You raped my heart

— Нет, Кристина! — Голос такой громкий, что девушка морщится, ныряя лицом в кофту, путаясь в тонкой материи и выныривая на поверхность. Волосы тут же встают дыбом, наэлектризованные от соприкосновения с тканью. — Уймись, пожалуйста, - да, это раздражение. Раздражаться на Трис? Определенно, раньше такого не было. — Но ты с ума сошла! — Приор стоит, уперев свои небольшие кулаки в тонкую талию, едва подбоченившись и смотрит каким-то менторским взглядом. — Он избил тебя! Он же опасен. — Добавляет уже чуть тише. — Я знаю, да, — соглашается Кристина, давя вздох скупого недовольства, что скребется о стенки груди, поднимаясь по горлу. — Но я хочу быть здоровой, понимаешь? — Она смотрит на подругу просяще, почти моляще. Ей уже надоело объяснять. Когда друзья узнали, что тренировки под руководством Эрика продолжатся, то стали горячо и активно протестовать. Четыре заявил, что он — спятивший псих, что рядом с ним опасно находиться, что никто не знает, что сидит в его голове. Кристина была согласна. Но мнения своего не меняла. Как и решимости, зреющей в сердце. Юрай перестал шутить и смотрел недобро. Трис отговаривала. И продолжает делать это сейчас. С отвратительной настойчивостью. Еще чуть-чуть и Кристина возненавидит подругу. Уилл вообще отказался разговаривать с ней. Мало на твоем теле синяков оставил? Одна единственная фраза. Он сказал только ее и все. Больше ни звука, даже ни поворота головы. И от этого Кристина хотела лезть на стену, потому что это, черт возьми, было совсем не приятно. Она не хотела ругаться с друзьями из-за Эрика. Эрик вообще ничего не стоил в ее жизни. Уж точно он не стоил хороших отношений с близкими ей людьми. Но речь шла о ее здоровье, а они не хотели понимать. — Но почему он? – Вот, снова. Продолжает. Впивается в мозг своими вопросами, своим беспокойством, дотошной заботой. Должно ведь греть душу. Тогда почему так раздражает? До зуда и жжения под кожей. — Потому что никто больше не может! — Не сдерживается, повышает тон. Трис, прости. Ты сама виновата. Довела. — Ты за кого меня держишь? — И будто обида действительно мелькает в зеленых глазах. — Я прекрасно понимаю, кто такой Эрик и что он делает, что может сделать. Я прочувствовала это на себе. Но только он может заняться мной. Понимаешь? — Подруга хмурится — ее брови сдвигаются в одну линию, густые и недовольные. — Я просила Макса назначить другого инструктора после этого инцидента. Приходила к нему, все объясняла. Он сказал, что все остальные заняты. Что Четыре готовит очередных неофитов, Линн же тренирует урожденных Бесстрашных, Тори занимается тату-салоном, а сам Макс, как старший лидер фракции, вынужден возиться с бумагами к предстоящему празднику Пяти Фракций. Кристина переводит дух, быстро облизывает внезапно пересохшие от долгой речи губы, вздыхает и смотрит тяжелым взглядом на подругу. Кажется, убедила. И от этого как груз с плеч. Аж задышалось легче. — Мы просто волнуемся за тебя, — слабо, едва-едва улыбается Трис. — Я знаю, — кивок головой, еле заметное движение подбородком вниз, но атмосфера разряжается. — Я ценю это. Правда. Спасибо. — И крепкие объятия. Приор теплая. Кристина невольно снова подмечает это. Подруга стала такой жилистой, сухопарой, подтянутой. Бесстрашие пошло ей на пользу. Определенно. — Ладно, мне пора. Трис отпускает Кристину, но рук с ее плеч не спускает, чуть сжимает косточки пальцами, даже едва больно. И в глазах снова селится тревога. — Не позволяй ему себя обижать.  — Не позволю. Кристина покидает спальную, идет знакомым путем до тренировочного зала. Думает. В ее привычку за последний месяц вошло слишком много думать. Раньше она больше делала и меньше анализировала. Сейчас же почему-то копается в себе. В своей уставшей, истерзанной моральными и физическими нагрузками душе. Хочется выть. Скулить как побитая собака на заднем дворе. Но Кристина сцепляет зубы и просто делает. Тренировки идут какой-то нескончаемой вереницей. Бег, приседания, отжимания, пресс, ножи, рукопашный бой, груша, стрельба. И по кругу, по кругу, по кругу. Иногда девушка ловит себя на том, что делает все чисто механически, не