Лабиринты

Холодный ветер гнал волны над заливом. Они с силой налетали на берег и разбивались об него на мелкие осколки. Все это напоминало ту обстановку, в которой Скорпиус Малфой жил все это время. Холод, отстраненность, боль. Чертова боль. В душе и во всем теле. Каждый день, после изнурительных тренировок и мыслей о прошлой жизни, он засыпал в дрожью от адской боли, кажущейся невыносимой и настолько глубокой, что ее не вывести из вен, по которым ее разгоняла чертова аристократическая кровь. Громкий стук двери вывел юношу из задумчивости. Пора было выходить из кареты отца, которая привезла его в старый-новый дом. Драко Малфой гордой походкой шел впереди сына, высоко держа голову, и всем своим видом выражал благородство. Гордая фигура Скорпиуса была не хуже чем у отца, но он бы все отдал, чтобы быть обычным волшебником, который не обязан делать что-то по приказу родителя. Внутри что-то ударилось о сердце. И, как это уже случалось сотни раз, Скорпиус выкинул из головы все мысли и, казалось, все чувства, что наполняли его всю дорогу, расправил плечи, поднял голову и догнал отца. - Запомни... - начал было Малфой старший, встречаясь с сыном своими стальными глазами, которые только при взгляде на Скорпиуса выражали нежность и любовь, даже если волшебник был адски зол на него. - Я знаю отец, - не дал ему договорить Скорпиус, - я не должен забывать, что я Малфой, - голос сына прозвучал без доли тепла. Это было хорошо заученное правило, которое он был обязан выполнять. Драко отвернулся и из его груди чуть не вырвался усталый вздох. В его жизни только Скорпиус заставлял его двигаться дальше. Иногда он жалел, что отдал сына в Думстранг, забрав из родных стен Хогвартса. С каждым днем Скорпиус все больше напоминал его молодого и это пугало Драко. Холодный взгляд сына, на который он натыкался, заставлял его вздрагивать и вспоминать себя, и что случилось с ним потом, заставив изменить свои взгляды. Скорпиус шел молча и не смотря на отца. Ему хотелось отчаянно бежать отсюда. Он мечтал вернуться в Хогвартс и боялся этого. Он не хотел встречаться с Альбусом, Джеймсом, Джозефом. Ему нечего было им сказать. Ему не хотелось смотреть в глаза бывшим друзьям. - Вот ты и на месте, - проговорил отец, поднимая голову к небу. Скорпиус тоже поднял голову. Перед его глазами стоял Хогвартс. Величественный, нерушимый. Огромный замок, вызывающий восхищение у того, кто видит его впервые. Но кое-где видны шрамы войны. Разрушенный колонны, вмятины в стенах, все это напоминало о том, что случилось здесь много лет назад. Скорпиус взглянул на отца. Взгляд Драко выражал какую-то отстраненность и пустоту. Он как будто был не здесь, а где-то далеко, в другом десятилетии. Скорпиус мотнул головой, выходя вперед и несколько небрежно проходя в ворота Хогвартса. - Мистер Малфой, - учтиво подбежал какой-то эльф, которого Скорпиус то ли не знал, то ли не помнил, - добро пожаловать в Хогвартс. Это сейчас "Добро пожаловать", а сразу после войны Драко Малфоя чуть не осудили на жизнь в Азкабане. Его хотели бросить гнить в тюрьме, чтобы наказать за участие в войне против Дамблдора. Скорпиус с неким превосходством оглядел эльфа, с которым сейчас разговаривал отец. Эльф украдкой поглядывал на него своими маленькими глазенками, похожими на черные горошинки. После разговора, эльф развернулся и повел новоприбывших в кабинет директора. Минерва сидела на большом стуле в своем кабинете и писала какое-то бумаги. Ее стул больше походил на трон, который Скорпиус часто видел на картинках в детских сказках. В Думстранге директор сидел в кресле, на которое была накинута шкура медведя. Здесь же просто стул с высокой спинкой, обитый каким-то интересным материалом. Скорпиус резко вдохнул. Запах в кабинете напоминал запах в цветочном магазине. Пахло всеми цветами сразу. На окне стоял большой горшок с красной розой, а чуть правее директора, на жердочке, сидела большая сова. Он с подозрением посмотрела на Скорпиуса