Спаси мою душу!

Детектив Харперс пришел снова через два дня. - Доброе утро, - обращения он теперь опускал, не уверенный в том, какое имя следует использовать. - Доброе утро. Какие-то новости? - Вы все еще хотите свидание с капитаном Лакоста? - детектив смотрел сонными рыбьими глазами, перекладывал какие-то бумаги из папки в портфель. - Да, разумеется, - Алан сразу оживился. Джон Харперс встал, выглянул за дверь: - Можете войти, у вас есть полчаса, но я не покину палату. - Реджи! Ты пришел! Когнитивный диссонанс, жестоко бьющий по капитану, был заметен невооруженным глазом. - А-алан? - Реджинальд замер в двух шагах от койки, не решаясь ни подойти, ни отступить. Глаза его видели заклятого врага, которому нужно было свернуть шею, а лучше отправить на электрический стул, а душа, отравленная безумной надеждой, чувствовала рядом любимого. - Да, это я. Что нового? Какая погода? Как Клоди и Винни, все еще цапаются по любому поводу? - тараторил Алан, волнуясь, вполне привычно, разве что голос был другим. - Ты удивишься, но они перестали собачиться после... твоей смерти. Сейчас просто не разлей вода, - Реджинальд подошел, преодолев себя, сел на жесткий пластиковый стул рядом с койкой, развернув его лицом к Алану. - А про погоду тебе в самом деле интересно? - Да. Я не знаю даже, какое сегодня число и месяц. Я хочу погулять. Чувствую себя гусеницей, которая все время лежит, а еще руки болят. - Шестое сентября, Алан. Мне пришлось сдать билеты... Знаешь, я хотел сделать тебе сюрприз, купил тур на Мальдивы... - голос сел, горло словно сжало в тисках, и Реджинальд замолчал. - Мальдивы? Ре-еджи... Это так потрясающе. А я... Я хотел сделать нам сюрприз и снял домик в лесу у озера, в канадских лесах. «Боже мой, я захлебнусь в патоке счас. Буэ-э-э!» - вставил свой гнутый цент Дрейк. Ответная волна от Алана напоминала удар монтировкой по лбу. - Жаль, что так вышло... - выдавил капитан. - Я... сохранил статуэтку, ты прав. Рука не поднялась... а остальное... и бар... В общем, так вышло. - Я видел. Пока Дрейк был в отключке, я был кем-то вроде призрака. И пришел к тебе. - Эта тварь жива? - губы Реджи сжались в нитку. - Да. И периодически комментирует все. А еще со мной ругается. Реджи, ну сделай что-нибудь, чтобы его не было. Он тебя убить пообещал. Испугался, когда я сказал, что подпишу признание и пойду на казнь. - Не вздумай ничего подписывать, пока, Алан. Никаких признаний. Я... решу этот вопрос. И вытащу тебя. Та девочка, Санти, сказала, что будет думать, чем можно помочь. - Я не хочу, чтобы он что-то с тобой сделал, Реджи. И не хочу постоянно жить, зная, что я буду числиться в базе, как преступник. Я даже за границу не улечу. - А я не хочу, чтобы ты снова умер, - рявкнул капитан. - Все, разговор окончен. Я сказал, что вытащу тебя, значит, сделаю. Алан закивал: - А детектив-рыба милый на самом деле. «Рыба» возмущенно кашлянул в углу. О нем все благополучно забыли. - В общем, потерпи. Я сделаю все, что смогу. И что не смогу - все равно сделаю. Понял? - Да, я понял. Я знаю, что мы обязательно сможем. Надо просто потерпеть, да? - Алан захлюпал носом. - Я хочу домой. Здесь страшно. - Эй, перестань. Ну... Алан... Не могу смотреть, как ты ревешь. Даже если в этом теле. Алан продолжал плакать. В конце концов, он никогда раньше не оказывался в психиатрической больнице, в теле своего убийцы, обвиняемый по всем статьям уголовного кодекса. «Не по всем, - возмутился Дрейк, очухавшийся от предыдущего «привета». - Только по двести десятой статье!» - А двести десятая статья - это вообще что, Реджи? - Убийство. В случае Дрейка Лино - пункты второй и третий. По признательному заявлению - смертный приговор. А конкретно ему - приведение приговора в исполнение не позднее, чем через три дня после оглашения. - По крайней мере, не изнасилование коровы с летальным исходом... - Он убил семью, трое взрослых и двое детей. Малышам было по шесть и семь лет. Он пытал их на глазах у матери. Хочешь услышать еще подробности? - ледяным