История одного омеги

***

Омега сидел на коленях, уставившись в пол. Молчал, как и положено, но определенно не испытывал и капли страха. Первое время я с интересом рассматривал его — омегу из-за которого передрались такие знатные альфы, и просто не понимал, что такого они в нем усмотрели. Он был обычным. Отнюдь не красивым, толстоватым, с волосами мышиного цвета. Расценив, что альфы оказались просто идиотами, я продолжал работать, не обращая внимание на паренька. — И что с ним делать? — первым сдался Рейн. Он махнул головой в сторону омеги. — Он мой боевой трофей! — просто ответил я. — Прикажете поместить его под стекло? — Что я слышу? Ты пытаешься шутить?! Оставь свои жалкие потуги, — криво улыбался я, выдыхая дым. — А с этим крысенышем делай, что заблагорассудиться: хочешь трахай его, хочешь… Лицо Рейна исказилось в гримасу, и я рассмеялся, так и не закончив свою фразу. Альфа выдохнул и повернулся к омежке, который все это время изображал из себя статую. — Пойдем-ка, найдем тебе комнату. Омега посмотрел на Рейна, и на его лице заиграла благодарная улыбка. Инстинктивно (хотя лично мне показалось, что он сделал это специально), он ухватился за руку альфы и крепко сжал ее в своих ладонях. — Господин Рейн, — на выдохе, томным голосом пролепетал он, — не будьте жестоки ко мне, — и в этот момент улыбка сошла с его лица и по щекам потекли слезы. — Умоляю! — он смотрел на него огромными оленьими глазами. — Что ты. Не бойся, теперь тебя никто не станет обижать. Я обещаю, — стал успокаивать его Рейн. Парень с готовностью обвил руками шею Рейна и прижался лицом к его груди. — Благодарю вас, Господин Рейн, благодарю. Ярость внутри меня закипала. Даже не знаю, что больше меня злило: то, что он обнимал Рейна, или то, что называл его господином. — Тут только один Господин, — я встал с кресла. — Я! И ты не смеешь звать этого приблудного пса Господином! Омега по-прежнему обнимал Рейна, но теперь повернул ко мне свою голову, и я мог четко разглядеть его лицо. — Простите, Господин Нейси, — процедил он, но в его взгляде скользило нечто иное, что-то знакомое и пугающее одновременно. Я уже видел этот взгляд, но никак не мог понять, кому он мог принадлежать. — Убирайтесь вон из моего кабинета, ублюдки, — сказал я. Омега заплакал и повис на шее Рейна. — Ноги не слушаются, простите, простите, — несмотря на рыдание, голос по-прежнему звучал томно, соблазнительно, отчего я понял, что его слезы наигранны. — Так страшно! — Все в порядке, — Рейн подхватил на руки его не хрупкое тело и понес вон из моего кабинета. У самой двери, альфа обернулся и посмотрел на меня так, будто бы я виноват в том, что омега теперь жалобно скулил на его руках.

***

Клан Огненных — был первым среди остальных: древнее семейство стояло всего на одну ступень ниже клана, в котором посчастливилось родиться мне. Один из богатейших домов района, члены которого имели власть и должности в правительстве. Кланы такого уровня обходили стороной даже боссы «Паучьей сети», и это было, пожалуй, огромной ошибкой, которую я собирался исправить. Конечно, вероятность моего проигрыша была велика: у клана такой величины имелось собственное войско, пусть и небольшое — они вполне были способны защититься. Вот только зачастую, главы семейств старались улаживать конфликты по тихому, ибо проигрыш грозил крахом клана, полному истреблению их семейного древа. Я был почти уверен, что альфы клана Огненных не станут открыто выступать против меня. И это был мой шанс поставить их на колени. И если я смогу проделать такое с Огненными, за ними с легкостью последуют и другие, менее знатные, менее сильные. Моя свита состояла всего из пяти человек — слишком мало для нападения, но достаточно для того, чтобы намекнуть главе о возможной угрозе. И вот, я будто снова оказался дома. Огромный клановый особняк, прекраснейший парк, фонтаны и прочая ерунда, которая должна выказывать богатство и роскошь. У входа в особняк меня встречал глава клана вместе с четырьмя сыновьями альфами. Стоило мне приблизиться к ним, как все склонили головы в знак уважения — так кланяются только королю страны и мне — новому главе района. — Да будет светел ваш путь, Господин Нейси, — достаточно старый альфа, с седыми волосами и блеклыми, будто выцветшими на солнце, глазами. — Я Господин Грегий — глава клана Огненных и третий министр нашей благословенной страны, почту за честь приветствовать вас в своем доме, — он снова поклонился, остальные альфы последовали его примеру. Я криво улыбнулся. Любые переговоры проводятся за столом во время трапезы. Не знаю, откуда пошла такая традиция. Может быть, наевшись, альфы становятся добрее и сговорчивее — кто знает. Я сидел во главе стола, за моей спиной стоял Рейн, будто немой телохранитель. Справа от меня расположился глава клана Господин Грегий, и его двое сыновей, слева — еще двое альф, каждый со своим омегой — первым супругом. Наверное, они решили, что позвав омег за стол, смогут умаслить меня и мою