История одного омеги

***

Порой один день тянется вечность, бывает и наоборот, год пролетает, будто одно мгновение. Словно пейзажи за окном движущегося поезда, полетали мои года: быстро, со свистом отстающего ветра. Мимо мелькали люди и события, унося каждого из них прочь. На их смену приходили другие, мелькали и исчезали насовсем. В мире нет ничего постоянного, все подвластно времени, прогибается под этим тяжким гнетом. Прошлое становится далеким, забытым и нереальным, чем-то тем, что было не с тобой, с кем-то другим, тебе не знакомым. И все же люди из прошлого порой вспыхивали в моей жизни. Первым из них был старый предсказатель Альвахе. Омега, видевший сквозь время, умер на исходе осени, на три года пережив моих родителей. О его смерти я узнал, как это всегда бывает, случайно. В тот раз ко мне с визитом явился омега Лиам, и, к несчастью, я не мог послать его к чертям. Помнится, мы сидели в моем кабинете и играли в шахматы. Омега раз за разом проигрывал мне, но это его скорее веселило. Наконец, он поднял на меня глаза, и сказал то, ради чего он явился, и ради чего я терпел его уже около часа. — Я гостил у клана Воды, — он равнодушно переставил шахматную фигуру. Было видно, что игра ему давно наскучила. — Провидец Альвахе слишком слаб. Я решился на его последнее предсказание. Судя по довольной роже Лиама, старый омега наобещал ему что-то хорошее. Только мне не было до этого совершенно никакого дела. — Вот как, — спокойно ответил я и поставил мат. Тот не слишком удивился этому и улыбнулся снисходительно. — Он спрашивал о вас, Господин Нейси. Забавно, правда? Особенно, если учесть, что вас официально считают мертвым. Я не ответил, только достал из кармана портсигар, вынул сигарету и подкурил ее. Лиам молчал. Он видимо ждал, что я спрошу его о чем-то. Но, если честно, я не собрался этого делать. Омега сдался спустя минуту тишины. — В общем, он просил передать вам привет, — слегка разочарованно выдохнул он. — И еще, — в его глазах мелькнула искра злорадства. — Он сказал, что глава Северных морей сменится через семь лет, — попытался ущипнуть меня. Однако сказанное им лишь больше меня развеселило. Я даже искренне улыбнулся, осматривая омегу снизу до головы. — Он сказал, что я застрелю главу Северных морей через семь лет, — сказал он с гордостью, а потом вальяжно откинулся на спинку кресла, следя за моей реакцией. Вот только я никак не отреагировал. Даже улыбка на лице не дрогнула. — Альвахе старый дурак, — спокойно ответил я, выдыхая дым. — Мне он предсказал двоих детей и счастливый брак, — я шире улыбнулся, пока тушил сигарету о пепельницу. — Тебе ведь известно, что я бесплодный? — Лиам спрятал свою чертову улыбку подальше и теперь внимательно смотрел на меня. — Так что обломись, сука! — я даже показал ему средний палец, от чего кончики ушей омеги покраснели. Он яростно посмотрел на меня, потом вскочил с места и немедленно покинул комнату, так и не попрощавшись. — Какие мы легкоранимые, — потягиваясь, сказал я, когда в комнату заглянул Рейн, сверяясь все ли у меня нормально, — Знаешь, что меня действительно порадует — это смерть этого омежки. С тех пор мы с Лиамом больше не пересекались, отчасти, потому что спустя год он забрюхатился, а спустя еще некоторое время — подарил главе клана Тишины очередного наследника альфу, создав мне еще одного конкурента. Что же касается Рейна, то он ушел в подполье. Должность теневого магната ему нравилась — он занимался всеми темными делишками в Линсбурге и его окрестностях, контролировал все важные заведения и выцеживал деньги из подвластных ему бандитов и прочей мелкой шушеры. Первое время я старался контролировать его действия, но вскоре пустил все на самотек. Может я совершал большую ошибку, но Рейну я доверял. В конце концов, нельзя подозревать всех подряд, от этого можно и с ума сойти. Но была и другая причина, заставлявшая меня отводить глаза от альфы. Я почти был уверен, что у него кто-то есть. Нет, спросить напрямую я не решался — слишком большая честь для него, не позволяла гордость. Да и на измене я его не ловил. Но я был почти уверен в своей правоте: я просто не верю в то, что альфа станет