ЕСЛИ БЫ...

      Самолет британских авиалиний, следующий по маршруту «Лондон-Афины», был готов к взлету. Стюардессы получили от капитана команду заблокировать двери, но через минуту капитан, извинившись перед пассажирами, сказал, что еще пять минут придется подождать опаздывающую пассажирку бизнес-класса.       Несколько недоуменных вздохов, взглядов, детских капризных вскриков, язвительных реплик с пассажирских кресел; но вот уже обсуждаемая пассажирка – женщина с красными от волнения щеками в дорогом деловом костюме с бьюти-кейсом в руке – проскользнула в салон бизнес-класса, и всё пошло своим чередом.       Запыхавшаяся пассажирка подошла к своему месту и обнаружила, что оно занято. Вернее, место было занято слева, у окна, а справа, на её кресле, лежали: лэптоп, наушники, куча газет, потрепанный роман Форда М. Форда «Солдат всегда солдат», пустая чашка из-под кофе, оригинальный патрульный рюкзак Британской армии, серый шарф, голубая кепка, солнцезащитные очки от Дольче и Габбана, айфон и бог знает что ещё…       Мужчина, которому, очевидно, принадлежало всё это богатство, в этот момент, полностью отрешившись от мира, быстро штудировал какую-то кипу бумаг, которые перманентно выскальзывали у него из рук, поэтому ему часто приходилось прерывать чтение, чертыхаться, наклоняться и шарить в поисках пропажи по полу.       Опоздавшая пассажирка, тяжело вздохнув и представив себе все тяготы предстоящего полета с чудаком, легонько похлопала бедолагу по плечу и довольно резко сказала:       - Сэр, Вы не могли бы освободить моё место от Вашего скарба?       Пассажир оторвался от своих занятий и недоуменно поднял голову. «Выдра, как пить дать, выдра!» - с раздражением подумала его новоиспеченная попутчица.       У мужчины была длинная шея, вытянутое лицо, широко расставленные миндалевидные глаза непонятного серо-зеленого цвета, рыжевато-русые непослушные кудри, курносый нос и хорошо очерченные губы, которые он, при взгляде на стоящую перед ним женщину, сложил в робкую треугольную улыбку.       - О, извините! Я думал, никто уже не придет… Сейчас-сейчас,минуту… - он с виноватым видом начал запихивать все лежащие на кресле предметы в рюкзак. В этот момент пачка бумаг, лежащая у него на коленях, с шумным шелестом разлетелась на пол, под кресла пассажиров бизнес-класса.       - Ах! – мистер Выдра, как прозвала его потенциальная соседка по креслу, покраснел и всплеснул длинными руками. На шум сбежались стюардессы, опустились на колени и начали быстро собирать рассыпанное богатство неудачника. Недовольное лицо деловой леди, всё еще стоявшей у своего кресла, добавило им сноровки, и вскоре заваленный по самую шею бумагами ленивец Сид из «Ледникового периода» (еще одно с ходу придуманное разъяренной пассажиркой прозвище для незадачливого соседа), красный, как рак, сидел на своем месте и делал вид, что смотрит в окно.       Взлёт, тем временем, прошел без сучка и задоринки, и впереди осталось лишь четыре часа парения над облаками. Стюардесса предложила пассажирам бизнес-класса прохладительные напитки.       - Дайте что-нибудь покрепче из алкоголя, - попросила деловая опоздавшая пассажирка.       - Мадам, можно я Вас угощу? – вдруг произнес рыжий сосед хрипловатым приятным баритоном.       Соседка уставилась на него непонимающим взглядом.       - Ну, я доставил Вам столько переживаний на взлете. А у меня с собой есть отличный коньяк - французский, из Дьюти-фри, гораздо более пикантный, чем предлагают на британских авиалиниях, - выдроподобный довольно мило улыбнулся, от чего у каждого из его странных глаз образовалось по "солнышку" из мелких морщинок. «Да ему лет тридцать уже, наверное. А всё как младенец», - подумала соседка и ответила:       - Простите, сэр, я вообще-то не ценитель коньяка. Просто сегодня я чуть не опоздала на самолет, это была бы для меня большая неприятность, я завтра должна быть модератором на важном круглом столе… Следовательно, сейчас нужно как-то снять стресс. Но напиваться в полёте в дым не входило в мои планы, - женщина жестко усмехнулась.       Выражение лица, осанка, манера говорить, - всё выдавало в ней человека, привыкшего руководить. Она сняла пиджак перед началом полета и, аккуратно свернув, разместила его полке над головой. Под снятым пиджаком у нее обнаружилась нежно-сиреневая шелковая блузка. Строгие серые брюки и элегантные, явно дорогие туфли в тон к брюкам довершали образ. Для её среднего роста, возможно, дама была несколько полновата, но в целом выглядела очень стильно и органично. Возраст? Трудно угадать. От тридцати до сорока, наверное. «Ну, что тут скажешь – не моего поля ягода», - подумал незадачливый рыжий пассажир и еще раз исподтишка оглядел соседку.       Русые волосы, стриженные в длинное каре, зеленые усталые глаза, красивые полные губы, сложенные сейчас в недовольную гримасу. Часы – на первый взгляд, неприметные, на второй – от Картье. Маникюр - идеальный, с прозрачным лаком. Руки крепко сжала в «замок» – видимо, не отошла от стресса. Или просто с ним не хочет разговаривать. «Ладно», - подумал опечаленный сосед. – «Еще одна попытка вежливо замять инцидент – и я умываю руки».       - Еще раз извините. Впредь не буду Вам докучать. Хотя коньяк действительно отменный. Не знаю сам, почему решил купить. Ведь по прилету явно придется угощаться Метаксой. Но – раз тут такой случай, почему бы не отпраздновать Ваш удачный финальный рывок на борт и отличное приземление на соседнее от меня кресло? – бедняга, очевидно, приложил все усилия, чтобы спич получился воодушевляющим. Так или иначе, его простодушное желание загладить перед ней даже не свою вину, а вину сложившихся обстоятельств, возымело своё действие.       - У Вас хорошие актерские способности, мистер…       - Камбербэтч. Бенедикт Камбербэтч, - глядя на то, как соседка пытается воспроизвести в уме сложную фамилию, рыжий парень рассмеялся и расслабился окончательно. – Даже не пытайтесь запомнить и уж, тем более, повторить. Я сам не могу свою фамилию с первого раза правильно сказать, особенно в понедельник утром. Просто Бенедикт, если позволите. – С этими словами, под немного испуганным взглядом соседки, рыжий снова полез в свой бездонный рюкзак, и, через пару минут, благополучно вынул оттуда бутылку "Хеннесси ХО".       - Мелани Инджерсол. Да, и мою фамилию тоже можно не запоминать, - женщина, похоже, возвращалась в нормальное расположение духа. Она нажала кнопку вызова стюардессы, попросила подать им рюмки,лимон, сыр, фрукты и минеральную воду. Стюардесса попробовала было возразить, но, наткнувшись на взгляд Мелани, дежурно улыбнулась и помчалась выполнять задание.       - Здорово у Вас получается, - Бенедикт с уважением смотрел на соседку.       - В смысле? – Мелани подняла на него непонимающие (и очень, кстати, привлекательные) зеленые глаза.       - Решать проблемы по мере поступления. Мне кажется, я бы так не смог, - Бенедикт почесал за ухом. Он действительно походил сейчас на какого-то милого лесного зверька.       Мелани отметила, что её уже не так раздражает его странное лицо, в нем даже было некое очарование. Но всё равно до звания красавца-мужчины этот юнец явно не дотягивал.       