задумываясь. Стала меньше обращать внимания на боль в мышцах, на это каменное напряжение, тянущее к низу руки и ноги. Она чувствует, что становится сильнее. И в этом заслуга Эрика. Мужчина все больше молчит. Обращается к ней редко. У Кристины даже закрадывается подозрение, что он чувствует вину. Вина и Эрик? Нет, вряд ли. Это слишком несочетаемые вещи. Но он сух, скуп на эмоции и даже взгляды. Зато Кэм разговорчив. В шесть вечера Кристина неизменно у него. Сидит на стуле, вытянув некогда переломанную ногу, позволяя пальцам врача прощупывать кости. Слушает чужую болтовню, смеется, запрокидывая голову, иногда очаровательно улыбается. Делает упражнения на координацию, радуясь как ребенок, когда получается. Да, сила возвращается к ней, течет по венам, снова наливает мышцы знакомым ощущением жизни. Это потрясающе. И Кристина хохочет. Еще никогда она не хотела так жить, как жаждет этого сейчас. — Давай. — Как всегда, больше одного-двух слов за всю тренировку не скажет. Но девушка уже привыкла. Эрик выбрал иную линию поведения с ней. Неужели Макс обстоятельно с ним поговорил? Скорее всего. Или это из-за ее маленького шантажа? Мозг снова режет ярко-алым воспоминанием прошлого Эрика. Девочка. Кровь. К горлу подступает тошнота, и Кристина трясет головой. Ее небольшая хитрость стала спонтанной. Она и не думала шантажировать его. Просто хотела поговорить, даже попросить. При этом слове девушка морщится. Она рада, что ей не пришлось просить. — Стреляй живее, — Эрик нетерпелив. Впрочем, это черта его характера. Стоп. Характера? С каких пор Кристина разбирается в его характере? Дурные мысли. Хватит. Надо сосредоточиться на мишени. Девушка стоит, расставив ноги на ширину плеч. В руках она крепко сжимает пистолет. Поднятый в воздух, практически на линию глаз. Пальцы едва подрагивают. Кристина боится стрелять. Стрельба — единственное, что у нее не выходит. Даже в рукопашном бою ей иногда удается выводить противника из строя. Но стрельба… Кристина закусывает нижнюю губу, прицеливается и выстреливает. Ее руки подкидывает вверх от мощной отдачи, и девушка непроизвольно делает шаг назад. Пуля режет самый край мишени. Кристина оборачивается, смотрит на инструктора, тот неодобрительно качает головой. И девушка поникает, опуская плечи. Координация. Она нарушена. И ничего не попишешь. — Ты плохо стараешься, — произносит Эрик. Кристина оживляется. Обычно из его уст звучат лишь приказы, команды, которые необходимо выполнять. Не более. — Так, может, поможешь? — Осмелела. Дерзкая. Эрик внезапно ухмыляется и отрывается от стены, которую подпирает уже добрый час. — Встань ровно, — говорит он, оказываясь за ее спиной. Кристина неосознанно напрягается. Ей совсем не нравится, что мужчина так близко к ней. — Расслабься, — голос практически над ухом, и дыхание из чужого рта обдает теплом кожу ее шеи. Сердцебиение девушки учащается. Черт, так не должно быть. Что с ней? Она нервничает. Боится. Бояться Эрика правильно. — Крепко сожми пистолет обеими руками и вытяни их. — Кристина подчиняется, и чувствует неодобрительное покачивание головой где-то сзади нее — легкий ветер колышет ее конский хвост от простых движений Эрика. — Черт, — ругается он. — Тебя кренит в сторону. Расставь шире ноги, — и тут он касается ее. Из Кристины будто уходит весь дух. Ей становится страшно. Эти руки, эти пальцы причиняли ей боль. И вот так просто довериться ему? Позволить вертеть своим телом? Девушка глотает воздух. — Эрик…- Голос какой-то дрогнувший. — Может я сама? — Звучит жалко. И затылком девушка чувствует его усмешку, расцветающую на губах. — Ты же меня попросила. — Знает. Дура. Что с нее взять? — Не бойся. — Говорит без издевки. Кристине становится легче. — Бить я тебя больше не хочу. Мне хватило. И ведь вправду хватило. Бровь Эрика до сих пор заживает — привычного серебряного колечка в ней нет. На теле определенно прибавилось шрамов, а последние синяки сошли недавно. Угрюмо-фиолетовые и огромные. На Четыре он смотрит зло. Рычит на Уилла и Эдварда, стоит им столкнуться в коридоре. Итон предпочитает его игнорировать. Эрика это злит. Уилл и Эдвард же будто побаиваются ее инструктора. Иногда