тоном осведомился капитан. - Нет. Думаю, он не преминет их сам рассказать. Когда в очередной раз очнется. А ты можешь спросить у Санти, хоть как-то его можно заглушить вообще, чтобы он со мной не разговаривал? - Спрошу. - Время, капитан - Ладно, Алан, ты... не переживай. Помни, что я сказал. - Я постараюсь, Реджи, правда, - Алан чувствовал, что совсем расклеивается. Реджинальд так и не дотронулся до него, даже руки не коснулся. Хотя, может, это было запрещено? Но все равно обидно. И вел себя... ладно, это тоже можно списать на то, что они не наедине говорили. После того, как Лакоста вышел за дверь, у Алана случилась натуральная истерика, с рыданиями, завываниями и воплями: «Я хочу домой!». Кончилось все уколом успокоительного и снотворного. И едким хихиканьем Дрейка на грани сна: «Натуральная чикса ты, малыш». Алан послал его, но вяло и неубедительно. И уснул. Проверка на детекторе лжи, на которой настоял Лакоста, продавив даже невозмутимого Харперса, состоялась через трое суток, когда было установлено, что медицинские препараты из крови Алана-Дрейка вывелись. Его переодели в серый тюремный комбинезон, сменили повязки, заковали, как галерного раба, вернее, как уже приговоренного к смертной казни, и повезли на процедуру. После более чем недели неподвижности идти самостоятельно Алан не мог. Однако он радовался даже смене опостылевшего интерьера. И пошевеливал пальцами рук и ног. Под детектор была отдана целая комната, напичканная всевозможными сканерами, датчиками, приборами измерения и учета. Алан вертел головой во все стороны, разглядывая их. - Ничего себе. Только пока его не уложили на кушетку, чем-то напоминающую кресло стоматолога... или гинеколога. - А... А-а-ай, - он зажмурился. - А что вы делать будете? - Проверять вас, мистер Лино. А вы будете отвечать на вопросы. - Я боюсь всяких непонятных штук. И проводов. И вообще... - глаза он не открывал. Ему нацепили какие-то браслеты, потом прикрепили датчики на лоб. - Вы готовы? - Готов. - Хорошо, сейчас проверим, - что-то прожужжало. - Итак, пара тестовых вопросов для настройки. Почему вы не открываете глаза? - Я боюсь непонятных мне приборов. - Это правда, - мелодично пропел женский голос. Алан дернулся от неожиданности, потом разулыбался: - Круто. - Ваше имя? - Алан Сэнтри. - Это правда, - бесстрастно пропел прибор. - Вы погибли в середине августа этого года, вы помните? - Да, меня столкнул с крыши Дрейк Лино. - Это правда. - Как вам удалось выжить? Алан облизнул губы, в комнате было жарко, хотелось пить. А вот отвечать на всякие вопросы совсем не хотелось. Но выбора не было: - У меня были паранормальные способности слабого ментала. Я пытался заменить сознание Дрейка Лино своим. У меня не получилось заместить, теперь мы находимся в этом теле вдвоем. - Это правда, - пропел голос. - Колебания мозговых волн неопровержимо свидетельствуют о нахождении допрашиваемого в ясном разуме и уверенности в своих словах. - Вы понимаете, что в таком случае вы будете помещены в психиатрическую лечебницу тюремного типа, пока не будет найден способ разделить ваши сознания? - Я не хочу в лечебницу, там плохо кормят и не дают гулять. - Это правда. Алан невольно захихикал. - В противном случае вас переведут в камеру предварительного заключения в Вест-Лоуд. - Я ничего не сделал, за что меня в камеру? Я даже правила дорожного движения не нарушал ни разу! - Это правда. - И вы, если уж на то пошло, вообще не имеете права держать свободного и невиновного гражданина в психиатрической лечебнице! Я психически полностью здоров! - Это правда. - Вы - не сделали и здоровы. Вы можете утверждать то же о мистере Дрейке Лино? - Нет, не могу. Но я не Дрейк Лино. - Это правда. - Дрейк Лино убил двенадцать человек, и вас в том числе. Вы можете управлять временем его появления в этом теле? - Не всегда, только если совершаю какие-то активные физические действия, и мне нужно отдыхать, тогда сознание перехватывает он. - Невозможность определить истинность утверждения. Допрашиваемый