довольствоваться только одним омегой, а в нашем случае, кем-то уродливым, старевшим. Даже мой отец, искренне любивший Лейли, изменял ему, чуть ли не по три раза в неделю. А тут я! Даже думать на эту тему не стоило. Я довольствовался тем, что Рейн умело скрывал свои похождения, и я ни разу не заметил ни малейшего намека на измену: от альфы никогда не пахло чужим омегой, на теле не появлялось лишних следов ласк, никто из парней не выдвигал на него права. А когда Рейн пропадал на длительные сроки, объясняя все тем, что он встречается с братом, или у него семейные дела, я с радостью позволял ему вешать мне на уши лапшу. Да и винить Рейна в его изменах я просто не мог. В конце концов, он тоже имеет право быть с тем, кто ему нравится. И я поклялся себе, что если однажды Рейн встретит хорошего омегу, не змеюку или подлую гиену, а доброго и искреннего, кого-то вроде Тори, я не стану иметь ничего против. Что касается семейных отношений, Рейн сразу провел черту между мной и его братом. Я никогда и никоем образом не влезал в их разборки. Впрочем, меня это и не особенно волновало: доставало своих хлопот. И все же, я не мог сдержать нагло рвущейся улыбки, когда раз за разом Рейн жаловался мне на упертость своего братика. — Он понизил его статус до младшего мужа! Представляешь, а Тиль терпит, — Рейн рвал и метал, но что он мог сделать, если брат под страхом собственной смерти отказался покинуть супруга. — Он ударил его! Этот ублюдок! — в следующий раз нервно орал Рейн, а я спокойно пил чай из моей новой любимой кружки. — Тиль стал таким тихим и забитым, будто никогда раньше не знал другой жизни, не дышал полной грудью, не жил свободно! — Рейн рассказывал мне еще много чего, очевидно стараясь вызвать у меня злость или антипатию к главе Огненных, и симпатию к Тилю. Не получалось. Ни капельки. Однако в тот день я не выдержал. Именно тот день можно с уверенностью считать началом конца — моим семилетним крахом, о коем некогда предсказывал Альвахе. Вот только в то солнечное утро, я еще не подозревал о том, что судьба приготовила мне очередной удар. В тот раз, помнится, я подсчитывал доходы с игорного бизнеса и решал, что делать с должниками, не желавшими выплачивать долги. Я выбирал между: «пристрелить их» и «засадить в тюрьму», когда дверь со свистом распахнулась, и на мой дорогущий персидский ковер ввалился Рейн своими грязными ножищами. Он выглядел загнанным, запаханным и усталым, будто пробежал не менее сотни миль, и сразу же без отдыха явился пред мои очи. Его красное лицо искажала злая, разгневанная физиономия. Он подпер руками бока и выдал негодующим голосом: — Он насильно отдает его старому извращенцу! — сказал с таким чувством, что я просто не смог его проигнорировать. Оторвал взгляд от бумаг, вопросительно изогнул бровь. — Нейси! — Рейн уверенно прошагал до моего стола, уперся кулаками в столешницу и внимательно уставился на меня, прожигая своим взглядом. — Тиль поднял дикий скандал, но его даже слушать никто не стал. Ты понимаешь?! Я пожал плечами. На самом деле, я не особенно его понимал, да и понимать не хотел, но поймав на себе ждущий взгляд альфы, натянул на лицо сочувственное выражение. Ведь альфа ждал от меня сочувствия, почему бы мне было его не дать? Потому развел руками, покачал головой, сказал что-то вроде: «Ай-яй-яй!» и вернулся к просмотру бумаг. — Нейси! — явно не удовлетворившись сказанным, Рейн плюхнулся в кресло напротив меня. — Они же отдадут сына моего брата в руки старого извращенца против воли! Они даже его мнения спрашивать не станут! — Да ты что?! — теперь не смог сдержаться я. — Какой кошмар! Можно подумать у меня сильно спрашивали мнения, когда проводили Церемонию Связи. Или у Тиля спрашивали. Или вообще у кого-то из омег спрашивали, — Рейн состроил на лице непередаваемую мину, а я улыбнулся и перешел на шепот. — Открою тебе страшную тайну: у омег никогда не спрашивают об их желании вступать в брак с альфой. Вообще никогда! Совершенно никогда! Ни-ког-да! — подытожил я, не поднимая взгляда. — А что делать-то? — Рейн продолжал испытывающее смотреть. Я улыбнулся, слегка покачал головой из стороны в сторону. — Будем готовиться