Кристине кажется, что за это избиение Эрик им отплатит. Он — зверь. Зверь опасный и дикий, шальной и полный безумия. Девушка читает это в его стальных глазах. — Слушай меня внимательно, — его широкие ладони сжимают ее талию, чуть поворачивают корпус, и Кристина старается сосредоточиться лишь на мишени, изгоняя страх из своего сознания и это назойливое тепло, окутавшее всю поясницу. — Следи за своим правым плечом. Из-за него тебя чуть ведет и мишень ускользает. Понимаешь? Кристина кивает. Руки, пальцы на ее коже, скрытой лишь тканью майки. Не думать об этом. Это глупо. В зале холодно. Она просто замерзла, а человеческое тело теплое. Вот и все. Вот поэтому и реакция. И эти мурашки по ее коже. — Ноги шире, — его нога легко бьет ее по ботинкам, заставляя встать в более широкую стойку. — Вот так. — Голос над самым ухом. — А теперь смотри внимательно. Эрик прижимается к ней грудью. И Кристина замирает. Кровь с шумом бежит по артериям. С такой скоростью, что девушка чувствует ее движение в своем теле. Что происходит? Эрик вжимается в ее спину. Его рука чуть надавливает на ее живот, заставляя втянуть его, набрать в грудь воздуха. Кристина думает, что сейчас задохнется. В голове начинает что-то стучать, биться набатом. Девушка быстро облизывает губы, боясь выдохнуть, расслабиться, сделать хоть что-то. Обе его руки скользят по ее бокам, плечам, очерчивая каждую мышцу, проверяя их силу, готовность. Его пальцы задевают ее острые локти, проходятся по запястьям, широкие ладони накрывают ее собственные. Указательный палец ложится на курок поверх ее указательного пальца. — Ты можешь дышать. — Он еще и издевается. Кристине хочется топнуть ногой в полном негодовании. И в голосе его она чувствует легкую полуулыбку. Все-таки выдыхает, подчиняясь. Ее руки едва заметно дрожат, и Эрик крепче сжимает своими ладонями пистолет, давит на ее кожу. Черт. Мишень. Только мишень. Девушка и сама не понимает, что происходит. Откуда такая острая реакция собственного тела. И тут Кристине приходит в голову простой и банальный ответ — еще никогда мужчина не был столь близко к ней. И то, в чем она чувствует какой-то скрытый подтекст, какой-то слабый намек на интимность, мнимо. Потому что этого нет. Потому что Эрик всего лишь помогает принять ей верную позицию при стрельбе, потому что его взгляд сосредоточенный и цепкий, впивается в мишень напротив, потому что его руки на ее теле — всего лишь проверка и поддержка. Не более. Кристине хочется себя проклясть за то, что у нее подкашиваются ноги. — Приготовься. — Тихо прямо в ее ухо. – Жми. — Ее палец подчиняется, надавливает вместе с его указательным. И пуля со свистом вылетает из дула черного оружия. Отдача прокатывается по мышцам и замирает где-то в районе плеч. Кристина неосознанно едва сильнее вжимается в широкую грудь Эрика. Пуля летит, проходит сквозь картон мишени и застревает в стене. Четко по центру. Кристина не верит. Смотрит во все глаза и не верит. Эрик быстро отпускает ее, отходит на шаг. — Господи! — Сдавленно произносит она. — Боже! — Голос повышается. Она готова закричать от счастья. — Спасибо! — И порыв такой детский, юношеский, чисто девчачий. Мгновение. Всего лишь одно мгновение, и Кристина понимает, что обнимает Эрика за шею, прижимается к нему всей своей тонкой фигурой. Его тело напрягается. Руки замирают в воздухе, не зная, что делать с этой девчонкой, повисшей на нем из-за распирающих ее эмоций. И жмущейся так доверчиво, что он ощущает, как в груди колотится ее сердце. Кристина мигом отскакивает от него, прячет глаза в пол, смущается. — Прости, — слово аккуратное, осторожное. — Просто я не безнадежна. — Она зажимается, проклиная себя за непонятный порыв. Это всего лишь эмоции. Но сейчас она действительно благодарна Эрику. — Ты никогда и не была безнадежна, — Кристина резко вскидывает голову, до слабого хруста шейных позвонков. — Просто тебе стоило лучше стараться. Это что сейчас было? Похвала? Похвала ей от Эрика? Экая невидаль. — Дальше сама. — Он кивает головой на мишень. — Стреляй. Тренируйся. И смотри, чтобы тебя не кренило вправо. В этом вся проблема. Тренировку закончишь сама. Кристина