явно не лжет. - Вы можете заблокировать возможность перехвата его сознанием управления этим телом? - Без консультации другого ментала - нет. - Это правда. - Следовательно, гарантировать самостоятельно то, что Дрейк Лино не захватит тело и не пойдет совершать преступления, вы не можете. Поэтому мы вынуждены определить меру пресечения в виде содержания вас под заключением до момента, когда будет найдено решение этой проблемы. Вы это понимаете? - Да, - вынужденно согласился Алан. - В Вест-Лоуд вполне приемлемые условия содержания и хорошая кормежка. Насчет прогулок - если вы не будете нарушать режим, вам позволят и их. - Я согласен. - Это неправда. - Разумеется, неправда, я хочу домой. - Это правда. - Выключай уже эту говорилку, - хмыкнул оператор. - Значит, мы пришли с вами к соглашению, мистер Сэнтри? - уточнил детектив Харперс. - Да, наверное. - Прекрасно. Подпишите, - мужчина подошел к нему, протягивая планшет с документом. И Дрейк Лино, пользуясь тем, что Алану освободили руку, рванулся из своего закутка сознания, захватывая тело, взял ручку, а затем рывком подтащил к себе детектива, обхватил его ногами и упер острый кончик ручки ему под подбородок. - Прикажите им отстегнуть меня, детектив. Иначе я распишусь на ваших мозгах. Далее последовал стон, мат, ручка выпала, а тело стало отчаянно моргать, материться и обещать свернуть шею Лакоста, медленно и со вкусом, что Алану неповадно было. Потом мат захлебнулся, последовало тихое: - Извините, вот оно так, - и далее голос снова сменился на матерную тираду с обещанием применить к детективу пытки и прочее. Балаган прекратил выстрел из парализатора, обездвиживший тело пациента. - Теперь вы и сами видите, что просто выпустить вас мы не имеем права? - Джон Харперс невозмутимо отряхнулся, поправил пиджак и подобрал свою ручку. Алан не отвечал, видимо, ушел далеко, зато Дрейк матерился долго и со вкусом. - Забирайте парня, только не калечьте. Я оформлю перевод в Вест-Лоуд. - Да, детектив. Калечить его действительно не стали, просто заткнули рот. И спеленали ремнями, как гусеницу паутиной, прикрепив к койке не только руки, но и ноги, и затянули ремень через живот. Во избежание - Дрейк Лино приравнивался к буйному психу за нападение на офицера полиции. Зато для Алана Сэнтри все-таки приготовили еду получше, даже кусок рафинада принесли. Впрочем, никакого интереса Алан не проявил, смотрел в потолок мутным взглядом после дополнительного укола успокоительного - решили не колоть слишком сильных лекарств, чтобы не сделать овощем. - Да там детская доза лекарства, она совсем нежная. Как для слоненка. - Этот парень не тянет даже на бегемотика, поаккуратнее там. Иначе Лакоста вам самим вколет слоновий шприц. - Ну, мы же разбавленную, вон, лежит, улыбается. Все процессы в норме... - А это что? - возмутился врач. - Ну, под себя ходит, но это только потому, что у него до мозга медленно доходят сигналы. Это не из-за укола, а из-за переживаний. - Завтра с утра его переводят в Вест-Лоуд. Он должен идти сам, а не волочиться мешком. Это ясно? - Ясно. За ночь выспится и придет в норму. Это пробуждение побило все рекорды по мерзости за последние... сколько там прошло времени с его смерти? Алан потерял счет дням. Но так плохо ему не было даже в первый день в теле Дрейка. Голова болела, все тело ломило, во рту был мерзостный привкус. А еще он был спеленат, как мумия. - А-а-а, - тихонько провыл он вопросительным тоном. - И кто тут у нас сегодня? - отвратительно-бодро и с издевательской ноткой спросил санитар, появляясь в поле его зрения. - Пи-и-и-ить. В рот сунули трубочку. Алан глотнул какой-то странной воды со сладко-горьким привкусом. Пил долго, пока не отняли. - Где-е-е я-а-а-а? - Пока еще в клинике, но через полчаса придет машина и отвезет в каталажку. - Ага-а-а-а. А что бы-ы-ыло? - Ну, ты напал на детектива Харперса, пришлось тебя подстрелить парализатором, потом вколоть успокоительное. - Пло-о-о-о-хо, - решил Алан. - Да уж, не хорошо. Твой сосед по черепушке