и отвернулась. Совсем сбрендил! Сова с подозрением?! Малфой младший чертыхнулся про себя и изобразил на лице самую вежливую улыбку, на которую только был способен. - Здравствуйте, профессор, - заговорил Малфой старший, садясь на стул напротив старухи. - Драко Малфой, - МакГонагалл посмотрела на бывшего ученика сквозь стекла очков и в ее взгляде отразилась теплота, не смотря на то, что Драко был не самым лучшим учеником в Хогвартсе и не самым добрым волшебником на земле, - Скокрпиус, - взгляд директора переместился на Малфоя младшего, внимательно изучил его и вернулся к отцу, - я рада видеть вас обоих в Хогвартсе. Скорпиус постарался вспомнить старуху в то время, как он только попал в Хогвартс. Он помнил лишь то, что директор вселял ему восторг и уважение, но никак не презрение, которое он испытывал сейчас, глядя на старуху. - Я сообщил Вам в письме, что хочу, чтобы Скорпиус последний год учился в Хогвартсе, - заговорил Драко и Скокрпиус уловил долю неуверенности в голосе отца. Тот как будто был не главным лекарем Лондонского госпиталя и министром здоровья в Министерстве магии, а обычным учеником, которого вызвали в кабинет директора за провинность. Драко и сам чувствовал, что его голос меняется про разговоре с бывшим профессором трансфигурации. - Да, Драко. Я приму Вашего сына к нам в школу. Ведь он первый курс тоже учился у нас. Малфой старший кивнул. - Скорпиус, - старуха снова взглянула прямо на юношу, - я бы хотела видеть сведения о Вашей успеваемости. - Конечно, - Малфой протянул директору листок с оценками из Думстранга, которые, стоит заметить, были великолепными. - Хорошо, я ознакомлюсь. А сейчас можете идти в Большой зал, мистер Малфой, мне нужно поговорить с Вашим отцом. Скорпиус кинул взгляд на отца и, увидев там приказ удалиться, вышел из кабинета. Каменные стены окружили его. Думстранг тоже был замком, но там, в коридорах было холодно даже летом, а солнце редко заглядывало в окна. Сейчас, хоть и был пасмурный день, внутри замка ощущалось какое-то тепло, которое Малфой так давно не испытывал. Он быстро пошел по коридору в знакомом направлении, стараясь не отвлекаться на глупые сентиментальные мысли. *** Роза допивала какао, когда Альбус, сидящий рядом, вскочил со своего места и бросился к двери. Девушка, чуть не расплескав все содержимое стакана, гневно проводила взглядом кузена и принялась за пирожное, стоящее рядом с ней на маленькой тарелке. Но не успела она отправить в рот первый кусочек, как получила локтем в бок от Лили. - Боже мой, - Лилс сидела с ошарашенным и пораженным видом, смотрела в том направлении, в котором убежал только что ее брат. Роза возмущенно посмотрела на нее, но не найдя ответа проследила за ее взглядом. В дверях Большого зала стоял Альбус. Он дружески хлопал по плечу какого-то незнакомого молодого человека. Его светлые волосы немного спутались, а голубые глаза смотрели на Альбуса несколько рассеянно. Розе несколько минут рассматривала незнакомца, а потом повернулась к Лили - Кто это? - Скоприус, - ответила Поттер, будто бы Роза знала его сто лет. Но когда Лилли заметила недоумевающий взгляд подруги, она вздохнула и начала объяснять, - Скоприус Малфой. Он учился с нами на первом курсе, а потом его отец перевел его в Думстранг. Видимо теперь его решили опять отправить в Хогвартс. - Но почему Альбус так радуется его появлению? - Ты еще посмотришь, как Джеймс радоваться будет. Они же друзья. Роза отвернулась в сторону двери. Альбус уже тащил друга к ним за стол. Роза недовольно потеснилась и оказалась зажата между Поттерами. - Давно ты приехал? - зеленые глаза Альбуса блестели от возбуждения и радости. - Только что. Отец еще разговаривает с МакГонагалл. Розе показалось, что новый ученик отвечал неохотно на вопросы кузена. Она с интересом изучала его лицо. Немного впалые скулы, широкий подбородок. Глаза голубые и яркие. Но во взгляде читалось что-то тайное, что-то, что скрыто в самом дальнем уголке души. Роза покачала