омежью суть. Впрочем, омеги пока так и не издали не единого звука, смотрели в тарелки, изредка попивая Розовую воду. — Мы рады разделить скромную трапезу с новым главой округа, — начал Грегий, когда я уплел за обе щеки большую часть приготовленной еды (конечно, предварительно ее опробовал Рейн). — Я рад, что вы не были равнодушны к моей семье. Я криво улыбнулся, рассматривая бокал, наполненный Розовой водой. Нет, они явно принимали меня за кого угодно, только не за босса клана Тишины. — Какой доход у вашей семьи? — спросил я, отодвигая бокал, и кивком головы приказал Рейну налить мне чего-нибудь покрепче. — Доход? — озадаченно спросил Грегий, наблюдая за манипуляциями моего телохранителя. — Я согласен на сорок процентов от вашего дохода, — продолжил я, смотря прямо в лицо альфе. — Не слишком высокая цена за мое покровительство и защиту. На лице главы семейства появилось озадаченное выражение, остальные альфы уставились на меня с явным презрением, а омеги, сидевшие до этого момента с пугливо опущенным вниз взглядом, теперь удивленно сверлили меня своими глазенками. Особенно удивленным взглядом одарил белобрысый парнишка с кукольно-форфоровой мордой. Он осмотрел мое лицо, потом взглянул на Рейна, стоящего позади, и гадливо улыбнулся. — Защиту?! Позвольте, господин Нейси, от кого же нас защищать? У моего клана есть войско, мои сыновья прекрасно смогут оборониться от кого бы то ни было. К тому же «Паучья сеть» никогда не брала с государственных кланов никакую мзду… — торопливо заговорил Грегий. — А я беру, — перевел взгляд на альфу и потянулся в нагрудный карман за сигаретой. — Таковы мои условия, и я считаю их весьма гуманными, — приложил фильтр к губам. Рейн поднес спичку. Я затянулся и с наслаждением выпустил дым. Нет, белобрысый омега однозначно раздражал меня, особенно остро я это почувствовал, когда внезапно понял, что он не просто таращит свои голубенькие глазенки из праздного любопытства. Нет, он смотрел на меня оценивающе, так, как омеги-отцы смотрят на женихов своего сына альфы. — Господин Сайленс… — Господин Сайленс дал мне полную свободу действий. Я решаю судьбу ваших кланов, — очередной раз выдохнул дым. Омега теперь смотрел на Рейна, стоящего за моей спиной. И как мне показалось, едва заметно отсалютовал ему бокалом Розовой воды. Вот же шлюха! Я едва сдержался от того, чтобы одеть этому пареньку на головку тарелку с закусками. — И от кого же вы собираетесь нас защищать? — альфа, по видимому, супруг этого кукольного омеги, подскочил на ноги (он даже не заметил странностей в поведении своего распущенного омеги). — От кого? — задумчиво почесал затылок. — Допустим, вы поспорили с каким-то моим подопечным, обидели его. И вот, мой подручный решил отомстить вам: убил обидчика и всех его сыновей, а всех его омег определил в бордель, для отрабатывания денег, — нагло улыбнулся. — Если вы станете платить мне за защиту — такого не случится. Я постараюсь уладить любые неприятности, я буду следить за справедливостью в вашем городке. — Вы угрожаете нам? — выдохнул альфа. — Да кто вы… — Агносий, сядь! — грозно приказал ему отец, альфа бросил на отца мятежный взгляд, и в этот момент его за руку дернул белобрысый омега, показывая тем самым, что ему лучше подчиниться. Лицо Агносия неприятно искривилась, и я прекрасно понимал почему — его выставляли полным недоумком на глазах всего клана. Альфа сел, по-прежнему бросая на меня свой разъяренный взгляд, и вцепился в край стола с такой силой, что костяшки и кончики пальцев сильно побелели. Белобрысый омега попытался успокоить его, накрыв его руку своей ладонью, альфа перевел взгляд полный ненависти на омегу, и последний поспешил спрятать ручонку под стол. — А что если мы будем просить справедливости у Господина Сайленса? — До господина Сайленса два дня пути. За два дня я устрою тут кровавое месиво, по кирпичу разнесу ваш клановый особняк, и вырву вашу многовековую историю с корнями. Правда за теми, кто останется в живых, а не за отголосками славного прошлого, — я говорил это спокойным тоном, давая ясно понять, что такое развитие сюжета вполне возможно в случае их отказа. Агносий истерично рассмеялся, показывая своим видом абсурдность моих угроз. Омега попытался его успокоить, что-то сказав на ухо. В ответ альфа прорычал что-то нечленораздельно, но весьма грозное. Впрочем, омега не испугался его тона, что показалось мне очень странным. — В любом случае, выбор за вами, — я поднялся на ноги, не желая более сидеть с ними за одним столом, и медленно пошел к двери. — Подождите! — встревожено и весьма ожидаемо закричал Грегий. — Я согласен на сорок процентов. — Пятьдесят! — я остановился у самой двери, но не обернулся. — Но вы же говорили… Я потянул за ручку, медленно открывая дверь. — Я согласен на… — Шестьдесят! — открыл дверь. — Я согласен на шестьдесят процентов, — выдохнул альфа, и в этот момент я обернулся. Казалось, глава клана постарел за эти несколько минут. Он сидел на стуле красный от