к свадьбе! — объявил торжественно и снова принялся за отчеты. Рейн звучно выдохнул и закатил глаза — мой ответ ему не нравился. Но мне было на это плевать. — Помоги, — наконец, выдохнул альфа, сверля меня взглядом. Какое-то время я просто молчал, потом посмотрел на него и снова улыбнулся. — Да, конечно. Твой брат-идиот, наверняка даст своему сыночку тупые наставления. Поэтому, если хочешь, я могу с ним встретиться и провести краткий курс выживания в гаремах. Кстати, этот же курс я могу и твоему братцу преподать, а то он совсем скис… — Ты ведь шутишь? — недоверчиво посмотрел Рейн, я же разразился хохотом. — Это не смешно! Это серьезно, — мужчина поднялся и начал ходить из стороны в сторону в раздумье. — Мой брат впервые за все это время попросил о помощи, понимаешь? — остановился у окна, бросил призывный взгляд в мою сторону. — Впервые попросил о помощи, — четко сказал каждое слово. — Он тебя попросил о помощи, вот ты и помогай, — равнодушно кивнул я, не заметив того, какую чушь только что сказал. Хотя, мог ли я подумать, что все обернется именно так? — Вы, как всегда, правы, Господин Нейси, — неожиданная официальность в голосе заставила меня поднять глаза на Рейна. — Группа помощи сформирована и отправлена в городок Шац, — чеканил мне с такой точностью, будто солдат докладывал об исполнении приказа. — Свадьба моего племянника будет сорвана. — Не смей! — я встал со стула и в упор посмотрел на улыбчивого мужлана, — Не смей, слышишь! Эту семью защищаю я — они исправно платят дань. Так что ни одна сука не посмеет лезть в этот дом без моего ведома! Слышишь?! Рейн подошел на шаг ближе ко мне. — Тогда скажите им, что я взбунтовался против вашей воли и выдайте меня им в качестве расправы. Думаю, за такое меня повесят… — он задумчиво почесал затылок. Я же схватил Рейна за грудки, притягивая к себе так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, шипя от ярости. — Ты немедленно отменишь эту операцию, слышишь? Или я клянусь — я выдам тебя властям со всеми потрохами. Альфа не сопротивлялся и не улыбался. Он был спокоен и расслаблен, отчего мне казалось, что он послушает меня, отменит свою операцию. — Отменяй! Немедленно! — зло выдохнул я и отпустил его. Мужчина выпрямился, поправил свой костюм, пригладил смятую рубашку и, как бы вскользь, сказал: — Я бы с радостью отменил, — он скривил губы в усмешке. — Но свадьба сорвалась полчаса назад, — мне кажется, я побледнел, и теперь смотрел на мужчину глупым, удивленным взглядом. — Простите, Господин Нейси. В этот момент я хотел его ударить. Честно. Я даже замахнулся, но не успел. В комнату вошел Тео, мой омега-помощник. — Господин Нейси, вам звонит Господин Агносий из клана Огненных. Мне соединить вас? Я перевел взгляд на него, потом снова на Рейна. Глубокий вдох, выдох. Вдох-выдох! Закрыл глаз, коснулся указательными пальцами висков, потирая их. — Соединяй, — сказал достаточно мягко, отвернулся от Рейна и подошел к столу. Альфа уселся на диван, сложил руки на коленях, словно нашкодивший ребенок, на лице состроил слащаво-милое выражение, будто он агнец невинный. Я же мысленно посылал проклятья на весь его гребанный род, снимая и поднося трубку к уху. С кислым выражением на лице слушал длинную плачевно-гневную тираду, а потом, бросив на Рейна самый злой взгляд, ответил. — Мне жаль. Да, это оплошность. Я разберусь. Виновные будут повешены уже этим вечером. Я предоставлю вам отчет, — повесил трубку. Рейн продолжил гипнотизировать меня своим невинным, по детски беспечным взглядом. — Мне готовить мыло и веревку? — наконец, спросил он. Шутник хренов! Я отреагировал спокойно. Совсем не хотелось его веселить своей реакцией, просто сел обратно в кресло. — Спасибо, Нейси, — улыбнулся Рейн. — Кто это был? — сухо спросил я, стараясь не выдать голосом своих намерений. — Мои подопечные, — неопределенно ответил он, а я чуть было не взорвался от ярости. — Кто именно. — Господин Нейси, вы знаете, что я организатор. Поэтому мне и придется снести наказание. Кто именно исполнил мою волю — я вам не скажу. Однако добавлю, что выполняли они не мой приказ, а ваш, — я сжал зубы так сильно, что они заболели, и даже