Детские игры

Утро у Занзаса выдалось поганое. После почти дружеских посиделок в компании Каваллоне в Мафия-ленде в голову так и лезли дурацкие воспоминания из детства. Воспоминания были даже не дурацкие... счастливые. Эту часть своей жизни Занзас мог бы вспоминать с удовольствием, если бы не Бизус. И теперь — полночи проворочался, потому что стоило ему заснуть, как он видел красное на белом и удивленное лицо сестрицы. Занзасу очень хотелось кого-нибудь убить. Офицеры, только увидев выражение его лица, шарахались в стороны и на дороге старались больше не попадаться. Обнаружившийся в столовой Бельфегор даже хихикать перестал. — Босс сегодня не в духе? — Как ты догадался? — Занзас поморщился и гаркнул в коммуникатор: — Кофе! И машину к воротам через полчаса. — Куда это вы с утра пораньше... — В церковь. Бельфегор от удивления подавился печенюшкой. *** Мать настоятельница Мария-Клементина не шелохнулась и даже глаз не открыла, когда некто опустился на колени перед распятием рядом с ней. — Это женский монастырь. — Я и не в монахини записываться пришел, — мрачно ответил Занзас. Рядом с таким уровнем гиперинтуиции даже Савада могла пойти и отсосать, а уж про его «маленькое, скромное предвидение» и говорить нечего. Зависть горечью оседала на языке. — И как тебя пустили? Пошел вон. — Ты такая зануда, Селле. Мария-Клементина, в миру — Селесте Вонгола, открыла глаза и скосила взгляд на приемного братца. — В этот раз хоть оделся по-человечески. Пошли. В узком переулке за воротами монастыря Занзас дал Селесте прикурить от пламени — единственный порок, которому та хотя бы иногда предавалась — и отдал (пожертвовал) чек на приличную сумму. — Что ж, хоть кто-то еще меня не забыл, — хмыкнула Селесте, пряча чек в рукав. — Допился до рака печени и решил покаяться? — Не дождешься. — Занзас помимо воли улыбнулся. Селесте, сколько он ее помнил, была от души матерящейся послушницей, щедрой на пинки монашкой, и мать-настоятельница из нее получилась ехидная до чертиков. Из детей Тимотео она была старшей, и в свое время разочаровала папашу, пожалуй, даже больше, чем сам Занзас (ушла в монастырь, когда ей предложил руку и сердце министр юстиции), так что приемную сестру он, несмотря на ее вопиющее занудство, уважал. — Как ты? — Женюсь скоро. Как определимся с датой — вышлю приглашение. Селесте задумчиво посмотрела на тлеющий кончик сигареты. — Знаешь, я завела пару полезных знакомств в Ватикане, могу подергать за ниточки, чтобы бедную девочку причислили к лику святых. — Иди ты в жопу. Это Цуна Савада, так что если кто тут и великомученик, то явно не она. — Занзас потер подбородок, весело хмыкнув. — Святой Занзас, я уже это вижу. — Неужели ты так отчаялся, что решил стать... как бы это сказать помягче... доном-консортом? — Вот об этом я вообще не думал. — Да-а? Занзас просто посмотрел на нее со странным выражением в глазах и стал созерцать кирпичную стену напротив. Селесте чуть сигарету не выронила. — Так у тебя это серьезно? Он вспомнил, как смеялся на памятном собрании альянса после того, как Савада исполнила свою часть вызова, и, тихо хмыкнув, подтвердил подозрения сестры: — Очень. Только... не вышло бы все... как с Бизус. Да меня до сих пор при звуках марша Мендельсона тошнить начинает. Свадьбу младшей дочери дона Тимотео отмечали с размахом, вино лилось рекой — Занзасу даже удалось стащить со стола пару бутылок и тайком споить Дино. Беатриче, или, как ее называли дома, Бизус, выглядела восхитительно и светилась от счастья. В те золотые времена новым доном готовился стать Энрико, а Занзас ни о чем не волновался: развлекался и хулиганил на пару с Бизус (или Дино) и собирался поступать в консерваторию. Кому теперь рассказать — не поверят. Вот Энрико отбирает у него сигареты, вот он горланит со сцены нежно любимых Бизус «Героев» Дэвида Боуи, вот они делают большое семейное фото... и музыку перекрывает грохот выстрелов. На похоронах Занзас в щепки раздолбал свою гитару о стену склепа и сказал папочке, что ему давно пора на пенсию. — А что, есть повод для беспокойства? — Селесте мягко положила ладонь ему на плечо, выпуская из-под пальцев пламя дождя. — Есть. «Все просто. Надо разобраться с ди Маре до того, как я потащу Саваду венчаться, а не оставлять на потом». *** 18 лет назад — Хочешь стать доном Вонгола, мелочь? — А то! Занзас и Федерико переглянулись и тихо подобрались к беседке, в которой, судя по всему, происходил тот еще спектакль: некто собирался нагло обмануть наивного ребенка. Федерико, встав на четвереньки, тихо раздвинул ветки кустов, а Занзас, наплевав на парадный костюм, по-пластунски прополз по траве прямо под братцем, между его рук, выглядывая в щель. Оказалось, что над невинного вида пацаненком четырех лет издевался аркобалено Солнца, Реборн. — Тогда тебе нужно убить всех претендентов на это место. А начать придется с милого дедушки, дона Тимотео, и монашки. Федерико тихо фыркал прямо над ухом у зажавшего в зубах палец Занзаса. Ну, Реборн, ну, скотина. Пацаненок широко раскрыл глаза, чуть не плача. — Но... дон Тимотео хороший... — И что? — А монашек убивать вообще нельзя. Это же девушки. И они служат Господу! — Чтобы стать доном, нужно чем-то жертвовать. — Если я обижу старичка и монашку, то буду вечно гореть в аду! — Пацаненок горько заплакал. Реборн ухмыльнулся и надвинул на лоб шляпу. — Мелочь и плакса ты, Хаято, а все туда же — в киллеры. Подрасти и убей кого-нибудь сначала, а потом поговорим. — Раз ты убиваешь монашек, я не хочу у тебя учиться! Плохой Реборн! Плохой! — Душераздирающее зрелище, — хихикнул Федерико. — Интересно, где его родители. Занзас не успел ответить: из открытого окна на втором этаже донесся громкий, недовольный вопль Беатриче. — Занзас Микеле Алессио Вонгола, ты где шляешься, твою мать?! Федерико выразительно посмотрел на Занзаса, вся фигура которого выражала собой одно сплошное «упс». — Ты сбежал, лишь бы не затягивать на Бизус кружевной кошмар? — Сам бы попробовал! Я в прошлый раз чуть пальцы не вывихнул, когда в шнурках запутался! — Иди, или Бизус тебя сожрет. А я отведу мелочь к его родителям. Занзас обреченно вздохнул, и они оба поднялись на ноги. Пацаненок испуганно пискнул. — Зайка серенький. — Федерико перемахнул через кусты и перехватил несостоявшегося киллера поперек живота, легко поднимая в воздух, словно котенка. — Между прочим, после монашки и старичка тебе пришлось бы заняться нами. Все еще хочешь стать доном? Занзас устрашающе улыбнулся мальчику и побежал к особняку, успев услышать полный раскаяния вой: — Не-е-ет! *** — И чего ты так нервничаешь? Вы же с колледжа еще встречаетесь, — ворчал Занзас, затягивая на Беатриче корсаж. Особняк с самого утра был похож на сумасшедший дом, даже у Селле не нашлось лишней минутки, чтобы помочь сестре с платьем. Но пока что все шло по плану, никаких форс-мажоров. — Мои фотки будут во всех газетах, так что я определенно не хочу быть пугалом. — Беатриче прикрыла глаза, резко выдыхая. — Что за чушь, Бизус. Ты и так самая красивая. Беатриче удивленно распахнула глаза. Отражавшийся в огромном зеркале Занзас, кажется, был смущен. — Все. Цепляй фату и вперед. Эй!.. Когда Беатриче вместо того, чтобы прикреплять фату к прическе, развернулась и крепко его обняла, Занзас почувствовал, что краснеет. — Ну, чего ты... — Ты мой самый любимый младший братик. Ду-ра-чи-на. — Беатриче улыбнулась, крепко поцеловала его в щеку и тут же, хихикнув, начала стирать пальцем след от помады. Занзас все-таки обнял ее в ответ, уткнувшись носом в плечо — он пока был ниже сестры на полголовы. