Будь на моей стороне

Небеса словно прорвало. Проклятый дождь не мог успокоиться уже вторые сутки, щедро поливая Зону. Сталкеры сидели на опушке Рыжего леса и, замотавшись в свои дождевики, как в коконы, грели руки у костра. - Еще один такой денек, и Скадовск точно уплывет… - вздохнул Степаныч, с тоской вспоминая давно севший на мель сухогруз, где сталкеров всегда ждали жратва и постель. - Будем называть его плавучий ресторан «У Бороды»! – лениво подхватил шутку Стриж, из-за паршивой погоды ни у кого не было настроения разговаривать. – Хотя не, мне нельзя, чтобы уплывал. Борода мне денег за хабар должен… - Это как же ты сразу с него не стребовал? – удивился сталкер. - Да что-то у него не было нужной суммы, сказал попозже придти – отдаст. - Эк, подлец старый! Ты ж с него теперь не стрясешь, так и будет завтраками кормить! Ну, ничего. Вернемся – я с тобой к нему схожу. К костру подошел Тринадцатый. Сгрузил на землю охапку хвороста и поискал глазами место посуше, куда можно было бы сесть. Везде было почти одинаково сыро и грязно. Сам мутант уже до нитки промок: на нем не было плаща, куртка помогала плохо, да и в сапогах смачно хлюпало при каждом шаге. Рыжий скривился и сел на землю, но ржавого цвета мох под его задницей просел, и он оказался в луже. Подниматься не стал, только сложил руки на груди и состроил презрительную гримасу. Вид у него при этом все равно был нарочито независимый и оттого до крайности жалкий. Степаныч усмехнулся глядя, как с отросших рыжих волос ручьями стекает вода. Принялся расстегивать свой дождевик. У хромого сталкера тоже были почти аномальные способности. Будучи ветераном, потеряв в этом богом забытом месте стольких своих друзей, и хладнокровно убивая чужих, он умудрялся сохранять то, что в большом мире называют человечностью. Многие приходили сюда уже без нее, у остальных она ампутировалась в первый же год жизни в Зоне. А Степаныч мог вот так отдать свой плащ мутанту со сволочным характером, только потому, что у него, Степаныча, прорезиненный комбез, а этот сидит такой гордый в холодной луже, что смех разбирает. Но Каин, хорошо знавший старого друга, пресек его порыв, в запрещающем жесте вскинув открытую ладонь. - Еще простуженок мне тут не хватало! Ты, - он ткнул пальцем в рыжего – снимай куртку. Тринадцатый мрачно посмотрел на него исподлобья, но повиновался, поежившись, когда остался в одной тельняшке. Протянул мокрую куртку командиру. Каин забрал ее и повесил на воткнутую возле костра рогатину. Так, чтобы внутренняя сторона была повернута к огню. От ткани пошел горячий пар, запахло так, будто кто-то рядом гладил влажные вещи. Сталкерам невольно вспомнился далекий дом. Каин заставил рыжего разуться, вылил из его сапог воду и тоже повесил на просушку. И все это делал с выражением такой мрачной суровости на лице, будто готов убить и Тринадцатого, и Степаныча, и Стрижа на всякий случай. Мутант стащил с себя носки, и только инстинкт самосохранения заставил его отказаться от идеи протянуть их командиру вместе с берцами. Поэтому эти интимные детали своего гардероба рыжий вывесил сам. Каин молча поднял его за шкирку и усадил на свое, относительно сухое бревно и сам сел рядом, укрыв половиной своего плаща. Тринадцатый поджал под себя босые ноги, стараясь даже локтем не касаться командира. Рыжий как-то не ожидал от него даже такой, грубой заботы, и не знал, как теперь себя вести. Он буркнул под нос: - Я бы и так не простыл! Но протест вышел каким-то слабым и неубедительным. Каин раздраженно выдохнул и, одной рукой обхватив под плащом Тринадцатого за плечи, притянул его к себе. И тут же убрал руку. Чувствовать, как к боку прижимается мокрое, холодное плечо парня было неприятно даже через комбез, но так удобнее укрываться дождевиком – теперь он не натягивался между ними, и по краям нигде не задувало. - Не выпендривайся уже. Детский сад Ромашка, блин! А ощущение холода быстро ушло, и Каин невольно отметил, что вдвоем стало