головой и отвернулась. Сколько она слышала об отце новенького дома. Рон Уизли - отец Розы, часто рассказывал о самовлюбленном слизеринце, который отравлял жизнь ему и его друзьям. Гермиона правда всегда одергивала мужа, но не говорила ничего против. Роза отчаянно не понимала, как Альбус и Джеймс могут общаться с человеком, отец которого был врагом их родителей. Зал замолчал, когда в дверь вошла МакГонагалл. Она величественно прошествовала за трибуну и, откашлявшись, начала речь: - Я поздравляю всех с новым учебным годом, - зал разразился бурными аплодисментами и криками. Директор подождала, пока ученики утихнут, и продолжила, - Наши первокурсники уже распределены на факультеты, и вчера мы могли наблюдать это событие. Но пополнение у нас не только в рядах первокурсников. К выпускному курсу присоединился новый ученик. Факультет Слизерин. Скорпиус Малфой, - слизеринцы начали осматривать свои ряды, а Альбус расстроенно уставился на друга. Скорпиус встал и гордо прошествовал за стол своего факультета, провожаемый взглядами. - Добро пожаловать, Скорпиус. Мы надеемся, что Хогвартс станет для тебя вторым домом. Дальше Минерва начала говорить об обычных заботах Хогвартса. Она, как обычно, предупредила, что ученикам запрещаются вылазки в Запретный лес и в Хогсмид без письменного разрешения родственников. Все с нетерпением ждали того, как директор объявит новых старост мальчиков и девочек. Каждый старшекурсник считал это особой честью. - И вот мы подошли к самому главному, - заговорила директриса, почувствовав, что ученики заскучали, - я назначила новых старост. Старостой девочек в этом году становится - Роза Уизли. Роза радостно распахнула глаза и уставилась на директора, которая одобрительно улыбалась ей. Роза никогда не была лучшей ученицей курса и не ожидала, что ее могут выбрать в старосты девочек. Она и не надеялась стать ею. Ее удивленный взгляд поймали глаза Лили, и подруга радостно обняла Розу. - Ты чего? Это очень почетно. А ты сидишь так, будто увидела великана. Роза все ещё не могла прийти в себя от новости. Она глупо улыбалась, обнимая подругу в ответ. Ей совершенно не казалась радостной перспектива уйти из своей спальни, где она с Лилли и девочками могла иногда засидеться до утра за разговорами. Она не хотела жить в Башне старост. Ей не казалось приятным иметь отдельную комнату, где не с кем будет поговорить перед сном. - И, в связи со сложившимися обстоятельствами, я назначаю старостой мальчиков... Скорпиуса Малфоя, - прозвучал голос директора в зале. Все обернулись на новенького. Он сидел ошарашенный не меньше Розы. Лицо его выражало такое раздражение, что казалось, он сейчас взорвется и начнет кричать. Новые однокурсники не спешили поздравлять его с назначением, а лишь с любопытством рассматривали Малфоя. - МакГонагалл видимо решила, что это поможет Скорпу освоиться, - фыркнул Альбус, с сочувствием глядя на друга, который старался не смотреть ни на кого и уставился в свою тарелку, раздраженно копаясь в ней вилкой. Роза еще раз удивленно посмотрела на Минерву. Казалось, в этот раз она не особо думала над выбором кандидатур на пост старосты школы. Розе даже показалось, что МакГонагалл специально выбрала первых попавшихся, чтобы посмотреть, как они справятся с этим. Конечно, Уизли любила старуху. И та всегда относилась к ней с теплом. В Розе были заложены качества ответственности и серьезности, но сделать ее старостой было глупо. Очень глупо. После ужина, Розе пришлось переносить вещи в новую комнату. Альбус виновато улыбнулся и ушел помогать Скорпиусу. Лили помогала Розе. Вместе, девушки перенесли большую часть вещей за вечер. Когда они устали, Роза благодарно обняла подругу и сказала, что заберет оставшиеся вещи завтра. Лили согласилась и ушла. Уизли села на кровать, которая оказалась огромной, и устало осмотрела новое место. Стены выкрашены в красный, как и в старой спальне. Большая кровать с балдахином посреди комнаты. Небольшой