волнения и мокрый от пота, и смотрел на меня глазами битой собаки. — С вами приятно иметь дело, — улыбнулся я. — Рад, что вы поняли необходимость нашей дружбы, — я быстро вернулся к столу и протянул ему руку. — Шестьдесят процентов от вашего дохода станут гарантом безопасности и стабильности вашего клана, вашей власти! — он пожал мою руку своей, и я почувствовал, как сильно она дрожит. — Давайте выпьем за это! — отсалютовал столу бокалом коньяка и залпом осушил его. Только сейчас я заметил, что не только белобрысый омега таращится на Рейна, но и Рейн смотрит на белобрысого почти таким же взглядом. Неужели они знакомы? Вполне возможно. Что если этот омега был любовником Рейна до того, как последнего упекли за решетку? И вот теперь такая роковая встреча! — Я вижу вы покончили с трапезой. Не желаете ли прогуляться по саду? — перехватив мой взгляд, заговорил омега. Белобрысый парень вел себя так, словно в этой комнате был на одном уровне с окружающими. Он играючи нарушал все правила и нормы, принятые в гареме, и казалось, совсем не боялся возможной расплаты за столь развязное поведение. — Желаю! — удивленно ответил я, на что омега улыбнулся и встал с кресла, позабыв поклониться не только своему господину, но даже главе клана. Да за такое нахальство мне бы выпало не менее ста ударов плеткой по спине, даже Лейли не смог бы заступиться, а тут… тут творился кошмар: остальные альфы отреагировали на поведение омеги так, будто все было в норме вещей, конечно, за исключением супруга омеги, который был мрачен, как грозовое небо. — Позвольте мне сопроводить вас, — белобрысый протянул мне руку, браться за которую я не стал бы даже под дулом пистолета. Я просто прошел мимо, гордо подняв голову. Компанию мне составили более подходящие по статусу Грегий и Агносий, омега же засеменил сзади, поравнявшись с Рейном. Я почувствовал, как мое естество охватывает сильная ярость, злость и, возможно, зависть. Этот омега — он был изящный, красивый, утонченный, и вел себя так, будто он стоит на одной ступени со всеми присутствующими в этой комнате. И он нравился Рейну — я это кожей чувствовал. Я вдруг осознал, что этот парень — настоящий идеал омеги в представлении Рейна: свободный и прекрасный. «Он тупица! Наверняка он тупой, как пробка!», — убеждал я себя выходя из помещения во двор, но каждый раз мельком бросая глаза на беседовавшего с ним Рейна, убеждался в самом страшном — альфе искренне приятно вести с ним беседу. Мое настроение совпадало разве что с настроением Агносия, который понуро брел рядом с отцом, и которому поведение омеги было столь же неприятно. И черт подери, в этот момент я понимал альфу, как никого другого — мы оба проигрывали на фоне столь прекрасных созданий. — Как вам наш сад? — спросил Грегий. Я же сверлил взглядом голубоглазую, белобрысую крысу, в ярких красках представляя, как разобью ему морду в кровь в самое ближайшее время. — Удивляет поведение ваших омег, — не смог сдержаться я. — Супруг вашего сына так вольно беседует с моим подручным. Видимо в вашем клане царят свободные нравы. Агносий недовольно фыркнул, а Грегий простодушно рассмеялся. — Что вы! — улыбался альфа. — Тиль всегда с честью соблюдает все нормы и правила. Да, я позволяю ему чуточку больше, чем остальным, но, поверьте, он это заслуживает. Кроме того, никакой кодекс не запрещает омеге общаться со своим родным братом. Груз упал с плеч. Я едва сдержался от радостного облегченно выдоха. Только сейчас мне стало все понятно: я же прекрасно знал, что Тиль омега клана Огненных, я же видел явное сходство во внешности обоих, учуял похожесть запахов… в этот момент чувствовал себя настоящим дураком. И радовался тому, что Рейн ничего не заметил. — Ваш сын выбрал себе в супруги брата мятежника? — усмехнулся я. Агносий, молчавший все это время, скорчил на лице недовольную рожу, выдал что-то нечленораздельное, выражавшее явное неудовольствие. — Да, и ни разу не пожалел о таком выборе. Редко можно встретить омегу с таким острым умом, прекрасным образованием и воспитанием. Так уж вышло, Господин Нейси, что супруг моего сына оказался намного умнее своего альфы, — усмехнулся глава клана, Агносий стал еще мрачнее. — Да, он омега, но если бы это позволяли законы и правила — то во главе клана я бы предпочел видеть его, а не Агносия. Лицо Агносия исказилось в непередаваемую гримасу. И в этот момент я осознал важную истину: Тиль не долго проживет в этом клане, ведь он стал настоящей костью в горле для своего господина. Вот о чем мне всю жизнь твердил Лейли, вот главная ошибка омеги: можно быть бесконечно талантливым, умным, прекрасным, но все это смертельные хомуты, если ты перешел дорогу своему господину. Альфа не терпит борьбы, соперничества, он предпочтет уничтожить своего омегу, лишь бы доказать самому себе свою значимость и силу. По парку разнесся звонкий смех омеги, и оба брата повернулись в нашу сторону. «Он даже не осознаёт, какую глубокую яму он себе роет», — подумалось мне тогда.