намного проще согреваться. Все опять замолкли, глядя на огонь. Привал вышел унылым: мерзкая погода вкупе с Рыжим лесом под боком не очень-то располагали к веселью. Особенно не радовал предстоящий маршрут – чтобы обойти владения Свободы, нужно было некоторое расстояние пройти через лес, который с самого появления ЧАЗО служил убежищем всевозможной нечисти. Стриж, никогда прежде не ходивший в эти края, уже не доставал свою губную гармошку, то и дело озирался по сторонам в своей птичьей манере. - Эй, Каин… - тихо позвал Тринадцатый, встрепенувшись. - Чего тебе? – командир неприязненно поморщился – от этой возни плащ немного съехал вниз, и холодные капли дождя стали затекать за шиворот. - Тут кто-то есть. – рыжий выглядел очень серьезным - Кроме нас. - Где? После случая с выбросом Каин предпочитал на всякий случай прислушиваться к предчувствиям мутанта, поэтому тут же потянулся к верному «грому». - На тридцать градусов от Стрижа. – Тринадцатый пустыми глазами смотрел прямо перед собой, стараясь больше ориентироваться на слух и обоняние. – Нет, подожди… вон там. Он ткнул пальцем куда-то за упавшую сосну. Стриж облизал пересохшие губы и поднялся на ноги. Степаныч тоже весь подобрался, внимательно вглядываюсь туда, куда указал рыжий. - Или… я не пойму, их несколько… Понимать собственные ощущения было непросто: слишком много информации поступало, а Тринадцатый еще не научился быстро выбирать нужную. Он чувствовал, как по рукам побежали мурашки. - Кто это? Люди? – шепотом спросил командир. - Пахнут странно. Я не знаю этого запаха. Они приближаются… - Тринадцатый на секунду замер и вдруг заорал – Сзади! Каин тут же вскочил, резко разворачиваясь и вскидывая оружие. Почти одновременно с этим из кустов, вытянувшись в невероятном прыжке, выскочила человекоподобная тварь. Командир выстрелил не целясь. Четыре пули прошили грудную клетку мутанта, и, еще одна, выпущенная из снайперки Степаныча, – обтянутый противогазом череп. Все произошло так быстро, что мертвое тело рухнуло на землю одновременно с плащом, который Каин скинул с плеч, вставая. - Снорки… - одними губами проговорил Стриж, хорошо помнящий сталкерские байки об этих монстрах. И почти тут же сразу несколько мутантов, словно по приказу, кинулись на сталкеров. Они прыгали, словно клопы, отталкиваясь всеми четырьмя конечностями и ловко уходя от пуль. Стриж, не успевая проследить за нами, в панике палил в молоко. Степаныч, не то матерясь, не то читая молитву, прикрывал молодого долговца, не давая тварям подобраться слишком близко. Каин снял второго снорка, и тут прицелился в следующего, который, разгоняясь по дуге, набирал скорость для прыжка. Командир закусил губу, прослеживая за его движением в прицел своего автомата. Сталкер не услышал, как сзади, по-кошачьи, приземлился еще один мутант. Тринадцатый, не медля, пальнул в этого снорка из командирского ПМм, который так и остался у него. Пуля прошла вдоль ребер, распоров покрытую ссадинами серую кожу. Тварь зарычала, отпрыгнула в строну, но тут же атаковала снова. Длинная тощая нога ударила Каина точно под колено, подсекая мужчину. Командир рухнул на землю и наугад выстрелил в снорка, но тот оказался слишком быстрым. Он, опираясь на руки, с разворота пнул сталкера по запястью, выбивая оружие. Тринадцатый попытался прицелиться, но Каин, уворачиваясь от мощных ударов твари, то и дело попадал на мушку. Рыжий, в отчаянии опустил ствол. Он видел, как командир едва успевавший блокировать атаку, не успел подставить локоть, и тяжелый кулак снорка, оглушая, рассек ему бровь. Тварь прыгнула сверху, впечатавшись коленом прямо в солнечное сплетение, и, прижав к земле жертву, довольно зарычала. Обрывок шланга противогаза коснулся лица Каина. Тринадцатый почувствовал, как в горле пересохло. Все мысли, вдруг покинули его. Не осталось ни страха, ни сомнений, ничего из того, что было бы нормальным для человека. Только какое-то звериное желание разорвать эту тварь. И защитить