как, не подает признаков жизни? А то тебя пора готовить к перевозке. Алан проверил. - Нет, пока не-ету. Его быстро распутали, застегнули наручники, сковав руки за спиной, и отвели в туалет и умыться. Умывал и застегивал-расстегивал санитар, конечно: Алану больше не доверяли. Но Алан себя ощутил даже человеком - можно было ходить, его умыли, даже волосы расчесали. Потом его переодевали - сразу трое. Пока двое держали за руки, третий натягивал чистый комбинезон. Вчерашняя одежда оказалась, мягко говоря, испорчена, и Алан не хотел бы знать, почему. Через полчаса пришла машина, мрачные здоровые мордовороты в форме охранников тюрьмы Вест-Лоуд очень быстро и профессионально нацепили на него снова «галерные» оковы и провели вниз, к бронированному грузовичку. Алан успел все-таки подышать воздухом свободы, снова успокоился. Ничего, Дрейка выкинут из этого тела. Или заткнут. О том, что посторонние менталы могут и не справиться с этой задачей, и придется провести остаток дней в психушке, он старался вообще не вспоминать. Реджи обещал помочь, Реджи справится. Обязательно. Пожалуй, Лакоста был единственным, кому Алан мог доверять и довериться. И особенно грело то, что любимый поверил ему. Значит, даже если придется прожить в этом теле до конца дней, можно все наладить. Внешность изменить. Подстричься, перекраситься. «Только попробуй, щенок! - прорычал в сознании голос Дрейка. - Я не для того волосы растил, чтоб какая-то шваль их обрезала!» «А ты вообще заткнись, я тоже не для того налаживал личную жизнь и профессиональную карьеру, чтобы какой-то больной ублюдок меня с крыши скинул. Говоря языком фильмов - ты выбрал не ту жертву, амиго». «Я тебя и с того света достану, ами-и-иго, если ты тронешь волосы. С мордой лица можешь сделать все, что захочешь, я не против. Но это - святое. И я не шучу». «А татуировку тоже можно?». «Татухи - это особые приметы. У меня чистая кожа, нахер ее портить?» «А затем, что мне очень хочется сделать тебе гадость... Ну, не смертельную для жизни, разумеется. Хотя, я знаю, как тебе ногтями по стеклу поскрипеть - я буду заниматься с Реджи сексом». Дрейк разразился смехом: «А ты уверен, что он вообще до тебя дотронется, пока ты в этом теле?» «Уверен. Потому что другого у меня нет. Ни тела, ни мужа». «Тьфу, блядь. Гомики поганые. Ненавижу!» - с невыразимым презрением выплюнул Дрейк. «Ничего, придется присоединиться к тесному гейскому обществу, задница-то у нас одна... И рот тоже... и вообще, не нравится - вали отсюда, я ж не задерживаю». Маты Дрейк выдавал со скоростью пулемета, строя из них многоэтажные конструкции. Алан хохотал вслух, веселясь, счастливый до неприличия. - Дрейк - гомофоб, - объяснил он сквозь смех охраннику. - А я - гей. Мы так прекрасно уживаемся. - Ты не распространяйся о своей ориентации особо, парень, - предостерег его охранник. - Если не желаешь стать «девочкой» для всех заключенных, кто до тебя сумеет добраться. - Не буду, мне и так хватает развлечений. Машина ехала и ехала, за крохотным окошком мелькали знакомые и незнакомые улицы. Потом показался пригород, заросшие улочки. Алан прилип к окну, разглядывая незнакомую местность. - Парень, сядь на место, - одернул его охранник, второй просто потянул из креплений шокер. Алан плюхнулся обратно. - Привыкай к дисциплине, - хохотнул тот, что говорил с Аланом. Второй был патологически молчалив, только сверлил арестанта неприятным взглядом глубоко утопленных глаз, который так и говорил: «Давай, нарушь еще хоть одно правило, парень». - А что там вообще будет? - Ты что, фильмы про тюрьму не смотрел? Будет... не весело, это я тебе гарантирую. - Ну, я как-то не очень такие фильмы люблю. - А это будет не кино, парень. Будь готов к тому, что тебя унизят, оскорбят и не раз, могут ударить. Или избить. - Ну, насчет «избить» у нас обычно вылезает Дрейк, за последствия не ручаюсь. Я как-то больше специалист по бегу, а бежать там явно некуда. Охранник обвел его взглядом, покачал головой и сказал: - Послушайся совета, парень: