.» От галстука остался только небольшой обрубок, а булавка, которую подарил ему Драко, пропала, и вот ее было жаль больше всего остального. Когда глаза привыкли к темноте, Гарри разглядел неподалеку от себя небольшое озерцо, где, после небольшой проверки, оказалась отвратительная на вкус, пресыщенная железом, но все же вода. Утолив жажду (хотя это казалось практически невозможным — в пещере было душно, как в самом Аду!) и обработав раны с помощью многочисленных заклинаний, Гарри прислушался. Невдалеке раздавались будто бы грозовые раскаты, но гортанных звуков, издаваемых демонами, слышно не было. И это радовало. Там, снаружи, совсем рядом, на красном песке лежат туши его поверженных врагов, точно указывая то место, где открывался проход. А значит, ему нужно только продержаться до тех пор, пока он не вспомнит ту зубодробительную формулу, которую показывала ему не далее как позавчера Гермиона. Он откроет проход и вернется домой. Вот так все просто. Вернется, купит Малфою самое дорогое обручальное кольцо, нагрянет к нему домой — вот в таком вот побитом и потрепанном виде — и просто скажет: «Я люблю тебя, Драко. Выходи за меня.» Поттер хрипло рассмеялся, прикрыв глаза и представив себе эту ситуацию в малейших подробностях. «Интересно, какое у него будет лицо в тот момент, когда я засыплю его идеальную маггловскую гостиную песком и пеплом? Я скажу тебе, Драко, обязательно скажу! Завтра.» КОНЕЦ _________________ *Зотз — южноамериканский демон из легенд народа майя. Зотз представляет собой злобное крылатое существо с головой собаки, живущее в Аду и пьющее кровь всякого, кто появляется на занимаемой им территории. ~ Дорогие читатели! Я всей душой благодарна вам за вашу поддержку и добрые советы. Спасибо всем, кто так долго ждал, спасибо тем, кто не поленился написать комментарии с конструктивной критикой, и, конечно же, тем, кто просто подбадривал меня всего лишь парой слов... Я рада, что мне удалось передать именно те чувства и эмоции, которые планировались) Отдельную признательность выражаю читателю Царский Лис с "Поттер-фанфикшн", которая даже сочинила стихи к моему фанфику... Вот он: Я слышал недалёкий гул, Взмывались с корнем вверх деревья. В глубоком омуте тонул За взорванной той болью дверью. Я звал, метался и кричал, Не находил себе покоя. Я ненавидел, я страдал. Я стал похожим на изгоя. Я плакал, выл, рвал и метал, Не оставлял и каплю целой. Я просто... просто тебя звал. Звал в пустоте, но не бесцельно. Пойдём домой, просто пройдём? Неважно, что тут будет дальше. Пойдём домой. Со мной пойдём... Как шли когда-то мы и раньше. Но не было на зов ответа И оглушала тишина. С тобой душа была согрета, Сейчас она истощена. Изранена... Пойдём домой? Ну почему тебя не слышу?! Приди, посмейся надо мной! Я лишь молю тебя услышать. Блесни зелёных взором глаз, Посмейся своим чистым смехом. Приди, пожалуйста, сейчас! Не будь тонущим во тьме эхом! Вернись ко мне... Та грязнокровка Мне всё сказала. Ну и что?! Не верю я в судьбы уловки. Ты жив. И только так. И всё. Вдвоем пойдём с тобой домой, Я приколю тебе ту змейку. Я верю, знаю, ты — живой. И ты нашёл в сердце лазейку... Просто пойдём скорей домой, Перед камином сесть, согреться. Ты будешь мой, всецело мой. И я отдам тебе всё сердце... Но нет камина и тепла. Нет больше ласкового взора, И часть души ночь унесла С тобой на пиджаке аврора. Я вижу девушку-подружку, Она всё плачет о тебе. Нервы взвинтились не на шутку: Ты обещал придти ко мне! Вдруг сердце с грохотом упало. Ты не вернёшься. Ни на миг. И в этом мире всё пропало. И не поможет маховик... Боль отдалась в каждом угле. Скомкался, вырван и убит. При вспоминаньях о тебе Сердце взлетает на кульбит. Застрял протяжный громкий крик, Шипы вонзились в сердце с розой, Оно не бьётся в этот миг, В него летят сухие слёзы...