Детские игры

Собрания альянса по сложившейся традиции проходили в Мафия-лэнде, и местный Хилтон на них стабильно делал выручку, превосходящую месячный план в два раза. Цуна отдыхала после перелета в коктейль-холле отеля за чашечкой кофе (перед собранием слишком уж расслабляться не следовало), пока Гокудера улаживал дела с номерами и осматривал конференц-зал на предмет бомб и подслушивающих устройств. Но идиллия не могла длиться вечно: к Цуне подошел недовольный Дино Каваллоне. — Цуна, сестренка. Теперь, когда ты в адеквате, могу я тебя кое о чем попросить? — Эм, да? — Воздержись в дальнейшем от посещения моих заведений, пожалуйста. Цуна подавила желание прикрыть глаза рукой. Ей, конечно, было неудобно перед Дино, но не настолько, чтобы завязывать с алкоголем навсегда, и уж тем более отказываться от такого, как выяснилось, прекрасного собутыльника, как Занзас. Ей и так вечно было не с кем выпить. Хаято предпочитал «не знать», что Дечимо любит отполировать нервишки этилосодержащими жидкостями, хотя у Цуны были подозрения, что коньяк из бара и таблетки из стола в половине случаев ворует он, а не Реборн. Такеши вел здоровый образ жизни, равно как и Рёхей — спортсмены, что с них взять. С Мукуро, когда он еще не сыграл в ящик, Цуна не пила ни под каким предлогом просто потому, что ей не улыбалось наутро проснуться в одной кровати с ним и еще парочкой девиц. И подцепить какую-нибудь болячку, разумеется. Хибари и «выпить» — это уже что-то из области фантастики, не говоря уже о Ламбо, которому было банально «нельзя» ввиду возраста. Занзас же на фоне Хранителей выглядел привлекательно, как спасательный круг посреди моря: Цуна давно так не веселилась. Хрен с ним, с платьем от Шанель, ограблением секс-шопа и похмельем — это было круто. — Прости, я не могу тебе этого обещать. — Почему? — трагично выгнув брови, спросил Дино. — Я не собираюсь бросать пить. И Занзаса я тоже не брошу. Из тихой, длинной, матерной молитвы-угрозы, обращенной к потолку, Цуна успела понять только «за что ты забрал Оливьеро, гребаный садист» и «а я так хотел стать учителем и пытать детей». — А Кёя еще хотел передать мне во владение ваш любимый «Шичидо Мукуро». Хрен ему теперь. — Дино с хрустом размял шею. Когда Кёя избавится от совершенно ненужного ему наследства, было вопросом времени, так что Цуна даже не удивилась. — А ты тоже подари его кому-нибудь, кого не жалко, — иронично ухмыльнулась Цуна. — Кто такой Оливьеро, кстати? Главы семей только начинали съезжаться, так что еще можно было пару часов поболтать на отвлеченные темы. Дино, помешивая ложечкой свой кофе, опустился в кресло напротив Цуны. — Мой старший брат. — Дино что-то нервно выстукивал пальцами по столу, словно тема была на грани табу. — Странно, что ты не слышала. Старший брат? Тогда понятно, почему Дино не хотел быть Боссом, и зачем ему понадобился Реборн, да еще и так поздно. Младший сын большого босса мог позволить себе многое из того, что было под запретом для наследника. — «Кровавая свадьба», так об этом в газетах писали. На праздничном банкете случилась перестрелка, Оливьеро и Беатриче, его невеста, погибли первыми. Отец после того дня слег, а мне наняли Реборна. Вообще-то, тебе должны были об этом рассказать, с того инцидента началась война кланов, в которой погибли родные сыновья Дона Тимотео. Вот тебе и латино-американские страсти. Цуна неловко повела плечами и подумала, что надо бы как-нибудь заглянуть в семейные архивы. Траурное молчание прервал до боли знакомый оглушительный возглас: — Врай! Мустанг, подвинься! Цуна наблюдала, как на лице Дино появляются выражения «можно и потише» и «забодал ты меня», а затем, внезапно сменяются ликованием и чем-то, что можно охарактеризовать как «эврика». — Ску, друг мой! — Дино поднялся, ослепительно улыбаясь бывшему однокласснику. — Вот