По струнам арфы

Этой ночью Шарлотта Нельсон спала очень крепко. Это было удивительно, если учесть события отнюдь не тихого и не семейного вечера. Ей всегда было трудно усыпать — ни снотворное, ни счёт овец (к слову, считала она только тех, что принадлежали породе Дэйзи) не помогали погрузиться в мир сновидений. К тому же, жаркие летние ночи, в последнее время так часто случавшиеся на севере Шотландии, заставляли её крутиться под одеялом, то скидывать его с себя, то вновь закутываться в шерстяной плед. Сегодня же было прохладно, а под утро пошёл дождь. Он тихо барабанил по деревянным ставням, стёклам, по старой черепичной крыше, точно стараясь не будить хозяйку дома. Того же нельзя было сказать об адмирале Норрингтоне — его ночь выдалась тяжкой и невыносимо долгой. Всё дело в том, что жар и боль во всех его членах не давала ему заснуть. По всей видимости, он умудрился впервые за шесть (или даже семь) лет подхватить простуду. «Если ты желаешь стать человеком военным — ты просто обязан быть закалённым», — говорил ему отец, когда он, ещё мальчишкой, бывало, хворал. Джеймс это запомнил, наверное, на всю жизнь. Он проснулся, когда на часах было без семи минут шесть. Утро было дождливое; хмурое небо закуталось серо-сизыми тучами, которые щедро поливали леса и поля близ Ходж-тауна холодными ливнями. Норрингтон присел на диване, который ужасно скрипел и вот-вот мог разбудить Шарлотту, натянул тёплое одеяло почти до ушей и вновь взглянул на часы: ровно шесть. Солнце, должно быть, уже встало, однако ни его тепла, ни его ярких лучей он не видел. Джеймс постарался вновь уснуть, но, поскольку его самочувствие не улучшалось, пришлось задуматься о каком-никаком лечении. Суставы скручивало, точно он был дряхлым, больным стариком, а тело пробивала крупная дрожь — его бросало то в холод, то в жар. Нужно что-то делать, — подумал Джеймс и, накинув на себя плед, точно плащ, отправился на кухню. Он старался не делать много шума, но деревянные ящики старого гарнитура бесконечно скрипели и хлопали дверцами. Где этот чёртов ром?! — возмущался про себя адмирал, пытаясь, по видимому, отыскать хоть что-нибудь «горячительное». Перспектива напиться, пока хозяйка спала, казалась ему, мягко говоря, дурной: Норрингтон находился в «нахлебническом» положении, а представив реакцию мисс Нельсон, он невольно поморщился и вздрогнул, ведь совсем недавно он заверил её в том, что не имеет тяги к крепким напиткам. Однако в таком состоянии Джеймс долее пребывать не желал, и потому смело продолжил свои поиски. — Гм-гм. Вы что-то ищете? — раздался тихий голос хозяйки за его спиной. Шарлотта, одетая в толстый махровый халат, стояла в дверях, уперев руки в боки. Джеймс поспешил закрыть дверцу очередного шкафчика. — Доброе утро, мисс Нельсон, — хрипло поприветствовал он. — Да, знаете ли… Я хотел бы приготовить себе завтрак, — нашёлся он тут же. — Ну-ну. Послушайте, — Шарлотта прошла к столу и присела на один из старых стульев, — Я могу приготовить поесть на нас двоих, — она взглянула на гостя и странно сощурилась. — Вы, часом, не заболели? У вас пот выступил у висков, и вы дрожите. Джеймс устало выдохнул и присел на стул напротив. — Должно быть так. Признаюсь вам, я искал какой-нибудь крепкий напиток… Не подумайте, я их действительно больше не жалую, но этот жар и ломота во всем теле, — он поморщился, — совершенно утомили. Шарлотта вновь обеспокоенно посмотрела на Джеймса. — Я могу вам помочь, только при одном условии… Норрингтон немного напрягся. — Вы будете принимать все те лекарства, которые я предложу, — сказала Шарли и мягко улыбнулась, глядя на адмирала, который с облегчением выдохнул после её слов. — Я согласен на всё. Лишь бы избавиться от этой чёртовой лихорадки, — засмеялся он. — Вот и замечательно. А сейчас пойдите в ванную и хорошенько умойтесь — с вас пот стекает ручьями. Я приготовлю завтрак и принесу его в гостиную, — мягко произнесла Шарли и принялась что-то искать в ящике стола. Джеймс не решился ослушаться её «приказов» и молча направился в ванную, где он уже умело обходился с кранами, душем и прочими чудесами инженерии. Спустя почти полчаса он почувствовал прекрасный запах раскалённого сливочного масла. Судя по звукам, доносившимся с кухни, Шарлотта что-то обжаривала на сковороде. В коридоре послышался звон чуть дребезжащей посуды. Шарли медленно прошла в гостиную и очень аккуратно водрузила поднос на журнальный столик. Джеймс не сдержал радостной улыбки — это был такой долгожданный завтрак. Хозяйка придвинула столик к дивану и разложила ломти поджаренного хлеба на две тарелки. — Вот ветчина и сыр к тостам, а ещё у меня доваривается овсяная