***

Теперь беспокоиться о деньгах не было ни малейшего смысла. Это был безоговорочный успех, и уже к вечеру телефон просто разрывался от желающих получить мою защиту в обмен на свои деньги. День клонился к ночи, а Рейн никак не заявлялся в мой кабинет с вечерним докладом. Обычно его приходилось гнать разве что ни палкой, но сегодня явно что-то шло не так. Сначала я было решил, что он проводит время со своим братом, но ближе к вечеру меня стали терзать смутные сомнения. — Простите! — Рейн появился в моем кабинете, опоздав на целый час. Я сделал вид, что мне было совершенно все равно, где он шатался до этого, хотя ужасно хотелось наорать на него. — Время так быстро пронеслось, — он простодушно улыбнулся. Мне хотелось спросить, где это он шатался так поздно, но так и не спросил — в конце концов, это было совершенно не мое дело. — Куда пристроил мой боевой трофей? — старался говорить как можно более равнодушно. — Его Клавдий зовут, — Рейн улыбнулся. — Мне совершенно наплевать, как его зовут, — зло выдохнул я. Рейн пожал плечами. — В доме много свободных комнат. Одну я и выделил ему, если конечно вы ничего не имеете против, — Рейн снова улыбнулся. — Он очень напуган, боится за свое будущее. — Неужели?! — усмехнулся я. — Он милый, наивный и добрый мальчик, не обижайте его, — я, округлив глаза, уставился на Рейна. — Клавдий очень боится, что вы рассержены на него. — Да я погляжу — вы славно спелись! — я крепко сжал зубы. — Он симпатичный, немного глупенький, правда, но все равно — что-то в нем есть, — продолжил Рейн. — Он не отлипал от меня, как только мы вернулись — ему тяжело дается одиночество. Теперь я сжал кулаки, а потом просто прошел мимо ублюдка Рейна и направился прямиком в свою спальню. Рейн собачкой побежал за мной. Его тупая улыбка приклеилась к его поганому лицу. — Убирайся вон из моих покоев, — не оборачиваясь, приказал я, рассматривая свою застеленную постель. — Я бы мог погреть вашу кровать, — он попытался обнять меня сзади, но я увернулся и быстро ретировался от мужчины на безопасное расстояние. — Грей постель этому уродливому омеге! — буквально проорал я. — Он милый и достаточно привлекательный, — отчеканил Рейн, пристально смотря прямо на меня. — Я так и знал, что у тебя отвратительный вкус. Что еще ожидать от такого подонка, как ты! Рейн покачал головой и рассмеялся, чем скорее ввел меня в ступор. — Вы так милы, когда ревнуете. — Я? Тебя? Что? — кровь отхлынула от лица. — Ты вообще себя в зеркало видел? — Видел, — он кивнул головой. — Красавец. И вы меня ревнуете к Клавдию. И еще одно, омега милый, забавный и очаровательный, но он мне не нравится. — Ты идиот. И я тебя не ревную. Мне все равно, слышишь? — Слышу. Погреть вашу кровать? — Нет, убирайся. — Уверены? — Да! Он еще некоторое время смотрел на меня. А моя уверенность таяла на глазах. Еще чуть-чуть и я бы наверняка приказал ему остаться, но альфа, к счастью, не догадался о такой возможности, поэтому, наконец, обернулся и вышел за дверь. Я же стоял и слушал его удаляющиеся шаги. Потом сел на кровать и закурил, раздумывая над тем, что мне жутко не нравится этот омега. — Я не ревную! — уверенно сказал сам себе. — Просто Клавдий не пара Рейну. Он — настоящая змеюка, он причинит Рейну кучу неприятностей. Заснуть мне так и не удалось. Я долго ворочался с бока на бок, пока не оставил бесполезную попытку забыться сном и встал с кровати, прошелся по комнате. Чувство тревоги не желало оставлять меня. Мне было, не знаю… наверное тоскливо. Наконец, я плюнул на все принципы и отправился на поиски Рейна — на тот момент я искренне жалел, что не позволил ему остаться. Осторожно, не желая быть услышанным, вышел из покоев, мимо спящих охранников. — Скажу ему, что слышал шум под окном или что-то в этом духе… — придумал причину, с которой нагло заявлюсь в комнату Рейна. Осторожно открыл дверь, порадовавшись тому, что она не заперта и что не создам лишнего шума. Протиснулся в помещение и просеменил к кровати альфы. В комнате было темно и тихо. Душно. — Рейн, ты спишь? — я опустился на самый краешек и пошарил руками по поверхности. — Черт! Где ты, скотина? — выругался я, не обнаружив никого. И немедленно выскочил в коридор, осененный страшной догадкой. — Убью и его, и этого мудака! — я помчался по коридору к свободным комнатам. Но вовремя сообразив, что они могут услышать меня, притормозил. — Нравлюсь я ему! Как же? Кобель чертов! — странное рвущееся ощущение внутри, как будто в сердце по одной втыкают острые иглы. — Я ему не гаремный омега, чтоб измены терпеть! — хотелось кричать, убивать и рыдать одновременно. — Как быстро нашел замену! Не в моей постели, так… — в одной из пустовавших комнат горел свет. Слышались приглушенные голоса. Я затих, на цыпочках приближаясь к двери, остановился у самой кромки желтого электрического света. — Вы так храбры! Так ведете себя с Господином