U came to me from my dreams

      После той злосчастной вечеринки, когда Бэкхен надрался, как отменная немецкая розовая свиньюшка, и получил самый волнительный и желанный поцелуй, реализовавшийся прямиком из его мокрых снов, его жизнь круто изменилась. Теперь в ней в изобилии были вечный хохот, попойки в компании друзей и жаркие-прежаркие ночи с любимым эльфом. Неугомонная парочка окрестила своей спермой почти всю квартиру Бэкхена, кроме балкона. Но и это только потому, что жил Бэк на третьем этаже, откуда его могли лицезреть соседи дома напротив, иначе своей участи не избежал бы даже он. Эти два бешеных кролика сношались тогда, когда им этого хотелось, а хотелось им очень часто и очень много раз. Эльф упивался молочными бедрами и потрясающими ножками своего щеночка, а тот, в свою очередь, сходил с ума от пакчановских кривуль, тембра его голоса и любимого красивого толстого члена, переплетенного венками.       Идиллия и никак иначе.       Вот уже два месяца Чан живёт у Бэкхена, и сейчас их очередное утро вдвоём после бурной ночи. Ёль ещё спал, не желая выныривать из царства морфея, а Бэк уже встречал солнечные лучи недовольной физиономией, жмуря сонные глаза. И все бы хорошо, но жажду Бена по отношению к этому рядом лежащему голому телу, наверное, невозможно утолить никогда. Вишненый сосок, выглядывающий из-под одеяла так вызывающе улыбался Бэкхену (да, сосок Чана умеет улыбаться, и да, он делает это вызывающе), что он все-таки не удержался и припал к нему губами.       "Поздороваюсь-ка я с мистером Паксоском, он мне всегда несказанно рад," - хихикал про себя Бэкхен, тем временем обводя сосочек языком, с огромным удовольствием слюнявя его и чуть прикусывая. Пака хотелось съесть. Всего. Полностью. Этот высоченный эльф вызывал у Бена чувство полной эйфории и отрешенности от реальности, унося куда-то на уровень пушистых облаков. Боже, как же он счастлив рядом с этим ушастым! И как же он его хочет... Постоянно и много. Чем больше, чем ближе, чем глубже, тем лучше. Особенно остро сейчас хотелось третьего.       "Твою мать, как же я люблю этого патлатого," - думалось парню, а эльф, тем временем, довольно улыбаясь, продолжал делать вид, что спит и ничегошеньки не чувствует. Но противостоять напору этой сладкой муки становилось все труднее с каждым движением язычка вокруг напрягшегося соска. Эти маленькие вишневые предатели были эрогенной зоной Пака, он мог сойти с ума от совсем ненавязчивых ласк.       "Я воск, я свечка, я, чёрт возьми, уже расправился... Свеча горела на столе, свеча горелааа..." - пел про себя Пак. И причиндал его тоже подвывал в тон музыке, уже готовый и поднявшийся, как феникс из пепла (прим. авт.: плохое сравнение для пениса, но автор видит писю Чана именно такой). Бэкхен оторвался от соска благоверного и, наблюдая за реакцией этого якобы сонного чуда, со злорадным удовольствием и вечным желанием видеть Пака млеющим и растекающимся, как лужица, от наслаждения, он начал покрывать живот эльфа поцелуями, тихонько хихикая про себя над этим идиотом. Две торчащие тазобедренные косточки были облизаны проворным язычком, и, удобно устроившись меж разведённых чанелевских ног, Бен приступил к излюбленному десерту. Пак по-прежнему притворялся крепко спящим, для пущей наглядности похрапывая. И Бэкхен не смог сдержать смех, когда столкнулся с отвердевшим, как деревяшка, членом. Ага, спит эта заноза, конечно! После вчерашнего секса они не были в душе, завалившись спать прямо так. И теперь Бэк резко вспомнил об этом, уткнувшись носом в член парня, потому как тот весьма обильно был испачкан в сперме. И Бен, конечно же, негодовал по этому поводу. Он, понимаете ли, хотел сделать приятное любимому эльфу с утра, а тут такое. Чан замер в ожидании нестерпимо приятного ощущения влажности и тесноты бэкхеновского ротика, но его пенис никто не целовал и не вылизывал, а через секунду откуда-то из-под одеяла в районе его паха послышалось:       - Фууу, мистер Пакписюн весь грязный, - это прозвище было дано пенису Чанеля Бэкхеном - его постоянным пользователем, любителем и плавнопосасывателем. Почему именно так его окрестили, не знает даже сам создатель сего имени. Но не суть важно, ибо в следующий момент Бэк уже валялся по кровати, задыхаясь от смеха.       - Я сейчас, моя радость, я сейчас! Я быстренько! - Чан, откинув одеяло, пулей убежал в ванную. И сейчас Бэкхен лежал в постели абсолютно голый и рассмешенный до колик в животе. С этим идиотом не соскучишься. Его просто невозможно не любить, и Бэкхен давно сдался еще при первой же встрече в первом же сне.       Капитулировал безоговорочно и бескомпромиссно потому, что никогда и ни с кем он ещё не был так счастлив, как с этим ушастым. В нем есть все, о чем только можно мечтать, хотя что это - все, Бен в точности и сказать-то не мог, но если бы его вдруг спросили: "Любишь ли ты Пакчаншу-каланчу?" Он ответил бы сразу, не колеблясь, что нет, он не любит, он обожает, он сходит с ума от любви, но об этом не обязательно знать самому предмету воздыхания. И поэтому Бэк строил из себя лишь слегка влюбленного, нежели показывал всю свою одержимость.       Бэкхен, переведя дыхание и чуть успокоившись, устраивается поудобнее на кровати, залезая под теплое одеяло и укутываясь, довольным котиком потягивая руки и ноги. Бэк думает, что хорошо бы сейчас трахнуть гиганта и лечь снова поспать, а потом снова трахнуть и снова поспать... Ах, рай...       Через несколько минут в комнату влетает тот самый гигант с сорок шестым размером ноги и жилистым толстым членом, стоящим и чистым, и с нескрываемым восторгом кричит разомлевшему утреннему, но все ещё очень возбуждённому Бену:       - Зефирка, я готов! - да, Бен, тот самый Бэкхен, получил такое милое прозвище, а все потому, что по мнению этого красноволосого существа, его парень имеет такую же сладкую и белоснежную кожу, как и эта сладость, а Чан обожает зефир, и в такой же степени, видимо, обожает того, кого нарек этим именем. А, впрочем, зефирка и сам был не против.       Чанель залез на кровать, закрывая глаза и изображая из себя спящего. Укутанный Бэк закатил глаза. "Такой идиот..." - не переставая хихикать про себя, он поднялся на локтях, чтобы лучше видеть этого оболтуса. Тот, в свою очередь, весь в ожидании, еле сдерживая свою улыбку, упорно притворялся. Ну и как можно противостоять эльфийскому обаянию этого милого цветочника? Ответ: никак! Да и не хочется. Напротив, хочется сделать приятное.       Бэк, широко улыбаясь, нырнул под пушистое пуховое одеяло, и, медленно крадучись в сторону кривых ног Чанеля, оказался между ними. Мистер Пакписюн весь уже сочился смазкой, и Бэкхен с удовольствием приступил к языковым тренировкам с вышеупомянутым мистером. Сначала поздороваться с розовой головкой, обведя её языком, залезть под тонкую кожицу на стволе, обрисовать кончиком языка каждую венку, а затем заглотить любимую "деревяшку" и почувствовать, как она упирается в горло. Плавно двигать головой вверх-вниз, чуть выпуская изо рта, снова вбирать, продолжая обводить языком головку. А после, слыша мелодичные стоны, почувствовать, как впиваются пальцы эльфа в его волосы, задавая быстрый темп. Ощущать, как член двигается во рту, то проходясь по горлу, то утыкаясь в щеку. Целый ритуал, долгий и такой приятный. Чан, задыхаясь от эйфории ощущений, изливается во влажный рот, а Бэкхен кончает следом, во время минета сходя с ума от сладких стонов и легонько потираясь собственным возбуждением о простынь.       