каша, — доброжелательно начала она, — Но перед этим вы должны выпить лекарство, — с этими словами Шарлотта протянула Джеймсу стакан с, казалось бы, обычной минеральной водой. — Разве это не вода? — недоверчиво спросил адмирал и вновь взглянул на стакан. — Нет. Это не совсем вода, мистер Норрингтон. В ней я развела жидкую… пилюлю, — сказала Шарли и настойчиво протянула ему лекарство. Норрингтон поморщился и почти залпом осушил стакан до дна. — Ну и… мерзость. Лучше бы я сделал пару глотков рома… — пробубнил он невнятно. — Что, простите? — переспросила Шарли, только что подоспевшая с кастрюлькой ещё дымящейся каши. — Спасибо, мисс Нельсон. Я, надеюсь, что ваша микстура окажет на меня должное воздействие. — Не сомневайтесь. А сейчас приступайте к завтраку, — строго ответила та и принялась намазывать золотистый тост маслом. Они некоторое время просидели в полной тишине, не гнетущей, а, скорее, даже приятной. Дождь всё никак не прекращался, к тому же, за окном стали слышаться далёкие раскаты грома. Вдруг Шарлотта резко подскочила на месте, точно ужаленная. Она схватила пульт от телевизора, щёлкнула кнопкой и уставилась в экран. Джеймс молча наблюдал за её действиями, тщательно дожёвывая свой бутерброд. Должно быть, в её роду был юродивый, — подумал он и отрезал ножом от тоста маленький кусочек. В следующую секунду Норрингтон выронил из рук столовые приборы, как только гостиная наполнилась чужими голосами и звуками. Адмирал медленно повернулся в сторону странного ящика, который показывал движущуюся картину. На его болезненно бледном лице смешались удивление и ужас. Шарли всё это время не обращала на гостя никакого внимания. — Мисс Нельсон, — неуверенно начал Джеймс, — Что это такое? Шарлотта, всё также не глядя на него, самозабвенно пялилась в голубой экран. — Новости Ходж-Тауна. Я их всегда смотрю, — ответила она. — Но, позвольте спросить, как эти картины двигаются внутри маленького ящика с трубадурами? — вкрадчиво спросил Норрингтон, стараясь не смотреть в телевизор, точно боясь ослепнуть. — Что? — рассеянно переспросила Шарли и наконец обернулась. Она громко и весело расхохоталась, заполнив своим девичьим смехом всю комнату. И Джеймс, как бы ни был удивлён и поражён, тоже не смог сдержать улыбку. Нет, она определённо очень интересная молодая леди, — отметил про себя Норрингтон. Этот смех… Заливистый, громкий, точно пение дикого соловья… Адмирал уже давно не слышал такого. Светские дамы, некогда окружавшие его, предпочитали сдержанные и вежливые улыбки, порой даже холодные и натянутые. Должно быть, только Элизабет улыбалась также мягко и искренне, как мисс Нельсон. — Ох, мистер Норрингтон! Это телевизор! — широко улыбаясь, пояснила едва успокоившаяся Шарли. Однако её гость совершенно ничего не понял. — Это так сложно объяснить… Здесь нет никакого волшебства! Просто учёные придумали очень много полезных вещей… Так вот, телевидение — это тоже изобретение талантливый ученых мужей. — Должно быть, они были настоящими гениями, — заметил Джеймс. — Верно… — задумавшись, произнесла Шарлотта. — Как ваше самочувствие? Я же хотела подогреть для вас свежее молоко! — воскликнула она. — Ваше лекарство оказалось поистине чудодейственным, мисс Нельсон. Благодарю, — учтиво ответил Норрингтон. — Не нужно больше ничего — для военного непозволительная роскошь — хворать. Шарли странно посмотрела на своего гостя. В глазах улавливалось удивление или… восхищение? Адмирал, немного смутившись, отвёл взгляд, как-то полагается в такой ситуации. Он наконец осмелился внимательней рассмотреть «ящик с трубадурами». К слову, новости Ходж-Тауна представляли собой сводку самых унылых и скучных слухов, порой очень далёких от истины. Сегодняшний выпуск ничем не отличался от всех остальных, который каждое утро внимательно смотрела Шарлотта. В конце программы, по обыкновению, показывали прогноз погоды, который очень редко оказывался правдивым. Но уже в силу привычки, Шарли не обращала на это внимания. В конце выпуска ведущая сменила тон на более официальный и зачитала следующее с листа белоснежной бумаги: «Сегодня ночью в городскую больницу была доставлена старейшая жительница Ходж-Тауна — Прозреп… — она запнулась. — Прозерпина Норрингтон. К сожалению, она скончалась, не приходя в сознание, на девяностом году жизни». Шарлотта, точно громом поражённая, медленно повернулась в сторону Норрингтона. Он вмиг посерьёзнел. — Кажется, моя встреча с этой почтенной госпожой отменяется… — задумчиво произнёс он. — Это чертовщина какая-то! — воскликнула Шарли и откинулась на спинку дивана. Чего же ты ждёшь, Джоунс? Чего же ты ждёшь, дьявол? — подумал Джеймс и устремил взгляд куда-то вдаль.