Нейси — у меня же поджилки трясутся от одного его взгляда. Я восхищаюсь вашей смелостью, — он говорил это таким голосом, каким дети рассказывают о супергероях. — Как же ему повезло с таким мужчиной! Я закатил глаза. Это же была явная, неприкрытая лесть, и омега щедро награждал ею Рейна, выдавая все за чистую монету. Зачем? — Да ну тебя, — послышался голос Рейна. — Знаешь, Господин Нейси хоть и суровый, но справедливый. Он не сделает тебе ничего плохого. — Вы говорили, что у него тяжелая судьба. Это сильно надломило его. Ведь каждый омега мечтает о семье и детях, а он… — омега перешел на шепот, и в этот момент я явственно представил, как он приближается своим свинячьим рылом к уху альфы, шепчет ему какую-то белиберду, а потом, как бы случайно, касается губами его губ, вовлекает в поцелуй, потом в объятия, потом… — А ну-ка прекратили, сволочи поганые, свои блядские посиделки! — я ворвался в комнату во всей красе. Рейн сидел на краю кровати и удивленно смотрел на меня. Омега, укрывшись одеялом, находился в опасной близости от моего (да, черт возьми, МОЕГО!) альфы. — Я хочу трахаться! Поэтому бегом в мою комнату греть мне постель, собачка Рейн! Рейн шире раскрыл глаза, но на его лице уже началась формироваться знакомая улыбка. Он решил, что я его ревную, ну и пусть — лишь бы был подальше от этой змеюки. Омега смотрел на меня, и в его взгляде читалось то же выражение, что и днем. Было ли это совпадение, игра света и тени, удачная поза или еще что-то, но сейчас он выглядел соблазнительным, опасным. И в этот момент я понял, где уже видел этот взгляд — понял, и по спине побежали мурашки. Так смотрел на своих соперников Лейли, перед тем, как отправить их в мир иной или изувечить до неузнаваемости. — Ты еще здесь? — выдохнул в сторону альфы. Рейн подскочил на месте и попытался было подхватить меня, но я увернулся. — Хочу побеседовать с Клавдием. Не волнуйся, я ему ничего не сделаю. Рейн внимательно посмотрел на меня, потом на омегу и вышел из комнаты. Я послушал его удаляющиеся шаги, потом закрыл дверь в комнату. — Простите, если доставил вам неудобства, — омега поклонился, так как принято кланяться первым мужьям в гареме, но во взгляде по-прежнему горел враждебный огонек. — Не смей больше и рта раскрывать ни в моем, ни в его присутствии, — ответил я. — Как вам будет угодно, Господин Нейси, — уголки его губ дернулись. Я знал, что он врет. — Простите, я думал, вы не будете против нашей связи. Вы сами говорили, что не будете против… — Он не твой уровень. Он слишком хорош для тебя, — я приблизился к омеге, но Клавдий не дрогнул, он даже не попытался изобразить страх на лице. — Я отправлю тебя в бордель. Там тебе самое место, — выдохнул ему прямо в лицо. — Рейн не позволит! — он нагло улыбнулся. — У Рейна очень развит инстинкт защитника: он будет всегда защищать того, кто слаб и беспомощен. А я как раз такой: слабый, невинный и беспомощный, хрупкая игрушка в руках беспощадного рока. Хотите избавиться от меня: единственный способ — это заставить его сделать выбор между мной и вами. Господин Нейси, вы уверены, что Рейн выберет вас? Ком застрял в горле. Глаза налились кровью. Клавдий относился к тому типу омег, которых опасался даже Лейли: они середнячки, в них не распознать угрозы, но они обладают талантом соблазнения, они привлекают к себе альф, вгрызаются им в доверия, и все, тебя не спасает даже неземная красота. Таких омег Лейли истреблял сразу, стоило им переступить порог гарема. Смешно — когда-то мне их было жалко, а теперь я воочию понимал правоту моего отца. Таких, как Клавдий нужно устранять как можно быстрее. — А что, если он выберет меня? — улыбка стала шире. — Да, я не красив, но вы уродливее. Я милый и нежный, а вы снова и снова обливаете его руганью. У вас есть власть, но если Рейн выберет меня — то это лишь вопрос времени, когда он вырвет власть из ваших рук и сам станет во главе района. И ему, как самому типичному представителю альф, будет намного приятнее не подчиняться омеге, а иметь рядом с собой омегу, смотрящего на него влажным и любящим взглядом. Я натянул на лицо улыбку. Клавдий улыбался мне в ответ. Точь-в-точь гаремные посиделки двух мужей одного альфы. Даже угрозы не особенно отличались. Я не раз слышал что-то подобное из уст своего омега-отца. Вот только одно малое «но» присутствовало — сидевший напротив меня омега был не Лейли, мы были не в гареме, да и я был не простым омегой. — Да ты, я погляжу, змеюка, — хихикнул я. — Приму за комплимент! — гордо вздернул головой, ослабив внимание, и в этот момент я резко обхватил его за волосы. Один удар кулаком в челюсть, и парнишка завизжал, будто поросенок. Приложил его мордой об изголовье кровати, так, что раздался неприятный хруст, хотя я и не понял что именно сломалось: голова сученка или кровать. — Рей… — заорал было ублюдок, но подушка прекрасно заткнула его. Я просто