Детские игры

— Я просто не гей. — Что?! — Я натурал. — С каких пор?! — Ну, я думаю лет в восемь я заметил это впервые. Я решил, что это пройдет, но со временем мне пришлось принять эту правду — я люблю женщин. к/ф "Любовь и другие катастрофы"

Цуна заподозрила что-то неладное еще тогда, когда ее, дико смущаясь, чмокнул в скулу Гокудера. Когда Рехей поцеловал ее в губы резко, быстро и от души (в точности так же, как делал все остальное), предчувствие подставы стало крепнуть. После ласково-уверенных поцелуев в исполнении Ямамото (еще и прическу испортил, скотина) подозрения превратились в уверенность. — Травоядное. — Вы — очаровательная женщина, Босс. Получив двойной поцелуй в щечки от Хибари и Хром, Цуна начала всерьез подумывать об убийстве одного вредного субъекта с неизъяснимой страстью к птичьим перьям. Пинком выгнав из кабинета сунувшегося к ней было Ламбо, доведенная до ручки Донна Вонгола дрожащими пальцами вытащила телефон и начала искать в записной книжке номер Занзаса. Тринадцатилетний пацан — это уже ни в какие ворота не лезет! С одной стороны, своеобразное проявление заботы со стороны женишка выглядело даже, в какой-то степени, мило, но с другой — это что, он решил ее личную жизнь устроить? Чтобы Цуна опыта набралась? Или хотел отвертеться от грядущего брака? Нет, последнее предположение в свете их предстоящего «свидания» выглядело как-то глупо. Умом Занзаса не понять, — решила Цуна, наконец-то сумев найти в телефоне нужный контакт. *** Сквало действительно явился. А она-то думала, что Занзас просто пошутил. — Проваливай, Скайуокер, я не буду с тобой сосаться, — прорычала Цуна, доставая из сумочки перчатки. Хорошего понемножку. Стоило бы поджарить задницу Занзасу за все это поцелуйное безобразие, но для начала и его стратегический капитан сгодится. Сквало быстро сориентировался и поднял руки: Саваду в подобном раздражении он не видел очень давно, и рисковать не хотел. Хотя, на что только не пойдешь ради Босса. Для Сквало самурайские замашки были не просто красивыми жестами, а стилем жизни, философией (если бы ему было не наплевать на красивые слова). — Врай, Савада, успокойся! Я поговорить хотел! — Да ну? — Цуна, скептически глядя на мечника, угрожающе хлопала перчатками по раскрытой ладони. Сквало осторожно подошел к столу и сел в кресло для посетителей, не разрывая визуального контакта, словно общался не с женщиной, а с опасным хищником. Цуна помедлила, но тоже присела, не убирая, впрочем, перчатки далеко. До Савады нужно было как-то помягче донести, что Босс действует не из вредности или желания насолить. Сквало знал, что Занзас мог еще долго ходить вокруг «жертвы», да так и не собраться. Роль невольного купидона ему не нравилась, но что делать. — Я очень уважаю Босса. — Ага. — Настолько, что отдал ему Варию. — Я помню. — И восемь лет его ждал, пока он был глыбой льда у Девятого в подвале. — Да-да, все знают, как ты его любишь... Цуна оборвала себя на полуслове. Мозаика из сюрреалистичных событий последних дней сложилась для нее в цельную картину. Вот оно что! У них роман! Босс Варии и Император мечей, вместе! Пока Сквало говорил что-то в том же духе, Цуна быстро размышляла. Значит, Занзасу брак нужен для отвода глаз, а личную жизнь ей он хочет устроить... наверное, для того, чтобы она преисполнилась к нему благодарности и о его голубой связи с капитаном Варии не распространялась. Вот интриган! А ведь и не скажешь по этой парочке, что они любят мальчиков. Типичные суровые мужики. Разве что волосы у Сквало... но это лирика. Цуна даже заулыбалась: романтика-а! И как она раньше не догадалась? Между Занзасом