Солнце и пять вершин

      Закончился осенний холодный дождь, капли сиро застыли на голых кончиках ветвей, будто уже прихваченные на всю зиму морозом. Скоро они сорвутся с ветвей. Я знаю.       Осень — это только на время.       Завтра наступит третий день девятой луны. День, когда тысячи лет назад тот, благодаря кому я оказался здесь, сделал алтарь, чтобы почтить свою отца и мать. Сто двадцать дней его мать не выходила на свет солнца, сто двадцать дней ела один лишь чеснок — и сам Бог спустился с небес, чтобы зачать ей сына, вознаградив ее за терпение.       Чего там было терпеть? Сто двадцать дней — это только на время.       Семь лет я уже терпел. Терпел хаос, гнев, кровь и боль, терпел ненависть, хлеставшую из глаз отца всякий раз, как он вспоминал о моем существовании. Вспоминал, что он, сидя на троне, не правит страной. Семь лет я вел войну от его имени и бился лбом об землю всякий раз, когда мои решения, но не его, оказывались верны и нужны.       Говорят, та война изменила непоправимо не только нашу страну, но и весь мир. Чушь.       Война — это только на время.       Девять лет ушло у меня на то, чтобы надлежащим образом продавить устилающие трон подушки, чтобы никто другой не усидел на них. Девять лет я копался в отбросах, выискивая верных и нужных мне и отдаляя ненужных. За девять лет под мои ногти так плотно забился запах тухлятины, что, казалось, даже руки отрежешь — не поможет.       Какой я был глупец. Грязь под ногтями уходит, едва отрастает новый слой.       Даже вырванный после пыток ноготь отрастает, и кровящая рана на его месте — это только на время.       Другое дело, когда рана не может зарасти. Разве зарастет перерубленное горло? Их были сотни. Мудрых, праведных, сильных — но верных не мне. Они клялись в преданности тем, кто даже не мог уразуметь своей опасности для меня, одно и то же твердили что под пытками, что принимая яд, сами, или по моему приказу, что восхваляя меня же и кидаясь в ноги с радостью пьяных, не понимая своих ошибок.       Глупцы. Никогда нельзя клясться в верности своим убеждениям.       Любая, даже самая верная мысль — это только на время.       Неужели вы, те, кто остался во дворце на моем месте, не видите, как мало у вас времени? Я покину этот остров, рано или поздно, мои шаги перекроют поступь сына богов. А те, кому золото и киноварь трона застилает глаза, захлебнутся в крови так, как уже захлебнулся я — только где им уметь пить кровь? Пропадут.       Изгнание, как и трон — это только на время. Все под Небом — лишь на время.       До тех пор, пока не умрешь.       Тогда и придет Вечность.