ударил кулаками по столу. — Я сказал им, что это был ваш приказ. Они работали на вас. Они не думали, что я рискну приказывать им без вашего ведома, — альфа заговорил быстрее. — Меня впервые о чем-то попросил брат, и я должен был ему помочь, даже если теперь обрек себя на казнь. Понимаете?! — Думаешь, я тебя не повешу? — все еще стараясь скрыть свой гнев, ответил я. — Думаешь, только потому что ты меня трахаешь, я тебя не повешу?! — На самом деле, я думал, вы меня застрелите, — сверкнул своими зубами и встал с диванчика, подошел ближе к моему креслу и присел на корточки подле меня. — Я не хочу видеть твою морду всю следующую неделю! — сквозь зубы проговорил я. — Убирайся! — Рейн пожал плечами, поднялся и направился к двери. Ему прекрасно было известно, что в такие дни стоит держаться от меня подальше. Я же обдумывал, как мне теперь прикрыть Рейна с его идиотской попыткой помочь брату. Я не понимал альфу. Честно! Чего он добился? Отсрочил неизбежное: его племянник был омегой, а значит, у него есть только две судьбы: либо под венец, либо стать изгоем в своей же семье. Свободный, незамужний омега — что может быть хуже?! Рейн закрыл за собой дверь, оставляя меня наедине с собственными мыслями. — Дурак! И семейка у него такая же! — сказал закрытой двери. — Таким глупцам, как Рейн и его подобным, просто нельзя плодиться! Из таких выходят бездарные альфы и тупые омеги, — уверенно проговорил я, успокаивая сам себя. — Мечтатели хреновы! Будто вся их жизнь услана розовой сладкой ватой. А когда жизнь тыкает их мордой в дерьмо — они ломаются, как сухие ветки! — я нервно закурил. Не знаю, что больше злило меня: то, что Рейн посмел крутить что-то за моей спиной, или то, что ему было не плевать на родного брата, или то, что свадьбу одного омеги сорвали, тогда как самому мне пришлось дважды выйти замуж не по своей воле.

***

Остаток вечера прошел спокойно. Настал новый день, принес новые хлопоты, но не более. С проблемой сорванной свадьбы я разобрался достаточно быстро. Вину за содеянное взяли на себя несколько мелких шавок, которых мне удалось запугать куда более страшной расправой, нежели простой виселицей. И казалось, все улеглось, устаканилось… не надолго. Это дебильная семейка выдавала сюрприз за сюрпризом. Рейн, которого я все еще не хотел видеть, ввалился в мои покои под утро пьяный в хлам. В тот раз он плакал, что еще больше меня удивило. Да что там: удивило — не то слово, я просто оторопел от его истерики, когда он, обняв меня за талию, положил голову на колени и тихонько ронял слезы, едва всхлипывая в тишине. Мне пришлось опять брать все в свои руки: сначала успокаивать эту оглоблю, потом укладывать его в постель и выслушивать очередную порцию его чуши. — Они убили его, — это были первые внятные слова мужчины. — Тиля, моего любимого братика Тиля больше нет. Я сдержался, затолкав куда подальше желание съязвить. Просто уселся рядом с ним, гладя его по головке, будто он маленький мальчик, а я его папочка. Смерть омег в гаремах — это такая мелочь. Например, в нашем гареме омеги умирали раза два-три в год, и ничего… Готов поспорить, что когда моим братьям объявили о моей смерти, то ни один из них даже улыбку не спрятал бы, все они остались бы равнодушны — подумаешь, еще она сучка откинула копыта. Тогда почему грустил Рейн? Неужели он и впрямь был так близок с ним? — Тише, успокойся, — провел ладонью по его волосам. — Все пройдет. Все станет опять хорошо. Рейн крепко обнял меня, упираясь лицом в живот. Так мы просидели до утра. Альфа уснул, а я, боясь пошевелиться и разбудить его, смотрел на него и думал о том, что здорово, когда кто-то горюет по твоей смерти. А еще я тогда впервые подумал, что о моей смерти никто грустить не станет. — Последний год, Рейн, — тихонько сказал я спящему мужчине, рассматривая рассвет за окном. — Альвахе предсказал, что глава Северных Морей умрет через семь лет. Вот, похоже, и мое время подходит к концу. Обещай, что ты проронишь по мне хотя бы одну слезинку! Рейн дышал тихо и спокойно, а я нежно гладил его, потом легонько поцеловал в щеку. Мужчина что-то сонно пробормотал, но не проснулся. Начинался новый день.

***