уселся верхом прямо на его наглую рожу и стал наблюдать за его неуклюжими трепыханиями и попытками освободиться. Минута истекала медленно, движения омеги стали замедляться, руки безвольно упали на кровать и в этот момент я подскочил и убрал подушку. Омега судорожно вздохнул. Его волосы растрепались, лицо покраснело, глаза округлились, из носа шла кровь, губа была разбита — настоящее чучело! Хотя в этот момент я был доволен его внешним видом. — Заорешь еще раз — и я задушу тебя этой подушкой! — помахал перед носом ублюдка своим оружием. Омега попытался отползти от меня, но я вновь схватил его за волосы и притянул к себе поближе. — А теперь слушай меня, хренов психолог! Да, велика вероятность, что Рейн выберет тебя. Ты здорово учуял его слабости и неплохо расположил к себе. Но если я захочу свернуть тебе шею, меня никто не остановит: ни Рейн, ни Реймонд, ни Ноэль… никто из тех кобелей, которых ты смог одурачить. Ты меня понял? — в подтверждении своих слов я нанес ему еще два удара. — Понял! — едва слышно прошептал паренек. Теперь он рыдал не наигранно, а в его глазах, наконец, появился ужас. — Не смей смотреть на моего альфу, не смей говорить с моим альфой, не смей трогать моего альфу! — взяв за грудки паренька, я снова и снова встряхивал его. Да, так грубо никто не разговаривает в гаремах — все делается тихо, исподтишка. Высший пилотаж, если твоя жертва так и не догадается, кто именно нанес ей удар. Я же откровенно «разъяснял» ему, как не стоит себя вести вне гарема, что не стоит стоять на моем пути. Я мог бы и убить его, но мне нравился его затравленный, до смерти перепуганный взгляд. И в конечном итоге, Рейн был прав: омега слишком наивный. Он вырос в гареме, впитал в себя дух гарема — в его тупую башку не могло придти то, что меня стоит опасаться, что с таким омегой, как я лучше не связываться. В тот раз я просто пожалел его. Возможно, пожалел зря. Но в одном я был уверен — он ничего не сможет мне сделать, и что я могу убить его в любую минуту.

***

Утром следующего дня, когда я наслаждался хрустящими тостами, сладким чаем и крепкими сигаретами, ко мне в кабинет вошел Рейн сверля пронзительным, недовольным взглядом. И черт подери, мне нравился его взгляд. Я даже отодвинул чашку в сторону и, широко улыбнувшись альфе, сказал: — У тебя такой злой вид, что аж мурашки по коже. Знаешь, меня это возбуждает! Давай, накажешь меня анально на этом столе! Рейн явно не оценил мою шутку. Он звучно выдохнул, и без разрешения сел в кресло напротив. — Зачем ты избил Клавдия? — Я избил Клавдия? — я пожал плечами, и состроил совершенно невинное лицо. — Разве я способен на такое? — У него все лицо сине-фиолетовое! — раздраженно начал Рейн. — Глаз опух, губы разбиты в кровь… — Ну, может упал? — снова пожал плечами. — Упал ночью с кровати… — Такие синяки не получаются от падения с кровати! Только если лицом по лестнице проехать! — Ну вот, ты сам до всего дошел — видимо Клавдий ночью упал с лестницы. А сам омега тебе что сказал-то? — Рейн сжал кулаки. Он был очень зол в это мгновение. — Что он мог сказать?! Сказал, что упал. Но я-то знаю, что случилось на самом деле! — Откуда тебе знать-то… — я стал пить из кружки и в этот момент Рейн вырвал ее из моих рук и со злостью швырнул о стену. — Да что с тобой, Нейси! Что он мог тебе сделать, что ты с такой злобой на него накинулся? Клавдию всего двадцать лет — он, по сути, еще ребенок. — Ребенок?! — теперь разозлился я. — Значит ребенок! А я не ребенок? А сколько, по-твоему, мне лет? Рейн округлил глаза, но я уже не мог остановиться. — Мне было шестнадцать, когда ты облапал меня на маскараде, семнадцать, когда меня лишили глаза и чуть не лишили жизни, восемнадцать, когда умерли родители… сколько лет мне, по-твоему, сейчас?! Рейн беззвучно открывал и закрывал рот. — Только в отличие от омежки — я не плачусь тебе в жилетку и не сыплюсь лживыми комплиментами! Хочешь знать, за что я раскрасил ему личико — он оскорбил меня. Будь он альфой — он бы был мертв. И да, тупой ублюдок, я тебя ревную! Настала тишина, долгая, звенящая. — Это многое объясняет, — наконец заговорил он. — Что именно? Снова долгая пауза. — Предложение еще в силе? — Какое? — Про анальное наказание? Я засмеялся. Вот что-что, а разряжать обстановку Рейн умел. Или может он действовал только так на меня. Я кивнул, и вышел из-за стола, усаживаясь прямо на Рейна, обнимая. Мы поцеловались. Не знаю, я потянулся к нему или он — ко мне, только явственно ощутил шероховатость и упругость его губ; как его язык раздвинул мои губы и проскользнул в рот. Его ладони легли на мои ягодицы, крепче прижимая к себе. Я вцепился руками в его шею, а наш поцелуй стал крепче, слаще. — Войди в меня жестко… заставь меня кричать на весь этот чертов дом… что бы все слышали, как ты меня имеешь… чтоб и он слышал… тоже… — яростно шептал я между поцелуями. Одним ловким