вожака своей стаи. Он прыгнул, сметая снорка на землю. Монстр взвизгнул, когда Тринадцатый впился зубами в его тощую жилистую шею. Не помня себя, рыжий рванул, прокусывая грязную кожу. Темная густая кровь хлынула ему в рот. Тринадцатый двумя руками схватил обтянутую резиновым противогазом голову твари и одним резким движением свернул ее набок. Хрупнули позвонки, снорк в последний раз дернулся и обмяк. Те из тварей, что еще остались в живых, поскуливая скрылись в лесу. Рыжий начал приходить в себя и вдруг понял, что весь квад уставился на него. А он стоял на коленях перед мертвым телом снорка, и темная кровь маслянисто блестела на его губах, подбородке… медленные капли сползали по шее под воротник тельняшки. Мутант, наконец, ощутил тошнотворный гнилостный вкус на языке. К горлу подкатило, и он, борясь с дурнотой, принялся отплевываться. Стриж замер на месте, не веря собственным глазам. О таких вещах ему в баре не рассказывали. В повисшей гробовой тишине было слышно, как поднялся с земли Каин. Он сцепил зубы, чувствуя, как на каждое движение тело отзывается болью. Снорк был намерен сделать из него отбивную, и отчасти в этом преуспел перед тем, как сдохнуть. Командир поднял с земли свой автомат, подошел к склонившемуся над землей Тринадцатому, хлопнул его по плечу и тут же поморщился – удар ноги снорка по запястью давал о себе знать. - Ты как? Рыжий, не поднял головы и в ответ издал только какой-то хлюпающий звук. Каин кивнул Степанычу, и тот, уловив суть приказа, молча достал из валявшейся в траве сумки фляжку с водой. Отвинтил крышку и подошел к Тринадцатому. - Давай прополощи. Мутант подставил окровавленные ладони под льющуюся воду. - Не стоило рвать эту мразь зубами. - командир, тяжело опираясь на свой гром, наблюдал за тем, как он умывается. – У тебя же мой ствол вроде оставался… Тринадцатый злобно посмотрел на Каина из-под мокрой челки и с чувством произнес: - Да пошел ты на хер! Ублюдок… После чего поднялся с колен и принялся собирать по поляне свои вещи, которые до схватки сохли у костра. Теперь все это валялось в траве, заново намокая под моросящим дождем. Рыжий чувствовал себя паршиво. Мало того, что он только что загрыз снорка, так еще и сделал это, чтобы спасти самоуверенного тупого мудака. Который, к тому же, теперь смотрел на него, как на урода. Каин улыбнулся уголком губ и покачал головой. Тринадцатый, даже напуганный и растерянный, всегда оставался собой. Степаныч подошел к командиру и помог туго перебинтовать ушибленное запястье. Каин налепил пластырь на рассеченную бровь и повернулся к Стрижу, который все еще с опаской косился на рыжего. Он никак не мог отойти от увиденного. - Каждый убивает, как может. – спокойно произнес Каин и кивком указал на тело твари, сваленной таки пулей долговца. – Твой первый снорк? - Ага… - Молодец. Не каждый сумел бы завалить. От этой короткой похвалы у Стрижа запылали кончики ушей. - Интересно, отчего из всей нечисти в Зоне, снорки – самые мерзкие. – Степаныч, поморщившись, прижег зеленкой глубокую царапину на шее, ему тоже досталось. – Вот, знаю, что есть и опаснее, но от этих прям передергивает. Гадкое какое-то ощущение… - Это потому, - Каин наклонился к одному из мертвых мутантов и коснулся там, где маска противогаза намертво прирастала к голове – что они очень на нас похожи. Выглядят совсем как люди, а, может, когда-то и были ими – кто их знает… Тринадцатый, отчетливо слышавший каждое слово, почувствовал, как тоска накрывает с головой. Между ним и снорками разница была не так уж и велика. Мутанты похожие на людей… Он вскинул голову и сухо поинтересовался: - Боитесь стать такими же? Степаныч поднял с земли свой рюкзак – пора было уходить с этого гиблого места – и просто ответил: - Боимся, конечно. А ты что не боишься? И не спеша, припадая на одну ногу, потопал вперед. Тринадцатый смотрел ему вслед и пытался переварить последний вопрос. Он же для себя как-то решил, что его уже считают таким же.