Мелочь

      Декабрь подходил к концу, а это значит, что скоро каникулы, отдых и Новый Год. Я никогда не любил этот праздник, потому что именно в его время ощущаю себя по-настоящему одиноким. Бабушка уходит к своим подругам, а родители иногда даже забывают позвонить и поздравить, а на мои звонки не отвечают. Конечно, у меня есть Саша, но он всегда проводит все праздники в кругу своей семьи. Оно и понятно. Я бы тоже так делал…       Надо поговорить на счет каникул с Женей. А для этого надо его найти. Сейчас перемена перед третьим уроком, одна из длинных. 20 минут. Всю школу оббегал, а он как сквозь землю провалился. До чего же бесит. Спускаюсь уже в десятый раз на первый этаж и только сейчас додумываюсь посмотреть расписание. У моего мальчика физ-ра. Вот почему я сразу не додумался?       Наша школа состоит из двух корпусов. В первом проходят основные занятия в кабинетах. Во втором корпусе – спортивный зал, актовый зал и библиотека. Самая обычная школа, новая, но не отличающаяся дизайном.       Я нашел свое рыжее чудо в мужской раздевалке. Он сидел в дальнем углу за шкафчиками для одежды и читал какой-то учебник. Женя казался таким увлеченным, что не могло не умилять. Я сел рядом с ним, а он даже не заметил. Умилительнейшее существо, вот честно. Провожу пальцами по его спине. Он все время ходит в одной и той же серой клетчатой рубашке. Говорит, что это его любимая и не хочет снимать. Надо будет отдать ему мою синюю. Это очень романтично и мило будет выглядеть. Особенно, если сравнивать наши габариты.       Обнимаю его со спины и кладу голову на плечо. Пофигист мелкий, а я испугать его хотел. Улыбается, но не поворачивает головы. Кусаю мочку уха и шепчу:       - Пошли на третий? – третий этаж во втором корпусе - это единственное место, где нет камер и никто не ходит. На этом же этаже есть много диванчиков и библиотека. То есть это отличное место для того, чтобы прогуливать. И трахаться.

***

      - Паш, а правда, что тебе мальчики нравятся? – я лежу на диване, положив голову Жене на колени. Он гладит меня по голове и задает самые идиотские вопросы. Меня они бесят, но отвечать приходится. Иначе обидится еще. От него безумно вкусно пахнет. Поворачиваюсь на бок и утыкаюсь носом в его живот, щекочу и слушаю заливистый смех. Задираю кофту и целую живот. Он краснеет, маленький помидорчик. - Паш…       - Мм? – поднимаю взгляд на смущенную Мелочь. На что он только сильнее краснеет. Только сейчас замечаю милую россыпь веснушек на его щеках и провожу по ним ладонью. Рыжик прикрывает глазки и наклоняется ближе ко мне. Конечно, я знаю, что он хочет сделать. Приподнимаюсь на локтях и целую его нежные губки. Старается и неумело отвечает, кладет руку мне на плечо и сжимает рубашку. Это совсем легкий и невинный поцелуй. Первый в его жизни. Мой мальчик. Сминаю его губки и легко покусываю нижнюю. Через несколько долгих минут нехотя отстраняюсь. Чувствую, что не сдержусь, если так продолжится. Сажусь спиной к нему, а глупыш обнимает со спины. Прижимается.       - Паш, а я тебе нравлюсь?       «Знал бы ты насколько сильно…»       Вздыхаю и откидываю голову назад на его плечо. Вижу в его глазах смятение, предвкушение, даже испуг, но больше всего в них читается преданность. И я чувствую себя педофилом-извращенцем, который пользуется детской любовью.       «Да какой он ребенок? Сам чуть ли не трахаться лезет.»       Пытаюсь себя оправдать, потому что не знаю что мне делать. Послушать свою совесть, которая потом съест мозг, или головку, которая снизу и больно утыкается в ширинку? Чувствую прикосновение шершавых, искусанных губ к шее и понимаю: прощай совесть, мы встретимся с тобой, когда меня отпустит это чудо.       - Иди ко мне на коленки, - шепчу, еле слышно. Но этого достаточно. Притягиваю его ближе, держа за попу, а он смеется. Женя разрешает лапать себя. Только зачем? Я не раз намекал, да и открыто говорил, что хочу его. А он так, в шутку: "Пошли в туалет и я весь твой." Милый мой, как далеко ты можешь зайти?       Мелочь целует мою шею так увлеченно, сжимает плечи и ерзает именно на том самом месте. Мне остается лишь кусать губы, сжимать его задницу и стараться держать себя в руках. Иначе затрахаю. До звездочек перед глазами, до потери пульса. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, – что ты творишь, Мелочь?       Уже не хватает сил. Еще одно еще движение и все. Меня можно будет сажать.       Нас прерывает резко открывшаяся дверь и громкий вопль:       - Что вы тут творите?! – облегченный вздох. Спасибо тебе Саша, ты спас Женю от изнасилования. Не знаю, радоваться мне или плакать. Мой друг – тот еще ревнивец. Наверное, он будет ругаться. Но все потом. Сейчас он ушел сдавать физруку Женю. Прости, малыш, это для тебя лучше, чем то, что хотел сделать я.