молчи больше. Лино среди той братии, что сидит в Вест-Лоуд, на слуху, о нем известно, что он безбашенная тварь. И внешность приметная. А по тебе сразу можно сказать, что мальчик домашний и дерьма не нюхал. - У меня все равно нет выбора. Только молчать. Дальнейший путь проделали в молчании. Потом машина притормозила, въехала через КПП на внешний периметр, проехала двор и развернулась. Дверь открылась. - Дрейк Лино, на выход! Алан сообразил, что это его вызывают, выбрался наружу. «Дрейк, а ты раньше сидел?». «Только по малолетству, за кражу, - буркнул убийца. - Пусти-ка, щенок. Тот охранник правду сказал, здесь тебе лучше помалкивать». Алан безропотно уступил место. И на дальнейшее старался попросту не смотреть. Не то, чтобы тюремные власти позволяли себе открытую грубость по отношению к заключенным... Но и приятного в личном досмотре, помывке и прочем было мало. - Одиночка? Только на третьем уровне. Шевелись, Лино! - дубинка-шокер врезалась в бок. Алана чуть не вышибло во владение телом, он еле удержался. Но одиночка - это звучало неплохо. Дрейк сцепил зубы и молчал, хотя его мысли были еще менее цензурны, чем всегда. А молчаливый Дрейк Лино - это был нонсенс. «Ну, может, тут и не так плохо, если просто сидеть и не выходить». «Ты взвоешь через неделю. Нет, раньше, - проскрежетал Дрейк. - Заткнись, будь любезен. Просто заткнись». «Хорошо. Я молчу, только не наделай глупостей, ладно?». «Я жить хочу, ты понял? Я хочу жить. И, желательно, на свободе». За спиной лязгнула толстая дверь камеры, и Дрейк вздрогнул. «Ненавижу решетки. Су-ка-а-а, ненавижу!» «Раньше надо было думать, перед тем, как сажать на хвост своих дружков». - Это ты их посадил мне на хвост, тетеря, - Дрейк застелил постель и плюхнулся на узкие нары, закладывая руки за голову. «Да ты что? Я очнулся от того, что меня пинают по ребрам... и когда я успел их посадить?». - В ту дыру нас привел ты, я очнулся как раз от пинков по ребрам, детка. «Я вообще ничего не помню с момента замены и до того, как очнулся с больной головой». - Это был автопилот, ха-ха-ха, - убийца глухо расхохотался, - вот уж не думал, что в моем теле такая опция предусмотрена. «Не разговаривай со мной вслух. Или ты, типа, больной на голову, так что можно?». - Мне все можно, - самоуверенно заявил Дрейк. - Я никогда «правильным» не был. Это ты у нас чистенький мальчик. Каково тебе в теле убийцы? «Не знаю, управляться плохо, ты выше». Дрейк не ответил, он лежал и смотрел в одну точку на потолке, и от его сознания веяло каким-то первобытным страхом, как бывает у детей в темноте, когда рассудок говорит, что никакого буки в шкафу нет, а ты его видишь, видишь! Пусть не глазами, а душой, всеми поднявшимися дыбом волосками ощущаешь его присутствие. Дрейк сейчас испытывал такой же незамутненный и чистый страх. «Успокойся, - Алан прекрасно этот страх чувствовал. - Что с тобой такое?». Дрейк свернулся в клубок, прикрывая голову руками. К его памяти Алан доступа не имел, поэтому не знал, были ли это тени из прошлого, или у Лино и впрямь были нарушения психики. Пришлось перехватить управление телом и загнать пинками Дрейка подальше, пообещав выпустить потом. Пожалуй, будь на месте Дрейка кто-то другой, Алан нашел бы способ ужиться и вдвоем в одном теле. Не так уж это оказалось и сложно. Но только не с ним. Через два часа привезли обед, открылось автоматическое окошко на двери, в которое въехал поднос с пластиковыми тарелками и приборами. Алан прочел напечатанное на каждой тарелке предупреждение о том, что этот материал саморазрушается через полчаса, принялся с аппетитом уплетать сытный и действительно вкусный рацион. Что ж, он боялся, что придется идти в общую столовую, а тут оказалось не так страшно. А вот с прогулками все будет не так радужно. Глотнуть свежего воздуха хочется, но там будут другие… А Дрейк психопат, как он вообще отреагирует на любой раздражитель, Алан не знал. Не хотелось в лазарет, болеть-то все будет и у него тоже. И в этот, как его, карцер, тоже не хотелось.