письменный стол с мягким стулом, шкаф для одежды и маленький туалетный столик рядом. Роза вздохнула и прошла в ванную. Она оказалась просторной и была одна на двоих. Большая, обложенная красивым кафелем. Огромная ванна и душевая кабина. Раковина и зеркало размером с большую картину. На полочке уже стояли ванные принадлежности, а на крючке висели два халата и полотенца. Уизли сняла один из халатов и накинула на себя. Теплая ткань моментально согрела. Из соседней комнаты послышался шум и голоса. Видимо Альбус с Малфоем еще не до конца разобрались с переездом нового старосты. Роза хотела пройти и посмотреть, что они там делают, но потом передумала. Забрала с крючка полотенце и вернулась к себе в комнату, заперев дверь. На следующее утро Роза проснулась с болью в голове. Новая кровать была удобной, но девушка совершенно не выспалась на новом месте. Она села на кровати и посмотрела в окно. Непогода продолжалась второй день. Ветер носил волны по заливу, а мелкий противный дождик колотил в оконное стекло. За дверью в ванную послышались шаги голых ног по кафельному полу. Роза откинулась на подушку. Еще и ванная занята. Вскоре полилась вода, и девушка вздохнула, пока новый сосед освободит их общую ванную. Минут через двадцать хлопнула дверь в комнату Малфоя. Можно идти. Роза схватила халат, полотенце и распахнула дверь. В комнате висел запах геля для душа. Приятный и почти дурманящий аромат. Уизли довольно его вдохнула и залезла под душ, смешивая запахи своего геля и малфоевского. Полечилась целая какофония ароматов, которая оказалась весьма приятной. Не успела гриффиндорка дотронуться до воды, как из-за занавески раздался звук открывающейся двери. Роза притихла, спрятавшись за кусок плотной ткани, отрезающий душ от комнаты. - Малфой? - спросила она, то ли зло, то ли напугано. - Да, Уизли. Я забыл тут свое полотенце. Так что не беспокойся, не на тебя пришел поглазеть, - голос Скорпиуса был холоден и груб. Ему совершенно не нравилось спать в этой спальне, мыться в этой ванной, жить в этой башне. Он не хотел становиться старостой. Уизли раздражала его тем, что жила по соседству. Альбус и Джеймс иногда писали о ней в письмах, а вчера Ал расхваливал кузину, но какого-либо желания общаться с ней, у Скорпиуса не возникало. - Проваливай! - прозвучал голос за занавеской. Недовольный и настойчивый. - Не командуй здесь. Я новенький, но я не потерплю, чтобы Уизли мной командовали, - ответил блондин и гордо вышел из комнаты, злясь на самого себя за то, что вообще пошел забирать это полотенце именно сейчас. Он вообще никогда не любил соседей. В Думстранге каждый ученик имел отдельную комнату, так как их было там не так много, как в Хогвартсе. Скорпиус привык к холодному уединению. Ему не нравилось слышать плеск воды в ванной, шуршание в соседней комнате. Ему не нравилось, что приходится делить с кем-то гостиную, которую он так любил, когда первый год учился здесь. В Думстранге не было гостиных. Там каждый был сам с собой. Не было дружеских посиделок у камина или походов в паб. Только тренировки и саморазвитие. Скорпиус быстро оделся в новую форму. Зеленый цвет шел ему. Он довольно осмотрел себя в зеркало. Черные, идеально выглаженные брюки, белая рубашка, зеленая вязаная жилетка. Стройная подтянутая фигура была практически без малейшего изъяна. Скорпиус вышел в гостиную и посмотрел на камин с горящими дровами. Его тепло казалось таким непривычным и не правильным. Блондин махнул головой, отгоняя мысли, взял сумку и вышел в коридор. В Большом зале за столом слизерина уже сидело несколько учеников. Они с интересом оглядели новенького. Скорпиус поморщился от этих взглядов. Он чувствовал себя цирковой обезьянкой, на которую все любуются. В дверях появился Альбус. Он приветливо кивнул и сел за свой стол. Скорпиус знал, что это отец попросил, чтобы его определили в слизерин. Ведь Драко Малфой сам выходец из этого факультета. Сам Скорпиус с удовольствием присоединился бы к