движением он сажает меня на край стола, рукой смахивает все, что лежит на деревянной поверхности. Шире раздвигаю ноги, впуская его между ними, обхватывая его бедра. Не знаю, что заводило меня больше: то, что я едва не соскальзываю со стола, и мне приходится крепко держаться за альфу, или то, как возбужденно блестят его глаза, и он трется о бедро своим стояком, или как забывшись, он больно укусил за губу, отчего я громче взвизгнул, а по щекам потекли слезы. — Только не говори мне, что ты мазохист, — шепчет на ухо, и резко хватает за рубашку, расстегивая ее дрожащими от нетерпения руками. — Что? — в горле пересохло. Рубашка улетела куда-то назад, звякнула пряжка ремня, когда руки альфы добрались и до нее, а потом он толкнул меня в грудь, отчего я упал спиной на стол и парой резких движений стянул брюки. Он держит меня за щиколотки, широко разведя ноги, касаясь влажным языком коленок, бедер, осторожно пробуя на вкус мою кожу, целуя. А я смотрю на него и часто-часто дышу, сгорая от возбуждения, стыда и… «Я ему нравлюсь, он меня хочет вот таким… уродливым». Может, я только обманываю себя, а может… — Ты ведь выберешь меня? — мой голос срывается на крик. Рейн смотрит на меня не понимающим взглядом, потом его губы растягиваются в какой-то издевательской улыбке — и теперь я ни в чем не уверен. Альфа наклоняется ближе касаясь губами моего уха и шепчет так, что я едва могу разобрать его слова: — Наказание для маленькой шлюшки? — так же резко отстраняется и переворачивает меня на живот, крепко держа при этом за бедра. — Стой ровно! — скорее приказ, чем просьба. Я собирался возразить ему, честное слово, но меня остановил один хлесткий и звонкий шлепок по ягодице. — Черт! — все, что вырвалось из моего рта. Я сильнее обхватил руками столешницу. — Рейн! — успел выкрикнуть перед тем, как ощутил новый шлепок и еще один, последовавший сразу же. Я прижался щекой к холодной поверхности стола, со свистом вдыхал и выдыхал воздух через рот. Кожа на ягодицах горела. — Тебе понравилось? — снова шепот Рейна у самого уха. — Иди к черту! — огрызнулся я, но даже не попытался сопротивляться, когда альфа вновь положил свои огромные ладони на ягодицы и слегка их раздвинул. А спустя мгновения моего входа коснулся кончик его языка. Приятные ощущения накрывали тело теплой волной, и меня уносило в открытое море разврата и наслаждения. Головка члена коснулась влажной дырочки, и я протяжно застонал, двигая бедрами навстречу. Член скользил между ягодиц, доводя до безумия. Запах альфы затуманивал сознание не хуже наркотика, сводя все мысли только к одному желанию. — Трахни меня! — едва успеваю сказать, пред тем, как он наполнил меня. Толчки распространяются по всему телу. — Ой, Рейн… — только и остается кричать мне, когда он, подцепив меня за ногу, разворачивает на бок, выгибая в совершенно немыслимую позу, и вновь входит в податливое тело. — Нет… да, — не знаю, чего хочу больше, прекратить все это, или не останавливаться никогда. Тело затекло от неудобной позы, больно и хорошо одновременно. Хочется плакать и кричать, и подмахивать ему в такт задницей. Он проводит рукой по вытянутой ноге, целует ее, держит крепко, будто рычаг. Шлепки разносятся по всей комнате. Голова, будто не моя, в глазах темнеет от удовольствия, тело вытягивается, как струна, а голос полностью пропадает, словно кто-то выключил звук. Мгновение наивысшего экстаза, и я падаю в пропасть. От падения меня спасает Рейн, который прижимает меня к себе, усаживает в кресло. А я, будто деревянная кукла — ничего не вижу, не слышу, не понимаю. Какое-то время сидим в тишине. Рейн сидит подле меня, положив голову на мои колени, будто снова превратился в послушную собачку. В горле першит, пить хочется дико. Рассеянным взглядом обвожу беспорядок в комнате. — Черт, Рейн, это была моя любимая кружка! — смотрю на стеклянные осколки, разбросанные по полу. Альфа поднимается и натягивает спущенные штаны. Я стараюсь найти свою одежду, но безуспешно, пока Рейн, наконец, не протягивает мне мои брюки. Я забираю одежду из его рук и начинаю одеваться. — Рейн, — он смотрит на меня пристально, — отвернись и не смотри, пока я буду одеваться. — А если я стану подсматривать — я увижу что-то новое, чего раньше не видел? — шутник хренов! — Это приказ. — Как вам будет угодно, Господин Нейси, — театрально закатывает глаза, а потом закрывает их ладонями, всем своим видом показывая абсурдность своих действий. — Кто такие мазохисты? — как бы между прочим спрашиваю я, застегивая пуговки на рубашке. Мне кажется, что он смеется. Так тихо-тихо. — Люди, которым нравится боль. — Иди к черту! Мне совершенно не нравится боль. Рейн опускает ладони и мы молча смотрим друг на друга. — Раз тебе не нравится боль, я могу быть понежнее в следующий раз, — мурлычет альфа. — Только не надо мне этих розовых соплей! — фыркаю я. — Как пожелаете, Господин Нейси.