и Сквало всегда искры летали, да и эта трогательная история с восьмилетним ожиданием... Хорошо, пусть эта парочка устраивает ей личную жизнь, раз им так хочется. Может быть, из этого и получится что-то хорошее... — Савада? Мечтательная улыбка на лице Вонголы Дечимо, на взгляд Сквало, выглядела очень подозрительно, он ведь даже не успел перейти к сути вопроса... — Черт с тобой, Суперби, я согласна. Учи. Что?.. *** Сквало стоял перед Цуной на коленях, ровно между ее раздвинутых бедер: при ее росте даже с учетом того, что она сидела в высоком кресле, ей все равно приходилось смотреть на него снизу вверх, хоть и совсем немного. Мечник слегка ухмылялся — еще немного самодовольства в глазах, и он получил бы в челюсть за все хорошее. — Знаешь, как целуются эскимосы? Цуна удивленно моргнула. — Что? Сквало явно веселился от души: дернул бровью и склонился ближе к девушке, уголки губ у него видимо подрагивали. А потом Цуна захихикала: он потерся носом о ее нос. — Отставить веселье. Теперь сама. Приходилось кусать губы, чтобы не так сильно хихикать. Поводить головой из стороны в сторону, глядя в серые смеющиеся глаза, потом вверх-вниз... — Молодец. Вот это я называю, — Сквало приложил кончики двух пальцев к своим губам, а потом к ее, — поцелуй первоклашек. — У тебя целая классификация есть? — поинтересовалась Цуна, повторяя за ним. — Это моя маленькая слабость, я люблю списки, — хмыкнул мечник в ответ. — Глаза закрой. Цуна послушно опустила веки... и задержала дыхание: Сквало легко целовал ее в закрытые глаза, прямо под линией бровей. Губы у него были холодные, мягкие и все в трещинках — видимо, он часто их кусал. Цуна на секунду даже захотела поменяться местами с Занзасом, чтобы ее вот так будили каждое утро. — Твоя очередь. Цуна потянулась вверх, положив Сквало ладони на плечи, и невесомо провела губами по закрытым векам. Ну почему ты голубой, зараза? За что Занзасу досталось такое сокровище? — А это мое любимое. Не знаю насчет других мужиков, но мне дико нравится. Почувствовав нежное прикосновение губ прямо под ушком, а потом легкий укус в мочку, Цуна едва подавила всхлип, судорожно вцепившись пальцами в воротничок форменного варийского кителя. «Затейники хреновы. Завалить бы тебя, Суперби, если бы ты не спал с Занзасом», — ругалась про себя Цуна, заправляя серебристые пряди Сквало за ухо, прежде чем поцеловать, куда было показано. Нос, уголок губ, шея, лоб, линия подбородка. Кое-кто миниатюрный и уже не такой невинный-нецелованный, как пятнадцать минут назад, начал течь. Наконец, в темпе улитки, Сквало добрался и до французских поцелуев. — Этот пункт будет последним в списке. Поцелуи туда, — он показал двумя пальцами вниз, — я тебе показывать не собираюсь, уж извини. И, прежде чем покрасневшая как рак Цуна смогла что-то на это ответить, положил живую ладонь ей на шею и приник к губам. Поцелуй сначала был мягким и самую малость распаляющим, Такеши очень похоже целовался. Ох. Почувствовав на губах влажное прикосновение языка, Цуна судорожно сглотнула и немного помедлила, прежде чем ответить тем же. Впрочем, никто ее не торопил, предоставляя выбор темпа ей. А потом, когда она, немного пообвыкнув, обняла его за шею, теснее прижавшись к груди, Сквало скользнул языком к ней в рот. Сердце бешено застучало в груди, мысли разлетелись вспуганной стаей птиц. Восхитительно. Как фисташковое мороженое, как сезон цветения сакуры, как чесать за ушами живого тигра. Цуна тихо застонала, отвечая. А с Занзасом он так же целуется? Если да, то понятно, что они нашли «на другой стороне забора». Интересно, как тогда целуется сам Занзас. — Слюни