провожает его растерянным взглядом. Когда зал оглушает звук хлопка, с которым закрывается дверь, берет в руки пистолет. Оружие тяжелое. Перехватывает его обеими ладонями. Без поддержки Эрика неуютно — вдруг понимает Кристина. Черт. Что это? Что? Девушке кажется, что сейчас что-то было. Эфемерное, тонкое, витающее в воздухе. Она оборачивается на дверь, смотрит пару секунд и снова переводит взгляд на мишень, в недоумении качая головой. Эрик странный. И опасный. Об этом все же не стоит забывать. Сегодня он не груб, а завтра пышет злобой. Это норма. На следующую тренировку Кристина приходит раньше обычного. Семь утра. Эрик уже ждет ее. Сидит на матах, вертит в пальцах сигарету, не боясь курить в зале. Видимо, ему можно. Или плевать на правила. Кристине кажется, что вернее второе. — Куртку взяла? — Никакого приветствия. Лишь прямой вопрос. — Да, — кивает девушка. — Хорошо. Эрик встает на ноги, тушит сигарету собственными пальцами и отправляет в урну. — Надевай. — Кристина подчиняется. — И идем на улицу. Девушка чувствует, что сегодня будет что-то особенное. Это знание сидит где-то внутри. Она считает ступени, ведущие к выходу из Ямы. Железные прутья ровные. Тренировочные кроссовки не страшно на них ставить. Хотя Кристина не испытывает доверия к лестницам. После всего, что с ней случилось. — Куда мы идем? — Осмеливается спросить она, когда они оказываются вне знакомых кирпичных стен. — Узнаешь, — отвечает Эрик. — Просто иди за мной. Кристине ничего не остается, как следовать за ним. На воздухе тренировки были лишь раз. Тогда, когда она опоздала, и мужчина заставил ее наматывать круги вокруг здания. Адское время. Девушка не хочет об этом вспоминать. Она вздыхает, сцепляет зубы и просто идет. Они минуют здания. Сначала высокие и тонкие как шпили, верхушками утыкающиеся в небо, будто скребущие по небесному своду. Затем маленькие покосившиеся домишки. Из красного кирпича и с плохой кладкой. Урбанизация редеет. Уступает место природе. Эрик и Кристина проходят по мосту, перекинутому через практически высохшую реку. Когда-то она была полноводной. Остатки ила на крутых берегах напоминают об этом. И вдруг Кристина понимает, куда направляется мужчина. Справа высится тень старого колеса обозрения. Значит слева, как раз там, куда ведет дорога от моста, находится озеро. Вода в нем поредела, берега поросли сорняками, но прелесть в нем еще есть. Кристине это место доверия не внушает, и она несколько зажимается, стуча ботинками по гравию. Эрик неразговорчив. Идти далеко. И девушка удивляется, почему было бы не доехать туда. Хотя, наверное, это — часть ее тренировки. Торная дорога заканчивается, остается идти лишь по гати. Высушенные доски потрескались, некоторые увязли в земле, и девушка с опаской надавливает на них подошвой кроссовок, следует по следам Эрика, боясь оступиться. Земля здесь похожа на топь. И воздух какой-то спертый. Вот порыв ветра накидывает на Кристину капюшон, и ей приходится сдернуть его со своей головы. В паре метров брезжит поверхность озера. Пришли. Наконец-то. — Это — твоя последняя тренировка, — говорит Эрик и приседает на корточки, зачерпывая воду рукой, будто пробуя ее. — В смысле? — Хмурит Кристина брови. — В прямом, — резко отвечает мужчина и выпрямляется. — Макс дал тебе месяц на тренировки. Забыла? Девушка застывает. Нет. Она прекрасно помнит. Только вот месяц прошел незаметно. Слишком быстро. Кристина что-то чувствует. Неужели это сожаление? Она сжимает губы в тонкую линию и вопросительно смотрит на Эрика. — Там, — мужчина указывает рукой на озеро, — на дне находится вещь, принадлежащая фракции. Ты должна ее достать. Достанешь и можешь оставить себе. Будет твоим символом, талисманом, если хочешь. Это твое боевое крещение, Кристина. Она молчит. Просто смотрит. И не может поверить. Эрик сейчас серьезно? — То есть… — У нее перехватывает дыхание. Втягивает носом воздух и продолжает. — Мне надо нырнуть туда? — Да. И простота ответа оглушает ее. Как так? Туда? В озеро? Кристина чувствует себя умалишенной. Она явно что-то недопонимает. Никто не предупреждал. Не говорил об этом. Водная гладь вдруг кажется такой