***

В этот день Клавдий так и не попался мне на глаза. Также я старался не выпускать из вида Рейна — нечего ему тереться рядом с этой змеюкой. Но когда вечером ко мне на аудиенцию попросился Агносий — я понял, что все-таки прохлопал мерзавца. Помимо основного визита, цель которого состояла в передачи мне установленной денежной суммы, Агносий, неожиданно, стал на колени и попросил выкупить у меня и омегу Клавдия. — Он моя вещь! — отказал я, недоумевая, когда этот альфа успел пересечься со змеюкой. — Я готов заплатить высокую цену, — альфа поднял на меня глаза. — Мальчик погибнет вне стен гарема — я всего лишь хочу его спасти. Я скривил лицо. Уж что-что, а погибать этот крысеныш явно не собирался. Да, он мне был совершенно ни к чему, даже в качестве трофея, но отдавать его в руки клана Огненных было бы весьма подло, хотя бы по отношению к Рейну и его недоумку братику. — Мой ответ нет! — поставил жирную точку в разговоре. Но спустя час, ко мне с той же просьбой уже ввалился Рейн. — Клавдий говорит, что искренне любит этого человека. И я думаю, для него будет лучше… — Ты отдаешь его в любовники супругу своего родного брата! — нагло перебил альфу. — Не преувеличивай, — глупо улыбнулся Рейн. — Зачем тебе это нужно? — смотрел прямо на альфу. — Тиль отказывается уезжать, — спокойно ответил Рейн. — Я хотел забрать его из гарема, но он отказался. — И ты решил добить его, подсовывая его супругу других омег? — Ни для кого не секрет, что Агносий не любит Тиля. Но мой брат живет надеждами и иллюзиями на то, что сможет добиться взаимности. Понимаешь? — Нет, — покачал головой, и Рейн недовольно поджал губы. — Я вижу, что Агносию очень сильно понравился этот омега, вижу, что Клавдий отвечает ему взаимностью — они истинная пара. — И что? — не выдержал я. — Если в жизни Агносия появится истинный омега, Тиль оставит свои иллюзии и уедет со мной, — победоносно выдал альфа. — Он не уедет. У него груз на шее в виде ребенка, — выдохнул я. — На его месте я бы с таким грузом и шагу бы от своего альфы не сделал. — Не сравнивай себя с Тилем! — неожиданно резко сказал Рейн. — Он не такой… — Какой? — закричал я. Рейн понимая, что сказал лишнего и пошел на попятную. — Он просто другой… он вырос вне гарема, он воспитан духом свободы, у него на шее нет навязанного ошейника рабства. — А у меня, значит, есть? — я достал из табакерки сигарету и нервно подкурил ее. — Ты судишь всех по гаремным меркам. Я засмеялся, не в силах более спорить с альфой. Внутри было горько и пусто, как будто одним словом, Рейн в раз перечеркнул все хорошее, что было раньше. Как говорится, ложка дегтя портит бочку меда. — А знаешь что? Плевать! Делай, как считаешь нужным! Отдай в гарем Клавдия, прямо в ручки так любимого им Агносия, и пусть они живут долго и счастливо. Вот только помяни мое слово: Тиль не уедет, а своим поступком ты очень сильно покачнешь ему жизнь. И я готов спорить на свой второй глаз — Клавдий сотрет в порошок твоего милого братика! — Знаешь, я достаточно обучил своего брата, — возмутился альфа. — Он не такой неженка, между прочим. Он любому альфе способен таких люлей отвешать, не то что… — Рейн снова замолчал, осматривая меня и тут же отвел взгляд, — не то, что другие. — Не то, что я! — засмеялся в голос. Рейн отрицательно покачал головой, но я-то знал, что он намекал на меня. — Да, черт тебя дери, я не умел драться, я понятия не имел о существовании денег, я почти не высовывал нос за стены гарема и не знал, как устроена жизнь! Зато мой отец отлично обучил меня правилам выживания в гареме. Я семнадцать лет варился в одном котле с омегами, которые спят и видят, как удушить своего соперника. Я знаю, как нужно и ненужно себя вести перед своим господином. И надо быть слепым и тупым, чтобы не понять, что Тиль там имеет хоть какое-то значение, ровно до того момента, пока не издохнет нынешний глава и бразды правления не перейдут к Агносию. А потом на него, будто с цепи, сорвутся омеги, ненавидящие его только за то, что он имел наглость быть первым среди них. — Тиль уедет со мной… — Да и вообще плевать мне на ваши дела! — махнул рукой. — Делай, как знаешь — ты же такой умный альфа, куда мне до тебя и твоих родственников. — Спасибо, — альфа поклонился и вышел. — Ненавижу тебя! — крикнул я закрытой двери. — Ненавижу! — прошептал стакану абсента.