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. — Ну... я могу купить твою школу и саму себя назначить директором. — Сестра-директор? Да меня уважать перестанут. Беатриче засмеялась и прицепила к хитро заплетенным волосам диадему с фатой. — Я красотка? — Ты — мисс Вселенная. На улице уже гудели клаксонами автомобили, намекая, что пора ехать в церковь. Занзас подхватил подол платья, пока Беатриче натягивала кружевные перчатки, и уже у двери она повернулась, счастливо улыбаясь. — Ты ведь споешь мне на банкете? Занзас старался этого не показывать, но ему было приятно, что сестра поощряет его маленькое хобби. — С бэндом договорился, гитару настроил. Будет тебе песня. *** — Если Бизус... — начал Энрико. — ...будет из-за тебя плакать... — продолжил Массимо. — ...мы придем к тебе ночью... — развел руками Федерико. — ...и убьем всю твою семью, — улыбнулся Занзас. — Это, конечно, слишком радикальный метод решения проблем, но если повод будет серьезным, то я отпущу им грехи после этого. — Селесте с совершенно невинным видом угрожающе перебирала четки. Оливьеро от такого напора выпал в осадок. — Вы чего? Я люблю ее, она любит меня, точка, абзац, финита ля комедия! — Упаси тебя Господь полюбить кого-нибудь еще! — весело сказал Энрико, первым целуя дорогого родственника. — Она прелесть! — Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло. — Но мужик ты вроде нормальный, так что... — Добро пожаловать в семью! *** Занзаса и Дино, как самых младших, выдвинули в середину, на передний план, рядом с молодоженами. Фотограф делал снимок за снимком, Бизус и Оливьеро, счастливые влюбленные идиоты, корчили рожи в камеру. В определенный момент Занзас попал в капкан из объятий отца, Бизус и Федерико одновременно и, больше не пытаясь казаться серьезным, искренне и совсем по-детски разулыбался. Бизус, весело смеясь, ткнула его пальцем в ямочку на щеке, Дино завалился на своего брата — видимо, его уже повело от тайком выпитой граппы. Ничто хорошее не длится долго. Занзас почувствовал, как за спиной напрягся отец, а через секунду раздались выстрелы. *** — Бизус! Бизус! — высокий, ломающийся мальчишеский голос на записи на мгновение перекрыл звуки стрельбы. Цуна задумчиво перекатывалась с носков на пятки, сложив руки на груди. Казалось бы, сейчас, когда не было понятно, чего ждать от молодого, но весьма амбициозного клана ди Маре, дела минувших дней были делом десятым. Вот только, если Реборн что-то и вдолбил в ее голову, так это то, что нужно учиться на чужих ошибках и не совершать собственных. В их «профессии» часто не бывает второго шанса. В архиве Вонголы оказалось довольно много материалов по делу «Кровавой свадьбы», в том числе то, что было конфисковано у полиции. Молодожены Оливьеро Каваллоне и Беатриче Вонгола, ха. Хорошие были времена, если судить по записи. Довольный, моложавый дон Тимотео, пусть земля ему будет пухом, бодро отплясывавшие тарантеллу братья Вонгола, представители дружественных семей... Условно дружественных, учитывая, чем закончилось торжество. Цуна потерла пальцами переносицу и отмотала запись назад. Вот, заказчик, дон ныне вырезанной семьи Ферраро, целует руку невесте. Чего он желает молодоженам не слышно, но дон Каваллоне одобрительно смеется. А еще видно ребят из охраны — некоторые выглядят подозрительно подтянутыми, словно на взводе. Цуна нажала на паузу, невольно задержавшись взглядом на знакомых вихрах: соломенных — Дино и черных — Занзаса. Судя по совершенно невинным лицам обоих, четырнадцатилетний Занзас по доброте душевной подливал что-то алкогольное в