ты-то мне и нужен! Сквало озадаченно моргнул. На его памяти, Дино ему так не радовался никогда. — Как ты относишься к тому, чтобы приобрести у меня прекраснейший стриптиз-бар, не заплатив за это ни лиры? — Италия уже больше десяти лет как перешла на евро и центы, но Дино по привычке все еще упоминал в поговорках старую валюту. — Какой еще стрип-бар? — «Шичидо Мукуро». Цуна, едва сдерживая смех, приветственно помахала Занзасу, который как раз недовольно оттеснял плечом жизнерадостно Каваллоне, впаривавшего его заместителю «эстафетную палочку». — А ну, свалили отсюда, оба. — Между прочим, ты еще со мной за подпаленные персидские ковры и два покерных стола не рассчитался, — немедленно отозвался Дино. — Тогда тем более свали. Долги обсуждать с Маммон будешь. — Занзас подмигнул Цуне вместо приветствия, и она помимо воли улыбнулась. После шикарной пятницы они провели еще и чудную субботу в комнате Луссурии, лечась от похмелья минералкой и просмотром всех частей «Чужого». Пожалуй, это можно было посчитать своеобразным аналогом короткому братанию «выпить на брудершафт». Теперь Занзас был уверен, что дама сердца никуда от него не денется, а Цуна строила коварные планы: хотела затащить своих «приятелей-геев» в рейд по магазинам нижнего белья. — Ты уже знаешь что-нибудь о клане, который жаждет войти в альянс? — поинтересовалась у него Цуна. — Ди Маре? — Занзас откинулся в кресле, потирая ладонью то место на шее, которое обычно щекотали перья и енотовый хвост. — Немного. Сведения разные поступают, но в одном все источники сходятся: Босс у них псих. Биполярное расстройство, как у Бельфегора. Еще ходят слухи, что их кольца равны по силе пустышкам Аркобалено, но доказательств... — А про пламя Ярости у их Босса ты ничего не слышал? — поинтересовалась Цуна, внимательно наблюдая за реакцией Занзаса. Судя по слегка потемневшей сетке шрамов, тот был очень даже в курсе и явно не в восторге от этой информации. Еще бы, пламя выделяло его среди остальных мафиози, как капюшон выделяет кобру из обычных гадюк. Сквало и Дино тем временем подставили к столику дополнительную пару стульев (предварительно выдернув их прямо из-под сидевших рядом «шестерок» на отдыхе) и, к неудовольствию Занзаса, разрушили идиллию окончательно. — Ску, да ты хоть видел, какие там девочки? — Дино не оставлял надежды сплавить вонгольский притон любимому однокласснику и активно описывал фигурки девочек весьма лестными жестами. — Плавали, знаем. — Судя по тяжелому вздоху, Сквало был готов сдать последний бастион и принять заманчивое предложение. — Как там говорилось, Мукуро говна не посоветует? Когда Цуна опустила печальный взгляд в свое скромное декольте, Занзас отвесил своему заму подзатыльник — Каваллоне, к сожалению, слишком далеко сидел, иначе бы не избежал той же участи. — А ну заткнулись, оба. Вы расстраиваете Саваду. — Ой, сестренка, ты чего? У тебя просто экзотическая внешность, — улыбнулся Дино, кажется, уже забыв об инциденте в казино. — Как у вас в Японии это называется... о, лоликон! — Мусор. Это ты меня так завуалировано педофилом обозвал? — Тебе показалось! — немедленно открестился Каваллоне и снова повернулся к Цуне. — И вообще, хорош загоняться. Как родишь, все вырастет, посмотри на свою Докуро... А если не вырастет, есть пластические хирурги. Цуна продолжала с безразличным видом цедить остывший кофе. Дино, сам того не зная, попал в цель. Она буквально с окончания школы говорила родителям, что хочет увеличить грудь. Матушка говорила свое веское «нет» и добавляла, что можно бы, но только когда у «Цунечки» уже будут дети. Это возводило ситуацию в разряд неразрешимых: для того, чтобы завести детей, нужен муж, а для того, чтобы появился муж, нужна грудь. Замкнутый круг. — Эй, женщина. Может, тебе еще один марафон устроить, для поднятия