Мелочь

      Прошло два года с нашей последней встречи с Мелочью. Я поступил в университет, окончил два первых курса, несколько раз пробовал встречаться как с парнями, так и с девушками. Но еще ни разу не было такого же ощущения как рядом с моим маленьким мальчиком. Сказать, что я скучаю – ничего не сказать.       Первые несколько летних месяцев я еще как-то справлялся, вечно пропадал на вписках, переспал с таким огромным количеством людей, что сбился со счету когда было где-то около сотни. А потом наступила осенняя хандра и мысль о Мелочи стала наваждением. Круглые сутки я только и мог, что представлять его худенькое маленькое тельце у себя в руках, чуть ли не каждую ночь я просыпался от того, что он мне снился. Весь такой доступный и желанный.       Наверно, он сердится, злится, обижается. А может он вообще меня забыл? Это было бы обиднее всего… Хоть какие-то чувства все же были бы лучше равнодушия. Но я не могу рассчитывать ни на что. Я позорно сбежал, оставив его. Я переехал в общежитие на другом конце города, где бы мы точно не могли встретится. Объяснил это родителям, сказав, что просто далеко ездить и я не хочу опаздывать. Конечно, я иногда наведывался в Северный к родителям, к Саше. Кстати, с ним мы до сих пор дружим, так же тесно общаемся и многие мои одногруппники уверенны, что между нами не просто дружеские отношения. Ну и пофиг на них.       Вот и сейчас мой очередной приезд в гости. Саше захотелось ностальгии и мы отправились погулять по районы, много чего вспомнили, повеселились. Решили купить чипсы и посидеть в домике, как раньше. Обычно как только мы садились в этот домик тут же появлялась Мелочь. Совпадение? Не знаю. Но в этот раз случилось так же. Ранняя осень, еще холодно, он в кожаной куртке, с шарфом и в смешной шапке. Голубые глазюки удивленно смотрят и, не веря, таращатся на меня. Не забыл, приятно. Улыбаюсь ему как ни в чем не бывало, а внутри все переворачивается, кипит, бабочки выпирают, не знаю как описать! Я так долго сдерживался, прятался, сбегал. А тут на те… Одновременно хочется и убить Сашу за это все, и расцеловать. Он хитро улыбается уходит по внезапно появившимся важным делам. Предатель!       Женя заходит в домик, стоит напротив меня, опустив голову. Он подрос, волосы не настолько огненно-рыжие, глаза от пасмурной погоды приобрели серость, а щечки покрывает слабый румянец. Ему неловко, мне тоже. Он смотрит на ноги, а я на его опущенную макушку. В сидячем положении и из-за низкой скамьи я чуть ниже, что и позволило мне его разглядеть. Он закрывает глаза, глубоко вдыхает, собирается что-то сказать, но передумав шумно выпускает воздух через рот. Сжимает и разжимает кулачки, трет руки друг о друга. Ему холодно, надо бы его согреть.       Такое ощущение, будто я не здесь. Это все сон, а я сторонний наблюдатель. Не знаю, что надо делать, что надо сказать. Он поднимает на меня глаза, а в них смесь радости и обиды. Он явно хочет возмущаться, но боится, что я уйду. Сколько ему лет? Тринадцать? Должно быть. Все еще маленький. Я должен уйти, не должен его совращать. Он ребенок. Маленький ребенок. Ребенок, которого я люблю и хочу… хочу себе, навсегда.       Все таки не выдержав, позволяю себе провести ладонью по еще щеке и это срабатывает как спусковой механизм. Капли слез, оставляя мокрые дорожки, скатываются по щекам. У меня сердце сжимается, совесть грызет. Что я должен сделать? Я просто люблю его. Я просто хочу быть с этим маленьким чудом…       Прижимаю его к себе, а он своими тоненькими ручками обнимает за шею, утыкается в нее же носиком и немного дрожит. От холода? Что-то я сомневаюсь.       Что будет, если нас сейчас кто-нибудь увидит? Что нам делать в дальнейшем? Еще столько же не видится? Нет, я больше не выдержу. Мы больше не выдержим.

***

      Его родители оказались на редкость понимающими людьми. В тот день мы совсем забыли про время, совсем не обращали внимания на прохожих и на непроглядную темноту. Только, когда начало светлеть и телефон моего мальчика в сто двадцатый раз зазвонил, я смог его отпустить. Проводил его домой, поднялся с ним на нужный этаж, познакомился с его родителями, получил звонкую пощечину от его матери, а от отца меткий удар прямо по носу. Спасибо, что не сломал, хоть я и заслужил этого.       Несколько часов мы все втроем сидели на кухне, обсуждал, спорили. Женя был красным от смущения, немного сонным и он очень сильно нервничал и боялся. Если честно, я тоже. Отец у него хоть и выглядит на первый взгляд наивным, но теперь он устрашающе серьезен. Еще бы. Если бы моего ребенка совращал какой-то двадцатилетний хер, я бы ему не только чуть нос не сломал бы.       Где к семи часам утра Алексей Юрьевич все таки поверил, что у нас не было половых актов, только поцелуи. После этого он выгнал чуть ли не ревущего Женю, мать убежала его успокаивать, а мы остались наедине. Вот тут то я и испугался по настоящему. Что делать, если он скажет оставить в покое моего мальчика?       -Ты понимаешь, что он совсем ребенок? У него даже период полового созревание не наступил! Тебе самому не стыдно? – Он смотрит прямо в глаза, точнее туда, где они должны быть, ибо я их упорно отвожу. Стыдно, еще как. – А два года назад, как ты вообще смог подойти к нему?       -Это началось случайно, просто познакомились с ним в школе. Я не планировал ничего такого! – выделяю последнее слово и наконец поднимаю глаза, но смотрю только на широкий нос, совсем не такой как у Жени. У него он аккуратный, маленький. Как у матери. Только волосы рыжие в отца. Да и то, кажется, со временем потемнеют, - мы общались как простые знакомые и что-то произошло. Искорка, как говорят. Я целых два года бегал и прятался, пытался убить свои чувства. Если, как вы раньше сказали, для него это всего лишь игра, то я подыграю. Я не собираюсь его принуждать, но и отказываться не буду.       Постепенно мой голос стал тверже, а сам я смелее. Правильно, сейчас это нужно нам обоим, я не имею права так легко сдаваться. Именно поэтому смотрю ему в глаза, у нас получается какая-то игра на решимость, кто первый и не выдержит. И я одерживаю победу. Отец Жени чуть улыбается и шепотом произносит, закрыв рот рукой: «Мой сын педик, влюбленный в педофила».       -Хорошо! – он резко опускает тяжелые руки на стол, в результате чего раздается громкий характерный стук, - Я разрешаю вам двоим продолжить эту игру. Но только с условием того, что ты сдержишь свое слово и не будешь принуждать моего мальчика. И еще, надеюсь, ты понимаешь, что детское тело и детская физиология настроены на то, что она именно детская. То есть речи о сексе в ближайшее время, лет так на пять, быть не может, - тон не терпящий возражения. Ну а я что? Я счастлив! Нахуй мне секс, все будет. Но главное, я буду со своим мальчиком официально. Монолог-лекция Алексея Юрьевича продолжается еще пол часа, а потом я счастливый и довольный получаю разрешение поспать пару-тройку часов со своим сокровищем. Родители Жени уходят на работу, а наши пара-тройка превращаются в двенадцать часов полного счастья и блаженства в компании друг друга. Но естественно, все правила соблюдаются и будут соблюдаться. Ну, разве что не все пять лет и не в строгом режиме. ___ Конец