сок двенадцатилетнему Дино. Счастливые, беззаботные детишки — Ламбо в свои тринадцать был серьезнее. Цуна вытащила кассету из магнитофона и выключила практически допотопный телевизор, после чего заперла архив. Итак. Вонгола заключила перемирие со своими старыми соперниками, Каваллоне, но упустила из вида только начавших карабкаться к вершине Ферраро. Интуиция непрозрачно намекала, что хорошей идеей было бы оставить Занзаса в чине любимого собутыльника, раз уж они нашли общий язык, а объединение предложить клану ди Маре. Цуна вздохнула и набрала номер Реборна: ей нужен был совет. *** После того, как «Шичидо Мукуро» неофициально перешел в руки Дино Каваллоне, бармен Эдуардо каждый раз, как приходил на смену, шутливо интересовался: — Ну, кто у нас сегодня большой босс? Фрэнни, конечно, пару раз похихикала для приличия, но про себя тихо молилась деве Марии, лишь бы все не стало еще хуже. Владелец из верхушки Вонголы — это уже было плохо. Когда после безвременной кончины синьора Рокудо бар перешел во владение гораздо более устрашающего синьора Хибари, Фрэнни едва давила в себе желание начать креститься каждый раз при выходе на работу. Буквально неделю спустя синьор Хибари «подарил» бар дону Каваллоне по прозвищу Дробящий Мустанг, и Фрэнни решила, что хуже уже быть просто не может. Оказалось — может. Еще через неделю лучезарно улыбающийся Мустанг собрал большую часть сотрудников бара в зале и сообщил: — Ребята! Закончились ваши мотыляния из рук в руки. Я нашел вам чудного владельца, который действительно хочет заняться бизнесом и обожает стриптиз. Познакомитесь уже сегодня. — Дон Дино, вы уверены, что это надежный человек? — спросил управляющий, Жозе, который за последние недели запарился переоформлять документы на «маленькое, но гордое ночное заведение». — Абсолютно. Это мой бывший одноклассник. Возможно, вы о нем слышали, его зовут Суперби Сквало. О делах Второго Императора Мечей мало кто был в курсе, но Фрэнни «повезло»: в Палермо ей сдавала квартиру его (уже) бывшая любовница. — Знаешь, Эдди, я, наверное, побуду крысой и сбегу с тонущего корабля, — шепнула Фрэнни бармену Эдуардо. — М? А что, этот Сквало какой-то авторитет? Никогда о нем не слышал. Фрэнни открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «тебе повезло», когда поняла, что бежать уже поздно: бокалы за барной стойкой зазвенели от оглушительного «врай». — Хей, бездельники! Дино незаметно для Сквало достал беруши. — ...слушай и запоминай... — проговорила Фрэнни, практически не разжимая губ. — ...и милые синьорины, конечно. — Как типичный горячий сицилийский парень, Сквало обожал драться, ругаться и флиртовать — желательно с несколькими девушками сразу. — ...про отряд «Вария» слышал? — Они что, реально существуют? — округлил глаза Эдуардо, не отрывая взгляда от нового «шефа». — ...Я не собираюсь лезть со своим уставом в чужой монастырь... — Ты смотришь на капитана Варии. Наемный убийца... — ...так что с меня вложения... — ...специалист по холодному оружию... — ...а с вас — выпивка, прибыль... — ...вместо левой руки — стальной протез. — ...и девочки. О, а тебя я, кажется, знаю! — Фрэнни подпрыгнула от неожиданности, безуспешно надеясь, что Сквало обращается не к ней. — Ты у Анны-Луизы квартиру снимаешь. Франческа, да? Сквало вполне дружелюбно улыбнулся, а Фрэнни сразу вспомнила, что он точно так же улыбался, когда случайно столкнулся с ней на лестнице пару месяцев назад. Светлые волосы тогда были местами бурыми от чужой крови, а на лакированные сапоги налипли кусочки чьих-то мозгов. Фрэнни после той встречи долго полоскало в туалете, но в этот раз все прошло относительно нормально. Она всего лишь коротко пискнула и храбро упала в обморок.