Гриффиндору. Хотя и не знал зачем. Ему казалось, что он в чем-то виноват перед Альбусом. Ему было очень тяжело с ним общаться, так как чувство какой-то глупой вины давило изнутри на легкие. Какой к черту вины?! Он не виноват, что его перевели. Он не виноват, что бросил друзей и уехал далеко-далеко. Он не виноват, что там в нем воспитали идеального воина и каменную глыбу, в которой так тихо стучит еле живое сердце. Он, черт возьми, не виноват! Скорпиус не заметил, как яблоко, которое он держал в руке, разлетелось на разные части от того, что он слишком сильно его сжал в порыве злости. Он прожег взглядом сидевших рядом сокурсников, которые теперь с еще большим любопытством смотрели на него, и отпил глоток тыквенного сока. *** Первая тренировка по квиддичу было единственным, что хотел Малфой в Хогвартсе. Его влекло ввысь. Он с детства обожал метлу. Порывы ветра были для его кожи ласками. Из всех участников команды он был самым натренированным. Скорость, способность подняться на высоту, ловкость. Ни в чем ему не было равных. Мадам Тюк вышла на поле в полном снаряжении. Скорпиус жил в Хогвартсе неделю и удивлялся, как эта женщина может носить на уроки полное снаряжение для квиддича и ни разу не подняться вверх. Профессор оглядела всех участников и довольно кивнула, давая команду подняться вверх. Всю неделю ученики тренировались отдельно и вот сегодня тренировочный матч с Когтевраном. Скорпиус скептически осмотрел противников. Щуплые фигурки стояли ровной линией и грозно смотрели на слизеринцев, будто бы ни капли их не боялись. На самом деле Скорпиус знал, что эти трусы даже не попытаются вырвать победу. "Слишком уж команда подобралась хилая" - заметил как-то Грег - вратарь команды Слизерина. И Скорпиус был с ним полностью согласен. - Мистер Малфой, - донесся до Скорпиуса голос мадам Тюк. Блондин спустился на землю и остановился около преподавателя, с некоторым удивлением глядя на стоящую там же Розу Уизли, - Мисс Уизли пришла к Вам от директора. Вас вызывают, - проговорила Тюк и пошла в середину поля. - Какого черта ты нарушаешь мою тренировку? - взвился Малфой, сверля глазами Уизли. Он разговаривал с ней впервые с тех пор, как они поселились в Башне старост. Он вообще разговаривал с ней впервые. - МакГонагалл зовет тебя к себе, - ровным тоном и даже с некоторым презрением ответила Роза и повернулась спиной, давая понять, что ему лучше следовать за ней. Малфой чертыхнулся, бросил метлу и поплелся за Уизли тихим шагом. Он шел не спеша и сверля глазами ее спину, прожигая там дырку огромного масштаба, которую не сможет залечить не один врач, как бы ни старался. Девчонка же шла уверенно и спокойно, будто не чувствовала на себе его взгляда. Он так же спокойно зашла в здание и стала подниматься в кабинет директора, пока Скорпиус придумывал тысячу и один способ отомстить ей за сорванную тренировку. - Спасибо Роза, - сказала старуха, когда Малфой и Уизли вошли к ней в кабинет, - присаживайтесь оба, - ее глаза посмотрели на Скорпиуса, и он понял, зачем его вызвали. - Мистер Малфой, я рассмотрела Вашу просьбу о том, чтобы убрать Вас с поста старосты, но хочу вам сказать, что вы совершенно не правы, принимая такое решение. Скорпиус скривился, будто от физической боли и посмотрел на директора глазами, старающимися убить. Он бесился от того, что старуха не только говорит об этом с ним, вместо того, чтобы поставит кого-то другого, но и говорит с ним об этом при этой чертовой Уизли. - Профессор, я думал, мы обсудим это наедине, - выдавил, наконец, из себя Малфой следя, как Уизли смотрит на него как на маленького несмышленого ребенка. - Скорпиус, я понимаю, что обязанности старосты пугают Вас, но поверьте, это поможет Вам влиться в коллектив и почувствовать себя здесь лучше. - Кроме того, это очень почетно, - проговорила Роза. Как бы ни так. А сама то? Альбус рассказывал Малфою, как сестра не хотела становиться старостой. Как она не хотела уезжать из башни Гриффиндора. - Я