И Бэк готов повторять этот ритуал снова и снова, только бы его эльфу было нестерпимо приятно, только бы слышать эти сводящие с ума стоны.       Разомлевший после оргазма Чанель так и остался лежать в позе звёздочки, вытянув свои длиннющие ноги-руки. Бэкхен, доставлятель этого самого оргазма, вылезая из под одеяла, устроился на плече своего эльфа. "И все-таки он волшебный," - думалось щеночку.       - Бэкхен~а - не открывая глаз, протянул Чанель.       - М? - послышалось где-то в районе плеча.       - Ты знаешь, я должен сказать тебе кое-что очень важное, - голос стал чуть взволнованным. И откуда только столько сил после такого-то оргазма?..       - Не подождет? Я же сейчас засну...- сонным голосом отвечал Бэкхен.       - Нет, не подождет. Такое не терпит отлагательств, - даже голос сделал серьёзным, чтобы Бэк насторожился.       - Ну ладно, тогда говори, - Бен ожидал чего-то сверх серьёзного, типа: "Бэкхен, я продал почку и теперь я однопочечный" или "Бэкхен, я хочу сделать операцию по увеличению пениса". В общем, в голову шла всякая несуразная чушь, но услышал щеночек совершенно другое:       - Я люблю тебя, слышишь? Бэкхен, я так сильно люблю тебя, что не могу представить без тебя своей жизни, - получилось так нежно и с нотками светлой грусти. Как будто два старичка, живя вместе лет пятьдесят, сидя на скамеечке, признаются в своей привязанности. Спокойствие и желание защитить от всего плохого чувствовались в этих словах. И на Бена это все так резко накатило, словно цунами, эмоции яркие, чистые и такие тёплые. Бэкхен все время сдерживал себя и ни разу за все проведенное вместе время ещё не признавался в своих чувствах, стараясь оставаться неуязвимым. Из-за страха быть брошенным скрывал все тщательно под маской легкой влюбленности. А теперь его защита дала трещину. Все в один миг просто обрушилось, как песчаный замок на берегу моря. И Бэк заплакал. Как маленькая обиженная девочка, у которой отобрали игрушку. Просто Бэкхен распрощался теперь навсегда с этим чувством одиночества. Чувства новые, светлые, такие приятные затопили его с головой.       - Ты мне уже говорил, - зашмыгал носом зефирка. Чан поначалу думал, что ему послышалось, но капельки на его плече говорили об обратном.       - Бэкхен~а, ну ты чего? Не плачь. Говорил и ещё миллион раз скажу, - Чанель гладил мягкие волосы своего парня и думал о том, что такое счастье он, наверное, даже не заслужил.       - Я тебя тоже, - послышалось невнятное бурчание. Произнесено было совсем тихо и неуверенно, как будто бы специально для того, чтобы не было услышано.       - Что? - проблем со слухом у Чанеля, конечно же, не было. Но подтолкнуть к признанию одного нерадивого парня нужно было. - Что ты сказал? Я не расслышал, - чуть улыбаясь, произнёс Чанель. Но Бен-то этого не видел. Он лежал, уткнувшись в сопливое плечо своего эльфа. Раздражение и нежелание признавать себя пойманным, проигравшим подтолкнуло Бэкхена сорваться чуть ли не на крик:       - Да люблю я тебя, люблю! Больше всех на свете! С ума схожу от любви к тебе! Так сильно люблю, что хочу зацеловать тебя всего от макушки до пяток, понял?! - вскочивший, раскрасневшийся от слез, щеночек выглядел особенно мило сейчас.       Эльф широко улыбался:       - До пяток? Фу, Бэкхен~а, у меня ноги воняют, я же на работе целый день на ногах и в закрытой обуви. Не нужно целовать мои вонючие ноги, - развеселившийся ПакЧан морщил нос и делал такое лицо, как будто съел какашку.       - Ахахах, дурааак! - Бэкхен громко смеялся над, как всегда, неуместной шуткой своего гиганта.       - Ты невыносимый идиот, Пак, - улыбаясь, щеночек укутался в одеяло.       - Ага, - улыбаясь, как идиот, Чанель зацеловывал личико своего мелкого и такого любимого зефирки.