пугающей и страшной, недоброй, колдовской, тенью зла пропитанной. Кристина на мгновение прикрывает глаза, а потом смотрит на Эрика. — Это шутка? — Почему же? — Его брови слегка удивленно взлетают вверх. — Это — твое последнее испытание. Докажи, что Бесстрашная, что не боишься. Кто знает, вдруг с поломанными костями из тебя ушла и вся смелость. — Вот сейчас он точно издевается, и Кристина недовольно поджимает губы. — Не сделаешь, отправишься к афракционерам. — Злой взгляд, брошенный в мужчину. Недобрый. — Это не мое желание. А Макса. Девушка качает головой и снова смотрит на озеро. — Там глубоко? — Понятия не имею. Отлично. Просто прекрасно. Прыгать в неизвестность. Несомненно, именно это ей сейчас и нужно. Кристина мысленно ворчит и стягивает со своих плеч куртку. Делать нечего. Рядом кричит птица. Громко и дико. Девушке кажется это дурным знаком. Эрик же садится на камень, достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Снова будет дымить. Девушка кладет куртку на траву и начинает расшнуровывать кроссовки. — Мне раздеваться? — Теперь этот вопрос кажется Кристине глупым. Но звуков не забрать обратно. Увы и ах. — Как хочешь. — Ухмыляется. Это было предсказуемо. И даже ожидаемо. Чертов Эрик. Кристина сцепляет зубы и стаскивает со своих ног тренировочные ботинки. Конечно, она не будет полностью раздеваться при Эрике. Она еще не сошла с ума. Но находится на грани. Однозначно. — Что это? Что за знак? Эрик выпускает дым ртом и носом. Смотрит на нее сквозь серую завесу. Так внимательно. Даже въедливо. Девчонка действительно собирается нырять. Смелая. — Знак фракции. Надеюсь, что ты знаешь, как он выглядит, — он чуть склоняет голову на бок и внимательно изучает малейшие изменения в мимике ее лица. Конечно же, девчонка пренебрежительно поджимает губы. Словно он ее только что оскорбил. — Знаю. — Вот и ищи его. Просто. Лаконично. Иного не остается. Кристина стягивает джинсы, оставаясь в одном нижнем белье. Эрик криво улыбается, рассматривая ее ноги, ягодицы, скрытые тонкой тканью. Девушка чертыхается про себя и упрямо игнорирует этот настойчивый взгляд. На самом деле ему неинтересно. Он просто издевается. Это же ясно как божий день. Кофта отправляется к куртке и штанам. Эрик беззастенчиво рассматривает ее живот, линию спины, обнаженные руки. Его насмешливый взгляд задерживается на ее груди, стянутой бюстгальтером. — Я понимаю Уилла. — Вдруг произносит он, туша сигарету о камень, а потом нехотя, будто лениво, поднимая взгляд на девчонку. — Мне бы тоже было обидно, если бы такая подстилка была бы испорчена. Сукин сын. Кристина сцепляет зубы так, что сводит челюсть. Игнорирует гаденыша и заходит в воду. Ее обнаженную спину жжет взгляд серых глаз. Ныряет. Озеро тут же обволакивает ее. Вода не такая холодная, как кажется на первый взгляд. Ил под ногами приятно щекочет пятки и ступни. Дно неглубокое, местами каменистое. Кристина плавает долго. Часто выныривает, хватает ртом воздух и снова опускается на глубину, шарит руками по земле. На Эрика она не смотрит. На озере они провели уже несколько часов, а она все никак не может найти треклятый знак фракции. Девушку тянет материться сквозь сжатые зубы, грубо ругаться, потому что с каждой минутой нервы натягиваются как струна. Она не хочет к афракционерам. Вот тонкие пальцы в очередной раз шарят по дну, цепляют ил, задевают какие-то растения, натыкаются на камни. Перед глазами все мутное. Кристина отодвигает особо большой булыжник, и тут замечает, как блестит серебро. Она выныривает на поверхность, заглатывает новую порцию воздуха и возвращается к своей находке. Убирает камни, дергает за тонкую цепочку. И вот в ее руках медальон. Цепочка не сильно длинная, с крупными звеньями. Сам медальон выполнен умело и изящно. Тоже серебряный. Кристина думает о том, что он будет хорошо смотреться на ее шее. Огонь в окружности. Лижущие языки пламени. Знак фракции Бесстрашие. — Я нашла! — Она выныривает на поверхность, крепко зажимая свою находку в ладони, вытягивая руку над поверхностью озера. — Что ж, ты не отправишься к афракционерам. И эти слова звучат музыкой для ушей Кристины. Она остается дома.