думаю, что мне стоит Вас оставить в этой должности, мистер Малфой, - заключила МакГонагалл. - Хорошо, директор. Я могу идти? - слизеринцу не терпелось выйти из этого кабинета, чтобы не видеть ни старуху ни Уизли. Ему хотелось уйти к себе и сидеть там, чтобы не видеть никого и не слышать. Лишь стук собственного сердца, гулко отдающийся в тишине комнаты. МакГонагалл кивнула, и Малфой вышел, наконец, в коридор. Где-то внутри начинал пульсировать гнев. Он злился. На себя за это дурацкое заявление, на директрису за то, что пригласила его к себе, да еще и в присутствии рыжей, на Уизли за то, что притащила его сюда. Он был дико зол. - Что ты творишь? - раздался голос сзади, когда он уже был практически у башни. Темно-рыжие волосы обрамляли лицо, на котором выражалось недовольство. - Я делаю то, что считаю нужным, Уизли. А теперь иди куда шла, - его голос как сталь. Он мог бы располосать её на кусочки, если бы она не смотрела не него своими дурацкими синими глазами так сочувственно. - Малфой, ты не понимаешь... - Нет, это ты не понимаешь, Уизли. Не лезь в мою жизнь, - он практически рычал и угрожающе начал приближаться к ней. Роза осторожно отступила. - Я не собиралась лезть, но все же ты можешь испортить себе... - Я сказал, не лезь! - ор отдался от стен коридора, превращая его в бесконечно звучащую, угрожающую выбить барабанные перепонки, симфонию. Роза зажмурила глаза. Она не ожидала такой злости. Малфой тяжело дыша, отвернулся от неё и пошел в сторону своей комнаты, оставив Уизли посреди коридора переваривать случившееся. В комнату он влетел с огромной скоростью и с грохотом хлопнул дверью. Она чуть не слетела с петель. Малфой зло сел на кровать, сжимая руки в кулаки. Злость стала проходить. Такая яростная и такая беспочвенная злость, которая родилась в нем за секунду, теперь утухала. Он сидел неподвижно и восстанавливал дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках. Чертово желание задушить Уизли начало отпускать. Да. Задушить Уизли. Он не знал почему, но винил во всем ее. В том, что МакГонагалл отказала ему, в том, что отчитала его при ней. Во всем на свете он винил эту гордую, рыжеволосую Гриффиндорку, которую несколько минут назад хотел задушить. Откинулся на кровать и посмотрел в потолок. В соседней комнате хлопнула дверь. Уизли вернулась. Малфой резко встал и быстро вышел из Башни старост. Он не хотел быть с ней в одной башне, в одном городе, в одном мире. Он не хотел ни с кем быть. Ему нужно было спасительное одиночество. Черт! Как он хотел вернуться сюда и как боялся этого. Как он мечтал, что снова встретится с Алом, Джеймсом, что все будет как раньше. Но так уже никогда не будет. Скорпиус шел по улице под накрапывающим дождем, сжав руки в кулаки. Он не разбирал дороги, а просто шел прямо, не заботясь о том, как на него смотрят проносящиеся мимо ученики Хогвартса. Около получаса он бродил по округе. В конце концов, слизеринец нашел небольшой закуток в дальнем краю школьного сада. Там, в небольшой каменной беседке, он сел на скамью и прислонился затылком к холодному камню. Такому родному камню. "Ваше сердце должно стать каменным, как и ваше тело", - говорил им директор Думстранга каждый год, когда дети собирались в школе после летних каникул. И Скорпиус отторгал это, а потом принимал, чтобы позже опять вернуться к себе настоящему. С ним много раз это происходило, но в последнее время каменная маска все чаще появлялась на нем. Безразличие, безжалостность, резкость, четкость, гордость. Он жил так. Он стал таким. Порывы ветра обдули лицо, заставляя дождь бить прямо по светлой коже. Малфой ощутил практически физическую боль от этого и поморщился. Он встал и побрел обратно в башню под проливным дождем, давая природе смывать с него налет всех последних событий. Холодный дождь закреплял в нем тот холод, который должен был быть, которому учили так долго. Лицо становилось непроницаемым, а глаза застыли в ледяном безразличии. Он дышал. Ровно.