Он был весь какой-то длинный, неуклюжий, рассеянный. Таких инфантильных мужчин женщины, как правило, любят опекать. Вот и она быстро встроилась – порешала за него проблему стаканов и закуски… М-да, похоже, ему до старости суждено жить в таком вот мальчиковом образе. Интересно, как такое чудо адаптируется в социуме. Мелани с усмешкой посмотрела на соседа:       - Где служите, Бенедикт?       - Я… а как Вы догадались?       - Ну, армейский рюкзак, армейский роман…       - Ах, нет, нет,- Бенедикт снова засмеялся, как мальчишка. – Рюкзак друзья подарили, книжка – просто одна из любимых. А служу я в театре. Я актер. Вы меня не видели, случайно, на сцене? – рыжий сосед смутился от своего последнего вопроса. Было ясно, что Мелани не видела его работ, а, если и видела, не узнала его или не запомнила. Он уже привык к тому, что почти десять лет его актерской судьбы пока не сложились в его пользу. Хотя были заметные роли в театре, было несколько сериалов с вполне приличными рейтингами, даже были шедевральные радиопостановки на Би-би-си-4. Но его лицо, его манеру, его труднопроизносимую фамилию, широкой публике было вспоминать недосуг – вокруг «выстреливали», один за одним, голливудские красавцы, которым было что показать и было где развернуться.       - Нет, Бенедикт. Не видела. Честно говоря, даже если бы Вы были современным Лоуренсом Оливье, я тоже бы Вас могла не узнать. Я в последнее время оказалась за бортом культурной жизни, - Мелани вздохнула.       - Работа? – вежливо спросил Бенедикт, просто для того, чтобы поддержать разговор. На самом деле горькие мысли уже почти выбили почву под его ногами.       В это время стюардесса, улыбаясь Мелани, принесла всё, что было необходимо для распития чудесного янтарного напитка. Воодушевившись, Бен разлил "Хеннесси" по рюмкам.       - Будем здоровы, Мелани!       - Будем здоровы, Бенедикт...       Спустя полчаса разговор попутчиков, как и следовало ожидать, потёк в более душевном русле.       - Мелани, Вы, очевидно, на руководящем посту?       - Это так бросается в глаза?       - Естественно. Это же Ваша главная роль, - Бенедикт, блестя глазами, смотрел на попутчицу.       - Ужас!Но это правда. Да, я работаю руководителем подразделения в лондонском филиале компании «Вестингауз». Слышали о таком бренде?       -О, совсем немного. Что-то связанное с энергетикой?       - Да, с атомной энергетикой. Я руковожу проектом по ряду доработок последней модели водо-водяного атомного реактора…       - Мелани! Умоляю! Я чувствую себя полным идиотом, когда женщина начинает говорить со мной на эзоповом языке…- Бенедикт скроил уморительную мордочку, Мелани рассмеялась.       - Хорошо, в общем, я – инженер-проектировщик. Так понятно?       - Да. Кембридж?       - Ага…       - Как здорово! Я там все-все облазил, когда Хокинга снимали…       - Постойте! Вы… играли Стивена Хокинга?!       - Да, - скромно потупился Бенедикт.       - Но это гениальная актерская работа! И Вы совсем не похожи на него! Совсем! – Мелани на минуту превратилась из деловой женщины в восторженную девчонку. – Ну, давайте, наливайте. Будем пить за Ваш талант перевоплощения!Готова взять у Вас автограф!       - Ну что Вы! Правда? – Бенедикт, тем не менее, быстро выполнил просьбу Мелани. Они быстро чокнулись и осушили стаканы. А затем он со старанием расписался найденным в кармане кресла карандашом на её визитке, которую она отыскала в кармане брюк.       - Так. Расскажите мне. Как Вам удалось превратиться в настоящего ученого? – Мелани прямо-таки ураганом набросилась на своего забавного попутчика.       - Ну… я долго работал над ролью, изучал документы, думал над речевой пластикой. Я даже встречался с Хокингом, представляете? Это было…и страшно, и прекрасно! – Бенедикт воодушевился. Было ясно, что контакт с попутчицей найден, и он начал спектакль, так до конца и не осознавая, что уже играет.       - Я, знаете ли, вообще долго думал, надо ли мне быть актером. После Манчестера многие мои сокурсники за год-два сделали себе блестящую карьеру. А я... Мне кажется, я еще не нашел свою звездную роль, или она не нашла меня, - Бенедикт виновато улыбнулся.       - А кто тебя продвигает, кто твой пресс-агент? – Мелани незаметно перешла с Бенедиктом на «ты».       - Ну, у меня есть девушка, мы уже долго с ней встречаемся, живем вместе лет десять уже. Она тоже актриса и всё держит в своих руках. И, наверное, она и есть мой агент. Вот сейчас, к примеру, я еду озвучивать рекламный фильм в Грецию, точнее, на остров Миконос. Это она помогла с заказом. А сама уже месяц как в каком-то местном сериале снимается, играет англичанку, потерявшую память и как-то оказавшуюся в Греции… - было видно, что Бенедикт относится к вышеупомянутой девушке с большим пиететом.       Мелани покачала головой.       - О, мистер Камбер… как там? Так ты далеко не уйдешь. Долго еще планируешь держаться за юбку своей женщины? – деловая леди снова вернулась к своей манере говорить, как всезнающий большой начальник.       - Что Вы имеете в виду? – Бенедикт не обиделся, только зрачки его расширились, и уголки губ огорченно поползли вниз – ну, как у ребенка, честное слово. - Ты, несомненно, талантливый парень. Хотя и неорганизованный, слегка инфантильный, но искренний и добрый, - Мелани заговорила с Бенедиктом тоном справедливой матери. – Тебе есть уже тридцать?       - Больше, - кудрявый актер окончательно расстроился. – А Вам, если не секрет, сколько?       - Секрет, конечно. Но, как мне кажется, мы ровесники. Представляешь? У меня полжизни за плечами, а ты все в младшей школе свое отношение к миру выясняешь.       - Я так не думаю, что в младшей школе...       - А о детях ты думаешь?       - О каких?       - О твоих будущих. Ты с девушкой в отношениях сто лет! Это называется гражданский брак, не так ли? Но семью ты не создал, верно? - Мелани почему-то стала совсем жесткой. Наверное, в ней алкоголь будил именно такие поведенческие паттерны.       - А Вы? – дерзко спросил в ответ Бенедикт.       - Я…создала. И разрушила. И так два раза. Знаешь, почему? Потому что тоже долго жила в мире мозговых искажений. Карьеру я строила, и всё остальное мешало моему светлому, как тогда казалось, пути. А теперь путь расчищен. И никого. Не впереди, не сзади, - Мелани отобрала у Бенедикта бутылку и налила себе еще коньяка. – Но мы ведь не обо мне говорим. О тебе. Ты же хочешь стать великим актером? Ты же мечтаешь о признании? – Мелани пристально взглянула в глаза Бенедикта, уже порядком осоловевшие от выпитого.       - Глупо было бы отрицать, - Бенедикт ухмыльнулся.       - Знаешь, почему Судьба проносит мимо тебя твой Счастливый билет? – Мелани потрясла Бенедикта за худые плечи, дернула парня за кудряшку и притянула к себе и грозно зашептала: – Потому что она тебя просто не может разглядеть в толпе.       - Физики – они всегда немного лирики, - констатировал Бенедикт. – А как же, по-Вашему, Судьбе моей меня найти?       - Помнишь, как раньше проявляли на фотобумаге фотографии? Вот так же и ты проявиться должен. Подробности – почтой, - Мелани доверчиво положила голову на тощее плечо попутчика и мгновенно заснула. Бенедикт аккуратно вынул из кармана впереди стоящего кресла плед и укутал им спящую женщину. Всю дальнейшую дорогу он пребывал в странной мечтательной дремоте – возможно, в голове его складывались радужные планы, как начать проявку фотопленки под странным названием КАМБЕРБЭТЧ.