самооценки? — Что... нет! Занзас, я же сказала... нет! — Лошадка, ты мне, помнится, еще со школы желание должен. Сейчас ты встаешь перед ней на колени и говоришь, как ты ее любишь. — Чего? Пока Сквало хрюкал в свой каппуччино, Занзас вытащил один из пистолетов и взвел курок. — Окей, понял, не дурак. Цуна, пахлава моего сердца! — Идиоты... Цуна могла ругаться сколько угодно, но ситуация начинала ей нравиться. Она на секунду даже ощутила себя настоящим шейхом с шикарным гаремом. За это чувство она и любила собрания альянса, несмотря на все неприятные нюансы. Власть. Но Занзаса все равно следовало поставить на место, поэтому, когда Дино все-таки увел Сквало для полноценного делового разговора, Цуна хитро сощурилась и сказала: — Спорим на сто евро, что ты не сможешь в течение всего собрания говорить вежливо? Споры и вызовы грозили стать доброй традицией. Занзас усмехнулся и подумал, что в следующий раз надо будет поспорить с Савадой на... стриптиз, например. — Я предлагаю другой вариант. Если я не сдержусь, то отдам тебе сто евро. Но, если я буду паинькой первые два часа, то ты на полном серьезе предложишь этим старикашкам... *** Закуро ди Маре Занзасу сразу не понравился. Особенно тем, что Савада смотрела на него, как на хорошую машину в автосалоне: купить, или нет? Сразу захотелось притянуть ее к себе и зацеловать так, чтобы она и думать больше не могла о других мужиках. И, разумеется, чтобы все уяснили, кому эта женщина принадлежит. А Цуне... Цуне просто было интересно. Дон ди Маре не выглядел психически неуравновешенным: он вообще вел себя довольно спокойно, почти безразлично. Ярко-медные волосы, скучающее выражение лица, щетина и небрежно припущенный галстук выделяли его среди аккуратных почтенных старцев и одетых с иголочки Боссов помоложе, словно луч прожектора. Источники, судя по всему, не врали насчет пламени Ярости: на правой руке Закуро красовалось сразу два аккуратных перстня из одного и того же комплекта: небо и ураган. Предложений и комментариев с его стороны пока что не поступало, но это явно было временно. Подумать о грядущих неприятностях Цуна решила попозже, а пока можно было насладиться перепуганными лицами боссов, с которыми при случае заговаривал безукоризненно вежливый Занзас. Ну, почти безукоризненно. — Уважаемый Дон Бальсамо, — спокойно-ироничным тоном, в манере общения героев Кристофа Вальца из фильмов Тарантино говорил он, складывая пальцы домиком, — вы не против, если я выскажусь по этому вопросу? Дону Бальсамо стало страшно: краска отхлынула от лица так быстро, словно кто-то нажал кнопочку «обесцветить» в фотошопе. Сквало хихикал за спиной у своего босса, Гокудера недоумевал, Цуна же — просто любовалась на дело рук своих. — Атлантика поделена уже давно, и ради одного небольшого клана тесниться никто не будет — Вонгола уж точно. Мы понимаем суть ваших претензий, но терять прибыль только из-за того, что вам что-то... — Бальсамо нервно сглотнул: Занзас улыбался все ласковее и доброжелательнее, — не нравится, было бы неразумно. В связи с этим, я могу предложить вам следующее: не соизволите ли вы пойти к черту? Пока Сквало кусал губы и трясся от смеха, а Дон Бальсамо — от страха, Цуна неодобрительно покачала головой. — Занзас, это ты называешь «вежливо»? — Но я же спросил «не соизволите ли вы». Два часа медленно подходили к концу, Занзас пугал боссов все больше, хотя и высказывался он не так уж и часто. Просто улыбочка у него была слишком уж многообещающая. Два часа и ни одного мата. Даже маленькой угрозы. Цуна вздохнула: налицо явный проигрыш. Значит, ей придется выполнять сумасшедший вызов Занзаса. Она медленно выдохнула, словно приходя в себя перед прыжком в ледяную воду, и хорошо поставленным, крайне серьезным голосом сказала: — Господа... я предлагаю убить президента Соединенных Штатов.