подбери. — Мхм... — И не открывай рот так широко. — Да... Полчаса спустя слегка пришибленная (в хорошем смысле), мечтательно улыбающаяся Цуна вручила самодовольно усмехающемуся Сквало папочку с выгодными заказами и отослала его со словами «иди уже, чертя-яка». Губы горели от поцелуев, щеки обжигал румянец, а еще Цуна чувствовала себя очень, очень, буквально до неприличия мокрой (хорошо, если пятен на кресле не осталось). Повторить бы это как-нибудь, что ли? Цуна, глупо хихикая, отправила Занзасу «спасибо» с большим количеством восклицательных знаков. *** Занзас переводил взгляд с сообщения от Савады на папку с контрактами, затем на довольную рожу Сквало, обратно на сообщение и опять по кругу. — У меня возникает такое ощущение, — зловеще начал Занзас, — что ты ее не только целоваться научил, но еще и трахнул во всех своих любимых позах. Сквало поперхнулся. — Да ни в коем случае, Босс! Ты сказал — я сделал. У вас же свидание завтра? Вот и устроишь ей экзамен. *** Цуна сладко спала в своей постели, умильно пуская слюнки на подушку. Ей снились Сквало и Занзас. Они сидели на кожаном диванчике у нее в кабинете близко-близко друг к другу и целовались, а Цуна наблюдала за ними из-за своего стола. Перед ней был раскрытый ноутбук со сводками с биржи. Данные были странными: у фейсбука был тренд на падение, а кривая Доу-Джонса формировалась во что-то подозрительно фаллическое. Занзас гладил шею Сквало своим любимым енотовым хвостом. Сквало кусал губы, довольно жмурился и шарил ладонями по широкой спине. Одежда куда-то волшебным образом постепенно исчезала. Цуна ослабила галстук на шее. Какого черта на ней надет костюм Реборна, ей было невдомек. Сквало уже стоял на коленях перед Занзасом (между раздвинутых бедер, жарко прижимаясь) и целовал его — точно так же, как Цуну накануне. Одежды на них уже не было. Кроме енотового хвоста. Цуна дернула галстук и расстегнула пару верхних пуговиц на желтой рубашке. И как Реборн в этом ходит? Жарко же. Сквало начал целовать Занзаса в шею. Цуна не могла на них не смотреть, любовалась и завидовала. Они были очень контрастной парой. Белое на черном, черное на белом. Серебристые пряди на смуглой коже, темные, широкие, покрытые шрамами ладони на узкой белой спине. Занзас откинул голову назад, урча от удовольствия, и Цуна застыла, не в силах оторвать взгляд от искаженного блаженством лица, с которого обычно не сходило суровое, угрожающее выражение. Кажется, Цуна застонала, и в нее тут же впились две пары глаз — темно-алых и серебристо-серых. Любовники расцепились и направились к ней. Тогда Цуна поняла, как чувствует себя кролик, замерший перед удавом. Они обошли стол с разных сторон и синхронно откатили кресло, в котором сидела Цуна, к окну. Она даже не пыталась встать: ноги бы ее точно не удержали. А потом ее начали избавлять от костюма Реборна в четыре руки. Занзас оглаживал оголяющуюся кожу обжигающе горячими ладонями, Сквало сжимал так, что невозможно было дышать, и целовал, выводил языком узоры на шее. Цуна не заметила, когда костюм Реборна испарился. Затем Занзас начал целовать ее так, что пальцы на ногах подгибались от удовольствия. Цуна стонала и дергала его за волосы на затылке, требуя еще. Это было даже круче, чем... Сквало, словно услышав, о чем она подумала, решил опровергнуть мысль о «самых лучших поцелуях». Раздвинул дрожащие коленки в стороны, припал губами к бедрам... а затем сделал то, что отказался показывать накануне. ...Цуна проснулась, дыша так, словно пробежала многокилометровый марафон. Она провела под собой ладонью и со стоном закрыла лицо руками. Простыни были мокрыми насквозь.